Герои

Он усмехается, и на этот раз я действительно вижу его усмешку. Я рефлекторно отпускаю его, ибо при свете дня все это кажется мне слишком странным. Его же это не смущает — он осматривает мою комнату с любопытством. Я продолжаю сожалеть о том, что ведусь на его игру. Я избегаю смотреть на него, ведь при включенном свете все произошедшее кажется мне каким-то наваждением. Я не ожидал увидеть его ни в чем ином, кроме как в костюме, и в этом он предсказуем. Только в этом. Он же таких проблем со мной не имеет. Он многое знает обо мне, даже слишком. Мое возбуждение моментально исчезает сейчас, когда я вижу его словно снова своим врагом. Он ничего не говорит, а мое терпение на пределе — я хочу остаться один. Вероятно, я был бы не против секса, но без всех этих проблем и воспоминаний.

— Знаешь, в чем всегда была твоя проблема, Поттер? — произносит он наконец, расстегивая рукава пиджака. — Ты отказываешь мне не первый раз.

— Я не… — пытаюсь возразить я. Он оборачивается ко мне вполоборота, и я не могу опровергнуть его фразу — скажем, да, я отказывал ему много раз, но каждый раз он провоцировал меня сам. И провоцирует на это сейчас. Почему все не может быть проще? Проще или никак. Я беспомощно смотрю за тем, как он снимает пиджак. Я не знаю, каким образом я теряю лидерство даже в своей собственной квартире. Он застал меня врасплох и продолжает удивлять, а я разрываюсь между желанием поступить как обычно или же попросту избежать этого всего. Я почти склонился ко второму варианту, когда осознал, что он снова подходит ко мне.

— А на этот раз примешь меня, Поттер? — спрашивает он меня, усмехаясь одними уголками губ. Мне кажется, что я моментально отвечу «нет», если он протянет мне руку, и об этом он тоже знает. Он не ждет ответа от меня, потому что я затрудняюсь это сделать. Я смотрю на него, ловя себя на мысли, что он действительно абстрактно подходит мне. Мне нравится его типаж, но вместе с тем каждую секунду я напоминаю себе, кто он такой. Это не работает. Его взгляд знаком мне — это взгляд любого посетителя того бара. Вероятно, не целиком, но я вообще не способен прочитать его.

— Сколько раз я должен согласиться? — отвечаю я, получается хрипло, и я неспециально. Он снова касается рукой моего лица, и теперь, при свете, я вижу его перед собой и с трудом могу поверить, что это происходит. Я словно парализован.

— Столько, сколько я вообще захочу, — слышу я его ответ. Я не знаю, о чем я думаю. Ни о чем. Я знаю, что в одну секунду меня попросту перемкнет. Это то, что видела во мне Шляпа: я мало времени способен следовать правилам, особенно, если они установленны мной самим. Я нахожусь в странном ожидании своего близкого сумасшествия. Я смотрю в его глаза — должно быть, я почти слышу, как идет обратный отсчет. Может быть, он тоже ждет. Это бесит меня. Я сдаюсь.

Я делаю оставшиеся полшага к нему. Мне кажется, что этого он не ожидал от меня — в первый раз за чертов вечер. Я застаю его врасплох, но в то же время я не осознаю, что делаю. Я словно смотрю издалека на то, как целую его. Я ждал, что это будет очередным сражением, но он поддается мне. Он уступает, и я не могу перестать наступать. Я не ждал, что это будет так… обычно. Мне показалось, что это даже слишком обычно.

Пока он не начинает отвечать. Я скольжу руками по ткани его рубашки. Он отлично подходит мне: меньше и гораздо гибче меня. Я теряюсь, потому что из обычного поцелуя это переходит во что-то более приятное. Он двигается подобно символу своего факультета, и я не успеваю передвигать руки по его спине — мне жарко, я раздражен тем, что ничего не понимаю, но в то же время я признаю его способным вызвать во мне ответ. Меня раздражает его беспокойство, я перехватываю его руки и держу их за его спиной, потому что не могу ничего понять. Он усмехается мне в губы, умудряясь даже так прижаться ко мне бедрами. Мне кажется, что это раздражает меня. На деле я чертовски возбужден, но не могу вспомнить, что именно привело меня в это состояние. Все происходящее едва ли остается в моей памяти, и только его имя горит в моих мыслях. Я уверен, что теперь все пойдет по привычным негласным правилам секса на одну ночь.

Но его трюк с моим ненавистным дефектом снова сбивает меня с моего настроения. Я не понимаю, зачем ему нужно делать это снова и снова. Я и без этого вполне способен на возбуждение. Я не могу смотреть на то, как его губы касаются этого участка кожи. Мне физически плохо оттого, что я считаю это неправильным, лишним, интимным. Я окружен его руками, его запахом, и в ту секунду, когда он целует меня сам, у меня складывается впечатление, что я уже переспал с ним, не касаясь его. Он знаком мне. Это помогает мне отойти от моей болезненной реакции на его знания о моей слабости. Я отпускаю его руки, и они моментально скользят под мою рубашку. Я снова жду, что они причинят мне боль — я буквально настроен на это, но сейчас Малфой для меня не Малфой. Его руки проводят по моему животу, и я не уверен, что хочу так.