Фандом: Гарри Поттер. Как ненависть перерождается в страсть? Легко!
Добавить в моё избранное
9 мин, 37 сек 13951
Но даже тогда он с досадой понимал, что член стоит по стойке смирно в присутствии чёртовой ведьмы. Проклиная и её, и себя, Малфой отвернулся, чтобы она (громко разоряясь угрожающими речами) не заметила этого. Она вынудила его уступить своим требованиям в обмен на безопасность и чистоту имени Малфоев.
Вот и сегодня они не отрывали друг от друга ненавидящих взглядов, даже когда скучнейшее собрание закончилось, а министерские домовики принялись разносить бокалы с напитками.
Салютуя победительнице, Люциус приподнял бокал и, отвернувшись, вздохнул. Она победила! Единственная, кто сумел переиграть его после войны… И это, как никогда, ранило его гордость и унижало мужское самолюбие. А то, что один вид маленькой мерзавки заставлял твердеть его пах снова и снова, бесило просто бесконечно. Проблема крылась в том, что он безумно желал ее даже сейчас. Даже после того, как она с позором отвергла его. И это было словно соль на рану — жгучая боль, но оттого хотелось разодрать еще сильнее!
И чтобы забыть о ней сегодня, оставалось только одно — напиться: очень… сильно… напиться…
Люциус прохаживался по залу, разговаривал с нужными людьми, флиртовал с дамами, шутил, говорил какие-то правильные и нужные вещи, не забывая при этом подхватывать с подносов бокалы и потихоньку опрокидывать их, когда думал, что никто не видит.
Однако, кое-кто всё-таки видел — Гермиона наблюдала за ним… Удивлял сам факт, что ее волнует упорное и методичное желание Люциуса Малфоя накачаться алкоголем. Он ненавидел её, она ненавидела его — между ними всё предельно просто. Но! Никогда еще до этого дня он не напивался на официальных приёмах.
Бесцеремонно прервав бессмысленную беседу с пожилым волшебником на полуслове, Гермиона осторожно двинулась за Люциусом, минуя просторный зал, пока не оказалась в одной из многочисленных переговорных. Эти небольшие кабинеты служили местом для приватных бесед между должностными лицами Министерства.
— Люциус, — негромко позвала она, проходя внутрь, и невольно дёрнулась, услышав звук захлопнувшейся за спиной двери.
Быстро обернувшись, Гермиона, держа палочку наготове, приняла боевую стойку.
Покручивая в пальцах бокал с бренди, Люциус глубоко вздохнул и махнул рукой по направлению к выходу. Знакомое мерцание предупредило Гермиону, что дверь не только заперта, но и ни один звук не просочится из этой комнаты.
«Постоянная бдительность», пришли в голову неожиданные воспоминания о Грозном Глазе. Да уж, как раз сейчас она оказалась не так бдительна, как нужно бы. Гермиона, конечно, с удовольствием издевалась над Малфоем публично, но при этом всегда помнила, что он — очень сильный, очень опасный и очень… привлекательный сексуальный мужчина.
«О чем, черт возьми, ты думала, заходя в эту комнату?»
Малфой оттолкнулся от стены, медленно приближаясь к ней с кошачьей грацией, пока в его грудь не уперся кончик палочки Гермионы.
— Ну, давай уже, заканчивай.
Эти слова поразили и смутили ее.
Люциус схватил ее палочку и поднес к своему горлу, направив кончик в сонную артерию.
— Давай же, ведьма, сделай это! — прорычал он, и глаза его сверкнули, как серебристо-серые льдинки. Малфой резко обернулся и со злостью швырнул бокал в огонь: зашипев, бренди брызнуло вокруг.
— Заканчивай то, что начала, грязнокровка! Я отказываюсь продолжать этот спектакль! Ты позоришь меня, чернишь мое имя, мешаешь каждому моему шагу и весь сегодняшний вечер сознательно демонстрируешь свою ненависть. Что такого я сделал тебе или подобным тебе после окончания войны?
С нарастающим гневом Гермиона опустила палочку и ткнула в его грудь пальцем.
— Ты действительно хочешь знать? Кроме того, что ты нахально домогался меня, ты пытался помешать любому из моих проектов, ты подкупал министерских чиновников, чтобы они голосовали против моих предложений. Господи, ты же дошел до того, что убедил министра сократить число сотрудников в моем отделе. Конечно, никто не признался, но я знаю, что за этим стоишь ты. Ты ведешь себя, как ублюдок, Люциус Малфой! И будь я проклята, если я и подобные мне, как ты красноречиво выразился, склонятся перед экс-Пожирателем Смерти, который остроумно считает, что все в этом мире должны лизать его задницу, потому что она, видите ли, гадит алмазами!
Ее дыхание стало быстрым и прерывистым, щеки раскраснелись, а грудь поднималась и опадала просто восхитительно. Она была великолепна!
— Ты права, — тихо ответил Люциус, но взгляд его оставался тяжелым, противореча низкому спокойному тону. — Я веду себя, как ублюдок. А знаешь ли ты, что заставляет меня так ненавидеть тебя? То, что ты — единственная женщина, сумевшая взять надо мной вверх, ты — отродье магловской грязи, ошибка природы, и ты — единственная, ради кого я пожелал предать свои идеалы, засаживая свой член в твое горло, чтобы заставить тебя заткнуться!
Вот и сегодня они не отрывали друг от друга ненавидящих взглядов, даже когда скучнейшее собрание закончилось, а министерские домовики принялись разносить бокалы с напитками.
Салютуя победительнице, Люциус приподнял бокал и, отвернувшись, вздохнул. Она победила! Единственная, кто сумел переиграть его после войны… И это, как никогда, ранило его гордость и унижало мужское самолюбие. А то, что один вид маленькой мерзавки заставлял твердеть его пах снова и снова, бесило просто бесконечно. Проблема крылась в том, что он безумно желал ее даже сейчас. Даже после того, как она с позором отвергла его. И это было словно соль на рану — жгучая боль, но оттого хотелось разодрать еще сильнее!
И чтобы забыть о ней сегодня, оставалось только одно — напиться: очень… сильно… напиться…
Люциус прохаживался по залу, разговаривал с нужными людьми, флиртовал с дамами, шутил, говорил какие-то правильные и нужные вещи, не забывая при этом подхватывать с подносов бокалы и потихоньку опрокидывать их, когда думал, что никто не видит.
Однако, кое-кто всё-таки видел — Гермиона наблюдала за ним… Удивлял сам факт, что ее волнует упорное и методичное желание Люциуса Малфоя накачаться алкоголем. Он ненавидел её, она ненавидела его — между ними всё предельно просто. Но! Никогда еще до этого дня он не напивался на официальных приёмах.
Бесцеремонно прервав бессмысленную беседу с пожилым волшебником на полуслове, Гермиона осторожно двинулась за Люциусом, минуя просторный зал, пока не оказалась в одной из многочисленных переговорных. Эти небольшие кабинеты служили местом для приватных бесед между должностными лицами Министерства.
— Люциус, — негромко позвала она, проходя внутрь, и невольно дёрнулась, услышав звук захлопнувшейся за спиной двери.
Быстро обернувшись, Гермиона, держа палочку наготове, приняла боевую стойку.
Покручивая в пальцах бокал с бренди, Люциус глубоко вздохнул и махнул рукой по направлению к выходу. Знакомое мерцание предупредило Гермиону, что дверь не только заперта, но и ни один звук не просочится из этой комнаты.
«Постоянная бдительность», пришли в голову неожиданные воспоминания о Грозном Глазе. Да уж, как раз сейчас она оказалась не так бдительна, как нужно бы. Гермиона, конечно, с удовольствием издевалась над Малфоем публично, но при этом всегда помнила, что он — очень сильный, очень опасный и очень… привлекательный сексуальный мужчина.
«О чем, черт возьми, ты думала, заходя в эту комнату?»
Малфой оттолкнулся от стены, медленно приближаясь к ней с кошачьей грацией, пока в его грудь не уперся кончик палочки Гермионы.
— Ну, давай уже, заканчивай.
Эти слова поразили и смутили ее.
Люциус схватил ее палочку и поднес к своему горлу, направив кончик в сонную артерию.
— Давай же, ведьма, сделай это! — прорычал он, и глаза его сверкнули, как серебристо-серые льдинки. Малфой резко обернулся и со злостью швырнул бокал в огонь: зашипев, бренди брызнуло вокруг.
— Заканчивай то, что начала, грязнокровка! Я отказываюсь продолжать этот спектакль! Ты позоришь меня, чернишь мое имя, мешаешь каждому моему шагу и весь сегодняшний вечер сознательно демонстрируешь свою ненависть. Что такого я сделал тебе или подобным тебе после окончания войны?
С нарастающим гневом Гермиона опустила палочку и ткнула в его грудь пальцем.
— Ты действительно хочешь знать? Кроме того, что ты нахально домогался меня, ты пытался помешать любому из моих проектов, ты подкупал министерских чиновников, чтобы они голосовали против моих предложений. Господи, ты же дошел до того, что убедил министра сократить число сотрудников в моем отделе. Конечно, никто не признался, но я знаю, что за этим стоишь ты. Ты ведешь себя, как ублюдок, Люциус Малфой! И будь я проклята, если я и подобные мне, как ты красноречиво выразился, склонятся перед экс-Пожирателем Смерти, который остроумно считает, что все в этом мире должны лизать его задницу, потому что она, видите ли, гадит алмазами!
Ее дыхание стало быстрым и прерывистым, щеки раскраснелись, а грудь поднималась и опадала просто восхитительно. Она была великолепна!
— Ты права, — тихо ответил Люциус, но взгляд его оставался тяжелым, противореча низкому спокойному тону. — Я веду себя, как ублюдок. А знаешь ли ты, что заставляет меня так ненавидеть тебя? То, что ты — единственная женщина, сумевшая взять надо мной вверх, ты — отродье магловской грязи, ошибка природы, и ты — единственная, ради кого я пожелал предать свои идеалы, засаживая свой член в твое горло, чтобы заставить тебя заткнуться!
Страница 2 из 3
