Профессор Поттер

Туда, назад, на улицу, к ветру, в темноту — ярость гнала его дальше от места, где он только что стал безмолвным свидетелем теплых человеческих эмоций, на которые сам уже был не способен.

Малфой быстро нагнал Гарри, и, поравнявшись, сказал как можно жизнерадостнее:

— Привет, Потти. Как жизнь?

Не получив ответа, Драко продолжил:

— Невежливо получается, герой. Неужели ты не умеешь здороваться?

Гарри ускорил шаг, боясь, что начнет кричать прямо здесь, в стенах школы. Хлопнув дверью, ведущей на улицу, он побежал к полю для квиддича.

Драко еле поспевал. Боясь упасть в темноте, он двигался медленнее, пытаясь не упускать удаляющийся силуэт из виду.

Перепрыгивая через ступеньки, Гарри уже бежал по деревянной лестнице к трибунам. Добравшись до самого верха, он издал вопль, полный боли и отчаяния.

— Ненавижу! Как же я вас всех ненавижу! Суки! Сволочи!

— Идиот, да что с тобой? — Драко остановился, изумленный внезапной вспышкой гнева.

— Твой папаша свалил, как я догадываюсь, подкупив Министерство, — Гарри ткнул ему в горло волшебной палочкой. — Он умный сукин сын, и ты весь в него пошел, чистокровный гадёныш. Купил МакГонагалл, купил Невилла, осыпаешь своими подачками школу. Я рисковал жизнью, сражался с Волдемортом. Для чего? Чтобы видеть, как старуха целует тебя в лоб, словно родного сыночка? А Невилл, чьих родителей довела до помешательства твоя тётка, пожимает тебе руку? Как быстро все всё забыли! Для чего всё это было — война, смерть близких? Для чего я вообще здесь?

— А чего ты ждал, придурок очкастый? — начал кричать Драко, не обращая внимания на острый кончик палочки, царапавший шею. — Чтобы победившая сторона уподобилась Пожирателям? Чтобы авадили бывших сторонников Темного Лорда? Забыл, чего хотел твой наставник Дамблдор? Мира! Он хотел мира! И все, кто был раньше на стороне Волдеморта, тоже теперь хотят мира! Да у нас выбора не было! Когда ты, наконец, закончишь войну в своей тупой голове и начнешь спокойно жить?

— Жить? А зачем? Для чего? Я устал жить! Я просто существую. Много лет просто существую. Я хожу, ем, пью, курю маггловские сигареты, но кроме этого я ничего не могу сделать!

— Маггловские сигареты? — переспросил Драко. — Так вот чем пахнут твои руки. Ты привез сюда пачку этой гадости?

Гарри опешил и опустил волшебную палочку. Злость, кипевшая в нём, внезапно испарилась, уступив место недоумению.

— Откуда ты знаешь, что такое сигареты? Ты же чистокровный Хорёк, а чистокровным Хорькам не полагается знать, чем магглы затуманивают себе мозги.

Драко уселся на ступеньку.

— Поттер, ты всегда был тугодумом. Забыл, что на Слизерине учились не только чистокровные маги, но и полукровки? Взять хотя бы Снейпа. Или Волдеморта. Думаешь, никто никогда не таскал в подземелья сигареты? Давай сюда свою гадость.

Устроившись рядом, Гарри достал из кармана смятую пачку.

— Твою мать, что я делаю? — покачал он головой, протягивая сигареты Малфою.

— Поттер, ну не будь тупицей! Мы собираемся покурить, а не целоваться. Я не заставляю тебя пожимать мне руку, хотя не отказался бы.

— Заткнись, — буркнул профессор. Ему больше не хотелось кричать. Он молча выпускал дым, погружаясь в свои мысли. Зачем он здесь? Для чего он вообще живет, если ничего не может?

В этот выходной Гарри твёрдо отказывал всем, кто приглашал его на вечеринки и банкеты. Он до того устал от щёлкающих колдокамер, что звуки спускаемого затвора и яркие вспышки чудились повсюду.

Полтора месяца прошли со дня окончания школы, а он не мог восстановить с Джинни прежние отношения. Они присылали друг другу сов, но ему было мало этих коротких записочек, в конце которых она писала «С любовью» и рисовала сердечко. Конечно, эти нежные послания любимой девушки для него были очень важны, но молодое тело тоже требовало своего.

Каждое утро эльф перестилал постель Гарри, которая красноречиво свидетельствовала о его эротических снах. Смущаясь и краснея, парень много раз говорил Добби, что сам в состоянии убрать белье, но убедить домовика было не так то просто.

Несмотря на то, что Гарри сильно изматывался за день, посещая приемы, и еле держался к вечеру на ногах, он пытался справиться с проблемой мокрого сна обычным юношеским способом. Приходя домой, он быстро выпивал чашку кофе, шёл в душ, смывал усталость и быстро мастурбировал. Стоило только вспомнить прозрачную ночную сорочку Джинни, как кровь начинала усиленно стучать в висках и, задерживая дыхание, Гарри кончал, пачкая руки липкой теплой спермой. Ему всегда было после этого стыдно. Подобные занятия он считал не то, чтобы низкими, а какими-то ущербными.

Но даже ежевечерняя мастурбация не избавляла от утренней смены белья. Проснувшись, он даже не успевал применить очищающее заклятие, как с хлопком появлялся эльф с чистой простынёю.