Фандом: Гарри Поттер. У Сириуса есть Джеймс. У Лили — ее сны.
Добавить в моё избранное
25 мин, 36 сек 2650
Блэк же был полон сил, словно и не было утомительных часов, проведённых на отработке.
— Что это? Артефакт? — спросила я, с интересом рассматривая медальон, который выскользнул из-за воротника, когда Сириус мыл пол. Овальный, сделанный из серебра и украшенный витой буквой «Б» — он притягивал взгляд, завораживая плавностью линий.
— Семейная реликвия. — Блэк небрежно взял медальон, повертел его, а затем вдруг предложил: — Хочешь, подарю?
— Мне? — удивилась я. Наверное, опять решил пошутить. Не мог же он дарить кому попало такие дорогие вещи!
— Ну не Джеймсу же. — Блэк выглядел непривычно серьёзным. — В таких медальонах мои предки пару столетий назад хранили локон возлюбленной.
— Зачем?
— Клятва верности? — вопросом на вопрос ответил он, а потом вдруг рассмеялся заливисто, лающе, с едва уловимыми нотками горечи.
А я почувствовала смущение, словно подглядывала в замочную скважину за чем-то очень личным и меня поймали на горячем.
— Пошли, Блэк. Поздно уже, — сказала я, направившись к выходу.
Оставаться и дальше с ним наедине казалось мне неправильным и слишком… волнующим.
В большой зал влетели птицы. Филин светло-охристой окраски покружил над столом, словно красуясь, а потом опустился вниз. Протянул лапу, чтобы я отвязала письмо, на котором аккуратным острым почерком сестры было выведено моё имя.
— Парень пишет? — поинтересовалась Марлин, с интересом поглядывая на конверт.
Смешливая, светловолосая, с россыпью веснушек на носу — она порой была ужасно любопытной и настырной.
— Нет, сестра.
— А… — разочаровано протянула МакКиннон, а потом заявила: — Эванс, тебе надо завести парня.
— Парень не собака. Его не заводят.
— Не придирайся к словам, — фыркнула Марлин. — Лучше оглянись вокруг — столько всего интересного происходит. А ты вместо того, чтобы наслаждаться жизнью, проводишь вечера в библиотеке.
— Мне нужно заниматься, — терпеливо пояснила я, спрятав письмо.
Мне не хотелось его сейчас открывать: вокруг было слишком много любопытных глаз.
— Глупости! Ты и так лучшая ученица на курсе, — она сердито посмотрела на меня и, понизив голос, сказала: — Это всё из-за той шутки со Снейпом возле озера, я знаю. После той вашей ссоры ты стала замкнутой и…
— Хватит! — перебила я её, а потом, виновато улыбнувшись, добавила: — Не надо, Марлин. Не хочу об этом говорить.
Она нахмурилась, но кивнула и отвернулась. Сейчас последнее слово осталось за мной, но я знала, что мы ещё вернёмся к этому разговору.
В библиотеке я действительно пряталась. Садилась за самый дальний стол, обкладывалась книгами, словно щитами, и читала, читала, читала, пытаясь вытеснить из головы глупое сожаление об утраченной дружбе. Иногда получалось, иногда — нет, но я не сдавалась. Уговаривала себя, что нужно подождать ещё немного — и всё пройдёт. А оно не проходило. Засело, словно заноза в пальце, и болело, щипало, гноилось.
Выматывало. Надо было выговориться, да некому. Друзья ведь так и не поняли, почему я дружила с Северусом, а сестра, скорее всего, напишет, что всегда знала: этим всё закончится.
Вот и сейчас, распечатывая письмо, я подсознательно готовилась к едким обидным словам и насмешкам. Но лист был чистым. Петуния любила присылать такие вот пустые письма. И её демонстративное равнодушие ранило сильнее, чем ненависть — к ней-то я давно привыкла.
Рядом упала книга, кто-то выругался.
— А может, не надо? — жалобно спросил Питер.
— Давай, Хвост, не дрейфь! Это же не с троллем драться.
Послышалась возня, довольный смешок и тихое:
— Я покараулю, не задерживайся.
Блэк, соплохвост его дери! Опять задумал какую-то гадость!
Выхватив палочку, я стала обходить стеллаж с книгами так, чтобы оказаться у него за спиной. Возможно, если застану его врасплох, они с Петтигрю не успеют никому навредить. Ведь с каждым годом их розыгрыши становились всё более изощрёнными и опасным.
Действовала я осторожно, не шумела, но Блэк сумел меня учуять. Оглянулся, посмотрел насмешливо и поинтересовался:
— Что-то потеряла, Эванс?
В отличие от Поттера, он никогда не пытался флиртовать, наверное, потому что Джеймс ухаживал за мной. Марлин как-то рассказывала, что Блэк не встречается с девушками, которые нравятся Поттеру: он всегда ставил дружбу выше влечения и влюблённости.
— Да. Где Петтигрю? — я нацелила на него волшебную палочку, показывая, что не шучу.
Блэк рассмеялся, хрипло, лающе. Подошёл ближе, обволакивая запахом кервеля и табака, и спросил:
— Ты действительно хочешь знать, где он?
Я упрямо кивнула. Он пожал плечами и, вытащив палочку, пробормотал: «Люмос». Проследив за огоньком, я невольно отшатнулась, когда увидела толстую мерзкую крысу.
— Что это? Артефакт? — спросила я, с интересом рассматривая медальон, который выскользнул из-за воротника, когда Сириус мыл пол. Овальный, сделанный из серебра и украшенный витой буквой «Б» — он притягивал взгляд, завораживая плавностью линий.
— Семейная реликвия. — Блэк небрежно взял медальон, повертел его, а затем вдруг предложил: — Хочешь, подарю?
— Мне? — удивилась я. Наверное, опять решил пошутить. Не мог же он дарить кому попало такие дорогие вещи!
— Ну не Джеймсу же. — Блэк выглядел непривычно серьёзным. — В таких медальонах мои предки пару столетий назад хранили локон возлюбленной.
— Зачем?
— Клятва верности? — вопросом на вопрос ответил он, а потом вдруг рассмеялся заливисто, лающе, с едва уловимыми нотками горечи.
А я почувствовала смущение, словно подглядывала в замочную скважину за чем-то очень личным и меня поймали на горячем.
— Пошли, Блэк. Поздно уже, — сказала я, направившись к выходу.
Оставаться и дальше с ним наедине казалось мне неправильным и слишком… волнующим.
В большой зал влетели птицы. Филин светло-охристой окраски покружил над столом, словно красуясь, а потом опустился вниз. Протянул лапу, чтобы я отвязала письмо, на котором аккуратным острым почерком сестры было выведено моё имя.
— Парень пишет? — поинтересовалась Марлин, с интересом поглядывая на конверт.
Смешливая, светловолосая, с россыпью веснушек на носу — она порой была ужасно любопытной и настырной.
— Нет, сестра.
— А… — разочаровано протянула МакКиннон, а потом заявила: — Эванс, тебе надо завести парня.
— Парень не собака. Его не заводят.
— Не придирайся к словам, — фыркнула Марлин. — Лучше оглянись вокруг — столько всего интересного происходит. А ты вместо того, чтобы наслаждаться жизнью, проводишь вечера в библиотеке.
— Мне нужно заниматься, — терпеливо пояснила я, спрятав письмо.
Мне не хотелось его сейчас открывать: вокруг было слишком много любопытных глаз.
— Глупости! Ты и так лучшая ученица на курсе, — она сердито посмотрела на меня и, понизив голос, сказала: — Это всё из-за той шутки со Снейпом возле озера, я знаю. После той вашей ссоры ты стала замкнутой и…
— Хватит! — перебила я её, а потом, виновато улыбнувшись, добавила: — Не надо, Марлин. Не хочу об этом говорить.
Она нахмурилась, но кивнула и отвернулась. Сейчас последнее слово осталось за мной, но я знала, что мы ещё вернёмся к этому разговору.
В библиотеке я действительно пряталась. Садилась за самый дальний стол, обкладывалась книгами, словно щитами, и читала, читала, читала, пытаясь вытеснить из головы глупое сожаление об утраченной дружбе. Иногда получалось, иногда — нет, но я не сдавалась. Уговаривала себя, что нужно подождать ещё немного — и всё пройдёт. А оно не проходило. Засело, словно заноза в пальце, и болело, щипало, гноилось.
Выматывало. Надо было выговориться, да некому. Друзья ведь так и не поняли, почему я дружила с Северусом, а сестра, скорее всего, напишет, что всегда знала: этим всё закончится.
Вот и сейчас, распечатывая письмо, я подсознательно готовилась к едким обидным словам и насмешкам. Но лист был чистым. Петуния любила присылать такие вот пустые письма. И её демонстративное равнодушие ранило сильнее, чем ненависть — к ней-то я давно привыкла.
Рядом упала книга, кто-то выругался.
— А может, не надо? — жалобно спросил Питер.
— Давай, Хвост, не дрейфь! Это же не с троллем драться.
Послышалась возня, довольный смешок и тихое:
— Я покараулю, не задерживайся.
Блэк, соплохвост его дери! Опять задумал какую-то гадость!
Выхватив палочку, я стала обходить стеллаж с книгами так, чтобы оказаться у него за спиной. Возможно, если застану его врасплох, они с Петтигрю не успеют никому навредить. Ведь с каждым годом их розыгрыши становились всё более изощрёнными и опасным.
Действовала я осторожно, не шумела, но Блэк сумел меня учуять. Оглянулся, посмотрел насмешливо и поинтересовался:
— Что-то потеряла, Эванс?
В отличие от Поттера, он никогда не пытался флиртовать, наверное, потому что Джеймс ухаживал за мной. Марлин как-то рассказывала, что Блэк не встречается с девушками, которые нравятся Поттеру: он всегда ставил дружбу выше влечения и влюблённости.
— Да. Где Петтигрю? — я нацелила на него волшебную палочку, показывая, что не шучу.
Блэк рассмеялся, хрипло, лающе. Подошёл ближе, обволакивая запахом кервеля и табака, и спросил:
— Ты действительно хочешь знать, где он?
Я упрямо кивнула. Он пожал плечами и, вытащив палочку, пробормотал: «Люмос». Проследив за огоньком, я невольно отшатнулась, когда увидела толстую мерзкую крысу.
Страница 2 из 8
