Фандом: Гарри Поттер. ПостХог. «Минздрав Магической Британии предупреждает — курение доводит до гарридраки!»
Добавить в моё избранное
268 мин, 59 сек 8152
— А кто тебе мешает копаться в земле и читать в Запретной секции труды великих гебрологов? — давила миссис Лонгботтом.
В конце концов, Невилл уступил бабушке и отправил МакГонагалл сову с прошением о должности преподавателя. К его удивлению, ответ не заставил себя долго ждать, и его приняли в Школу.
После своего первого урока новоиспеченный профессор ЗОТИ убежал к теплицам и долго сидел среди ящиков с рассадой брюссельской капусты. Хмыканье мальчишек над его волнением он ещё смог проигнорировать, но вот хихиканья девчонок и томное хлопанье ресничками заставляли его краснеть и заикаться, вызывая ещё больший восторг у женской половины класса.
Тем не менее, несмотря на все трудности первого месяца, Невилл стал блестящим преподавателем. Он ловил на себе одобрительные взгляды МакГонагалл, и в его сердце с каждым днём росла уверенность в своих силах, которой порой так не хватало. Свободное от уроков время профессор Лонгботтом проводил в теплицах со своим любимым преподавателем мадам Спраут, любовно ухаживая за магическими растениями.
Первый год его работы подходил к концу, и Лонгботтом заметно занервничал. Ещё во времена его студенчества поговаривали, что должность преподавателя ЗОТИ проклята, и ни один профессор не задерживался в Хогвартсе дольше, чем на один год. Уезжая из Школы, Невилл размышлял, что может случиться за лето такого, из-за чего ему придётся прекратить преподавание. Но в начале августа он снова получил письмо, в котором говорилось, что должность за ним сохраняется. Невилл облегченно выдохнул и за неделю до начала учебного года прибыл в Хогвартс.
Последующие годы его преподавания прошли гораздо спокойнее. Но в силу своей нерешительности и забывчивости, а также постоянной занятости то на лекциях, то в теплицах, профессор Лонгботтом так и не удосужился посетить Запретную секцию школьной библиотеки.
— Ребята, извините, мне пора на урок, — поднимаясь со стула, сказал профессор Защиты.
— Пока, Невилл, — ответила Гермиона, — заходи в библиотеку, когда будешь свободен.
— Непременно.
Гарри дочитывал расписание своих уроков на неделю. Прекрасно, сегодня он свободен. Есть время на то, чтобы побродить по школе, вспомнить старые деньки, заглянуть в раздевалки для игроков в квиддич. Профессор Поттер встал из-за стола и, повернувшись к Гермионе, буркнул:
— Увидимся за обедом.
Обиженная девушка промолчала в ответ, опустив глаза и рассматривая чаинки в стакане.
Поттер сидел на самой высокой трибуне для болельщиков и курил уже третью сигарету подряд. День был насыщенный, и к вечеру он заметно устал.
Сначала профессор поднялся на третий этаж, прошёлся по Галерее Доспехов и заглянул в Зал Трофеев. За стеклянной витриной находились награды и кубки.
«Ловец Джеймс Поттер, Гриффиндор. Ловец Гарри Поттер, Гриффиндор», — с тоской прочитал он на лежавших в ряд значках.
Спустившись в раздевалки, профессор полётов проверил инвентарь для квиддича, заглянул в чулан в холле у главного входа, где хранились мётлы, и подержал в руке каждую, прикидывая вес. Решив проверить одну из них, Гарри вышел на площадку, оседлал метлу и взмыл в небо.
Летая над полем и постепенно поднимаясь всё выше и выше, он испытывал почти детский восторг от пьянящей свободы и захватывающей дух скорости, и направлял свою метлу то резко вверх, то вниз, захлёбываясь в потоках воздуха. Напоследок Гарри сделал финт Вронского.
Отдыхая после полёта в раздевалке, профессор полировал древки мётел, предаваясь воспоминаниям о школьных матчах. Как Гриффиндор уделывал слизеринцев! Малфой был ловок, но все равно уступал Гарри в мастерстве.
«А где же Хорёк?» — Поттер вдруг вспомнил, что не видел своего противника за завтраком. Представив, как благодетель с важным видом ходит по классам, выслушивая хвалебные речи о своей щедрости Гарри сплюнул от досады. Чёрт с ним, уродом белобрысым.
Поздним вечером, когда все уже спали, профессор полётов смотрел на звёзды. Он любил эти мерцающие на тёмном небе точки, которые из-за своей близорукости видел чуть размыто. Они манили его своей загадочностью. В годы студенчества, когда ученики изучали астрономию и зарисовывали созвездия и планеты на карту, Гарри не обращал такого внимания на красоту складывающихся в замысловатые фигуры небесных светил. Сейчас же, в полном одиночестве, он сидел, запрокинув наверх голову, и разглядывал Млечный Путь. Сентябрьская ночь пахла первыми заморозками. Красный огонёк на конце сигареты был единственным светящимся пятнышком в темноте.
«Сигарета и звёзды — гребаная романтика… Что еще нужно?» — с горькой усмешкой думал Поттер.
Одиночество стало привычным для него состоянием. Когда-то он мечтал, что окончит школу Авроров, будет работать в отделе обеспечения магического правопорядка, женится, у него будет большая семья, озорные дети… Но потом мечты разбились.
В конце концов, Невилл уступил бабушке и отправил МакГонагалл сову с прошением о должности преподавателя. К его удивлению, ответ не заставил себя долго ждать, и его приняли в Школу.
После своего первого урока новоиспеченный профессор ЗОТИ убежал к теплицам и долго сидел среди ящиков с рассадой брюссельской капусты. Хмыканье мальчишек над его волнением он ещё смог проигнорировать, но вот хихиканья девчонок и томное хлопанье ресничками заставляли его краснеть и заикаться, вызывая ещё больший восторг у женской половины класса.
Тем не менее, несмотря на все трудности первого месяца, Невилл стал блестящим преподавателем. Он ловил на себе одобрительные взгляды МакГонагалл, и в его сердце с каждым днём росла уверенность в своих силах, которой порой так не хватало. Свободное от уроков время профессор Лонгботтом проводил в теплицах со своим любимым преподавателем мадам Спраут, любовно ухаживая за магическими растениями.
Первый год его работы подходил к концу, и Лонгботтом заметно занервничал. Ещё во времена его студенчества поговаривали, что должность преподавателя ЗОТИ проклята, и ни один профессор не задерживался в Хогвартсе дольше, чем на один год. Уезжая из Школы, Невилл размышлял, что может случиться за лето такого, из-за чего ему придётся прекратить преподавание. Но в начале августа он снова получил письмо, в котором говорилось, что должность за ним сохраняется. Невилл облегченно выдохнул и за неделю до начала учебного года прибыл в Хогвартс.
Последующие годы его преподавания прошли гораздо спокойнее. Но в силу своей нерешительности и забывчивости, а также постоянной занятости то на лекциях, то в теплицах, профессор Лонгботтом так и не удосужился посетить Запретную секцию школьной библиотеки.
— Ребята, извините, мне пора на урок, — поднимаясь со стула, сказал профессор Защиты.
— Пока, Невилл, — ответила Гермиона, — заходи в библиотеку, когда будешь свободен.
— Непременно.
Гарри дочитывал расписание своих уроков на неделю. Прекрасно, сегодня он свободен. Есть время на то, чтобы побродить по школе, вспомнить старые деньки, заглянуть в раздевалки для игроков в квиддич. Профессор Поттер встал из-за стола и, повернувшись к Гермионе, буркнул:
— Увидимся за обедом.
Обиженная девушка промолчала в ответ, опустив глаза и рассматривая чаинки в стакане.
Поттер сидел на самой высокой трибуне для болельщиков и курил уже третью сигарету подряд. День был насыщенный, и к вечеру он заметно устал.
Сначала профессор поднялся на третий этаж, прошёлся по Галерее Доспехов и заглянул в Зал Трофеев. За стеклянной витриной находились награды и кубки.
«Ловец Джеймс Поттер, Гриффиндор. Ловец Гарри Поттер, Гриффиндор», — с тоской прочитал он на лежавших в ряд значках.
Спустившись в раздевалки, профессор полётов проверил инвентарь для квиддича, заглянул в чулан в холле у главного входа, где хранились мётлы, и подержал в руке каждую, прикидывая вес. Решив проверить одну из них, Гарри вышел на площадку, оседлал метлу и взмыл в небо.
Летая над полем и постепенно поднимаясь всё выше и выше, он испытывал почти детский восторг от пьянящей свободы и захватывающей дух скорости, и направлял свою метлу то резко вверх, то вниз, захлёбываясь в потоках воздуха. Напоследок Гарри сделал финт Вронского.
Отдыхая после полёта в раздевалке, профессор полировал древки мётел, предаваясь воспоминаниям о школьных матчах. Как Гриффиндор уделывал слизеринцев! Малфой был ловок, но все равно уступал Гарри в мастерстве.
«А где же Хорёк?» — Поттер вдруг вспомнил, что не видел своего противника за завтраком. Представив, как благодетель с важным видом ходит по классам, выслушивая хвалебные речи о своей щедрости Гарри сплюнул от досады. Чёрт с ним, уродом белобрысым.
Поздним вечером, когда все уже спали, профессор полётов смотрел на звёзды. Он любил эти мерцающие на тёмном небе точки, которые из-за своей близорукости видел чуть размыто. Они манили его своей загадочностью. В годы студенчества, когда ученики изучали астрономию и зарисовывали созвездия и планеты на карту, Гарри не обращал такого внимания на красоту складывающихся в замысловатые фигуры небесных светил. Сейчас же, в полном одиночестве, он сидел, запрокинув наверх голову, и разглядывал Млечный Путь. Сентябрьская ночь пахла первыми заморозками. Красный огонёк на конце сигареты был единственным светящимся пятнышком в темноте.
«Сигарета и звёзды — гребаная романтика… Что еще нужно?» — с горькой усмешкой думал Поттер.
Одиночество стало привычным для него состоянием. Когда-то он мечтал, что окончит школу Авроров, будет работать в отделе обеспечения магического правопорядка, женится, у него будет большая семья, озорные дети… Но потом мечты разбились.
Страница 13 из 80
