Фандом: Капитан Блад. Сюжетная развилка. Что, если бы капитану Бладу не удалось спастись, когда его пленил Каузак, но попал бы он в руки не дона Мигеля, а губернатора Ямайки? А есть ведь еще и Арабелла, которая любит капитана, и лорд Джулиан, который любит Арабеллу...
Добавить в моё избранное
114 мин, 28 сек 8089
На следующий день повторилось все то же самое. Он не выдержал и спросил прямо:
— Что тебя гнетет? Ты как будто не рад вырваться из лап смерти… В конце концов это неблагодарность… да даже по отношению к мисс Бишоп, — добавил он, вспомнив самоотверженную девушку.
В синих глазах Блада вдруг сверкнула молния.
— Не смей упоминать это имя!
— Но почему? Ведь без нее вряд ли нам удалось освободить тебя!
— Что ты несешь, причем тут мисс Бишоп?
Блад не сводил с Джереми гневного взгляда. Но уж пусть лучше гнев, чем запредельная тоска, и молодой человек заторопился:
— Вначале мы взяли мисс Арабеллу в заложницы…
— Ее — в заложницы?!
— Ну да. Странно, что Волверстон не сказал тебе, это была его идея…
Блад неопределенно пожал плечами: возможно старый волк и пытался что-то рассказать, ведь он почти не слышал обращенных к нему слов. Однако вряд ли Нед осмелился упоминать про свою идею.
— Понимаешь, Питер, времени было в обрез, а мы не знали, как и подступиться… Но она сказала, что поможет нам по доброй воле…
— Но почему? — спросил потрясенный Блад.
— Она сказала, что по ее вине ты отказался от офицерского патента и влип в эту историю… Но думаю, что просто она очень любит тебя.
— И что же она сделала? — спросил Блад дрогнувшим голосом.
— Она должна была отвлекать внимание охраны, чтобы дать нам возможность проникнуть в тюрьму по тихому… Я не знаю, каким чудом, но ей это удалось. Ты должен спросить Волверстона, ведь он был там, а не я.
— Невероятно, — прошептал Блад.
Он не мог представить Арабеллу в такой роли.
Перед его глазами вновь возникла сцена, разыгравшаяся в его камере, на этот раз с самого начала. И он вспомнил ее взгляд, устремленный на него, полный ужаса и сострадания. А еще… еще в нем светилась любовь к нему…
Потом заговорил начальник охраны, и перед Бладом оказалась совсем другая женщина.
Почему он не вспомнил этот взгляд раньше? Как же он ошибался!
Арабелла в любом случае потеряна для него, она предпочла другого и, наверное, это правильно, но по крайней мере, он не будет больше так чудовищно несправедливо судить о ней.
«Прости меня, моя дорогая, и будь счастлива».
Питт, видя, что капитану стало не до него, потихоньку ретировался.
«Теперь все наладится», — облегченно подумал он.
И в самом деле, в капитане Бладе произошла перемена.
Он вновь начал смеяться соленым шуточкам Волверстона, раны его быстро затягивались. И это был все тот же их обожаемый капитан, разве что синие глаза казались ярче, чем прежде, может быть потому, что его волосы, прежде черные как смоль, засеребрились на висках.
Но в душе Блада был разлад, наметившийся еще до похищения и только усугубившийся сейчас. Тогда он не оставил себе ни минуты свободного времени. Теперь, в период вынужденного бездействия, он мог глубже заглянуть в свою душу.
Питер Блад был сыт по горло жизнью корсара, переполнен ею, словно вздувшаяся после осенних дождей река. Да, его популярность высока как никогда, сотни людей идут за ним, но все это длится, пока он — удачливый капитан, ведущий их в новый набег. А он не чувствовал больше азарта, доселе толкавшего его в самые рискованные и дерзкие авантюры.
Пройдя через ад, уготованный ему ненавистью его злейшего врага, он осознавал, что возврата к прежней жизни быть не может.
«Старею. Видимо, пора остепениться. Жениться, наконец. На Мадлен».
Блад подолгу говорил с Пако. Его очень интересовала медицина индейцев и тот привидевшийся лес, где он встретился с колдуном.
— Да, — важно говорил Пако. — Это Лес Предков. Пако нашел там твой Ка и прогнал прочь.
— Так значит, возможно видеть одинаковые сны?
— Это не сон, ты заглянул за Грань. Твой Ка уже почти стал Айа, но Пако помог ему вернуться.
Тогда Блад стал расспрашивать про верования и философию индейцев и пришел к выводу, что белый человек, самонадеянно и безо всяких на то оснований, присвоил себе право карать и миловать и называть всех, отличных от него, дикарями, и все непостижимое для своего ограниченного ума — колдовством.
Блад подумывал отпустить индейца и спросил:
— Есть ли другой народ, близкий к твоему, среди которого ты мог бы жить?
— Пако слышал, что в глубине нашей земли, возле великой воды, но не вкуса слез, как эта, — он махнул в сторону моря, — а сладкой, живут похожие люди.
— Хочешь уйти к ним?
— Если Пако больше не нужен капитану, Пако уйдет.
— Куда ж я без тебя, — усмехнулся Блад. — Кто еще будет меня вытаскивать с того света.
«А может, мне пойти вместе с ним? Узнать новый мир»…
Прошло немногим больше месяца, и Питер Блад полностью оправился. Из хижины он перебрался на «Арабеллу».
— Что тебя гнетет? Ты как будто не рад вырваться из лап смерти… В конце концов это неблагодарность… да даже по отношению к мисс Бишоп, — добавил он, вспомнив самоотверженную девушку.
В синих глазах Блада вдруг сверкнула молния.
— Не смей упоминать это имя!
— Но почему? Ведь без нее вряд ли нам удалось освободить тебя!
— Что ты несешь, причем тут мисс Бишоп?
Блад не сводил с Джереми гневного взгляда. Но уж пусть лучше гнев, чем запредельная тоска, и молодой человек заторопился:
— Вначале мы взяли мисс Арабеллу в заложницы…
— Ее — в заложницы?!
— Ну да. Странно, что Волверстон не сказал тебе, это была его идея…
Блад неопределенно пожал плечами: возможно старый волк и пытался что-то рассказать, ведь он почти не слышал обращенных к нему слов. Однако вряд ли Нед осмелился упоминать про свою идею.
— Понимаешь, Питер, времени было в обрез, а мы не знали, как и подступиться… Но она сказала, что поможет нам по доброй воле…
— Но почему? — спросил потрясенный Блад.
— Она сказала, что по ее вине ты отказался от офицерского патента и влип в эту историю… Но думаю, что просто она очень любит тебя.
— И что же она сделала? — спросил Блад дрогнувшим голосом.
— Она должна была отвлекать внимание охраны, чтобы дать нам возможность проникнуть в тюрьму по тихому… Я не знаю, каким чудом, но ей это удалось. Ты должен спросить Волверстона, ведь он был там, а не я.
— Невероятно, — прошептал Блад.
Он не мог представить Арабеллу в такой роли.
Перед его глазами вновь возникла сцена, разыгравшаяся в его камере, на этот раз с самого начала. И он вспомнил ее взгляд, устремленный на него, полный ужаса и сострадания. А еще… еще в нем светилась любовь к нему…
Потом заговорил начальник охраны, и перед Бладом оказалась совсем другая женщина.
Почему он не вспомнил этот взгляд раньше? Как же он ошибался!
Арабелла в любом случае потеряна для него, она предпочла другого и, наверное, это правильно, но по крайней мере, он не будет больше так чудовищно несправедливо судить о ней.
«Прости меня, моя дорогая, и будь счастлива».
Питт, видя, что капитану стало не до него, потихоньку ретировался.
«Теперь все наладится», — облегченно подумал он.
И в самом деле, в капитане Бладе произошла перемена.
Он вновь начал смеяться соленым шуточкам Волверстона, раны его быстро затягивались. И это был все тот же их обожаемый капитан, разве что синие глаза казались ярче, чем прежде, может быть потому, что его волосы, прежде черные как смоль, засеребрились на висках.
Но в душе Блада был разлад, наметившийся еще до похищения и только усугубившийся сейчас. Тогда он не оставил себе ни минуты свободного времени. Теперь, в период вынужденного бездействия, он мог глубже заглянуть в свою душу.
Питер Блад был сыт по горло жизнью корсара, переполнен ею, словно вздувшаяся после осенних дождей река. Да, его популярность высока как никогда, сотни людей идут за ним, но все это длится, пока он — удачливый капитан, ведущий их в новый набег. А он не чувствовал больше азарта, доселе толкавшего его в самые рискованные и дерзкие авантюры.
Пройдя через ад, уготованный ему ненавистью его злейшего врага, он осознавал, что возврата к прежней жизни быть не может.
«Старею. Видимо, пора остепениться. Жениться, наконец. На Мадлен».
Блад подолгу говорил с Пако. Его очень интересовала медицина индейцев и тот привидевшийся лес, где он встретился с колдуном.
— Да, — важно говорил Пако. — Это Лес Предков. Пако нашел там твой Ка и прогнал прочь.
— Так значит, возможно видеть одинаковые сны?
— Это не сон, ты заглянул за Грань. Твой Ка уже почти стал Айа, но Пако помог ему вернуться.
Тогда Блад стал расспрашивать про верования и философию индейцев и пришел к выводу, что белый человек, самонадеянно и безо всяких на то оснований, присвоил себе право карать и миловать и называть всех, отличных от него, дикарями, и все непостижимое для своего ограниченного ума — колдовством.
Блад подумывал отпустить индейца и спросил:
— Есть ли другой народ, близкий к твоему, среди которого ты мог бы жить?
— Пако слышал, что в глубине нашей земли, возле великой воды, но не вкуса слез, как эта, — он махнул в сторону моря, — а сладкой, живут похожие люди.
— Хочешь уйти к ним?
— Если Пако больше не нужен капитану, Пако уйдет.
— Куда ж я без тебя, — усмехнулся Блад. — Кто еще будет меня вытаскивать с того света.
«А может, мне пойти вместе с ним? Узнать новый мир»…
Прошло немногим больше месяца, и Питер Блад полностью оправился. Из хижины он перебрался на «Арабеллу».
Страница 26 из 33
