Верни доверие, или пять галлеонов

Его семья сполна отплатила за всё, что совершила, поэтому предъявлять ему претензии Грейнджер не имеет права. Драко вспомнил её вид сегодня в офисе. Красива, как всегда, но ледяная, как айсберг. Такая, какой была для всех в Хогвартсе, поэтому ни с кем и не встречалась. Только он знал настоящий жар её сердца. «Какого чёрта подобные мысли лезут в голову», — бессловесно возмутился Драко и раскрутил винт холодной воды до предела. Очевидно так он пытался заморозить воспоминания о ней или же тоже стать айсбергом, как она, потому что максимально противоположным быть не получалось.

Когда Драко вышел из душа и пришёл на кухню, то увидел навязчивого друга, уплетающим что-то мясное с овощами. Запах был божественный, и в животе заурчало. «Эта выскочка выжала из меня все соки», — вертелись в мозгах неугомонные мысли.

— Всё только не слопай!

— Я оставил тебе немного.

— Это мой дом, без меня нельзя начинать ужин.

— Как часто у тебя приступы мании величия?

— Мерлин, Тео, и надолго ты здесь? — взмолился Драко, присаживаясь напротив и зачерпывая ложкой часть кушанья.

— На месяц, может больше, — Тео продолжал жевать, громко запивая соком. У Малфоя ложка выпала из руки и расплескала подливу. Парень поднял на него довольный взгляд. — Драко, ты же рад, признайся?

— Да просто счастлив, — бесцветным голосом ответил Малфой. — Сначала Грейнджер, теперь ты. Жизнь перестаёт быть скучной.

— Так, стоп, — заинтересованно проговорил Тео. — Она опять перебежала тебе дорогу в «Григорович интерпрайзес»?

— Хуже, — тяжело вздохнул Драко, приступая к еде со второй попытки. — Её взяли на испытательный срок. Как и меня.

— Ого, — присвистнул Нотт. — Будете работать в паре… Как это романтично…

— Замолчи, прошу тебя, — взмолился Драко, снова бросив ложку. — Нас обоих стравили на месяц, чтобы посмотреть, кто останется в живых.

— Да о лучшем и мечтать было нельзя, — с улыбкой воскликнул Тео. — Снова вместе, как тогда…

— Как тогда уже не будет, — как-то грустно сказал Малфой. — Ты не знаешь эту Грейнджер. У неё ко мне одна только злость, целый день припоминала мне военные годы. Она ненавидит меня сильнее, чем Поттер Лорда.

— О, Драко, уверен, ты сможешь её переубедить, — для Тео чувства Гермионы, кажется, не были нерешаемой проблемой. — Вспомни, ты ведь однажды заставил её сделать шаг от ненависти до любви.

— Ага, — кивнул Малфой, откинувшись на стуле. — А потом обратно.

— Ну пусть сделает снова, — всплеснул руками Тео. — Ноги же у неё есть.

Малфой улыбнулся. Всё-таки в том, что Тео застрял у него на месяц, могут быть свои плюсы. В те давние времена из-за свалившегося на него задания Тёмного Лорда и отношений с Грейнджер именно Теодор спасал его от безумия. Малфой ещё раз улыбнулся: спустя годы это было легче делать. Хоть поводов для радости было не так много, но губы растягивались в улыбке намного чаще, чем за всю его жизнь.

— А с чего ты взял, что мне нужна эта любовь?

Глава четвёртая

На другой день Драко проснулся в хорошем настроении, которое, впрочем, продержалось не так долго. Ровно до того момента, пока Тео не влетел в его спальню с первым криком петухов, напевая какой-то марш и звеня крышками от кастрюль.

— Ты охренел, Тео! Какого чёрта!

— Хватит спать, пора вставать!

— Ты просто полный идиот, Нотт, зачем так шуметь?!

— Провожу эксперимент: влияние металлических шумов на чистокровных волшебников…

— О, ты знаешь, я тоже провожу эксперимент, — Драко вскочил с кровати и запульнул в друга подушкой. — Влияние ударов в челюсть на понимание своей тупости!

— Кажется, какое-то замудрённое название, — задумчиво проговорил Тео, поднимаясь с пола, всё-таки застигнутый врасплох подушкой. — Завтрак готов.

Гермиона проснулась в прескверном настроении. Мысли о Малфое снова прочно поселились в голове. Конечно, это были не те розовые мечты, что раньше, но пространства этот парень теперь занимал гораздо больше. Как же её взбесил тот факт, что их вынужденно свели на новой работе. Когда он на расстоянии, намного проще держать себя в руках; рядом с ним хочется убивать, царапаться и кусаться. Он пробуждал в ней злость, почти животную ярость, и это бесило ещё сильнее, ведь она пыталась убедить себя всё это время, что он ей безразличен, что не вызывает в ней эмоций столь сильных, что если бы она их выплеснула, то можно было обеспечить электричеством крупный мегаполис лет на двести. Он как красная тряпка для быка — провоцирует одним своим видом. А ещё все его комментарии и фразы, не молчание и смирение, как хотелось бы, а откровенное противостояние, когда он кругом виноват. Голова болела жутко ещё до начала рабочего дня, а ей совершенно нельзя расслабляться, в этой войне она должна быть максимально собрана и сконцентрирована. Победа будет за ней, она больше не наивная школьница.