Междумирье

В любом случае, ты приобретешь, а не потеряешь. Подумай над этим. А теперь я хочу оставить тебя одного, — она отставила чашку и поднялась, — осваивайся. Наверное, ты уже понял, что тут все появляется или исчезает согласно твоим желаниям. Ты можешь пожелать себе любую еду, предметы обихода, книги и местность вокруг дома. Гулять совершенно безопасно, невозможно навредить себе каким-либо образом, случайно или умышленно, или получить увечье. Диких зверей нет, в лесу не получится заблудиться: куда бы ты ни шел, рано или поздно выйдешь к этому дому. Если захочешь, чтобы я пришла, просто позови меня по имени, в любом месте, я услышу.

Она кивнула, прощаясь, и, не дожидаясь ответа, вышла из комнаты. Снейп остался сидеть в кресле, хмурясь и потирая пальцами подбородок, тревожно размышляя. Он так и не узнал, чем окончилась битва, кто победил, кто выжил. Не узнал, как тут оказался, что с ним произошло, как вернуться в свой мир, и стоит ли вообще это делать. Единственное существо, способное дать какую-то информацию, по непонятным пока причинам не хочет этого делать и придумывает нелепые условия. Что же, оставалось только расслабиться и попытаться получить удовольствие от происходящего. Тем более, что выбора все равно не было. Как обычно.

Глава 2

В течение нескольких дней Снейп исследовал местность вокруг и сам дом. Он был ни большим, ни маленьким, — а ровно таким, какой требовался в данный момент времени (если время тут вообще существовало). Снейп развлекался, силой мысли добавляя комнаты, залы, бассейн, оранжерею с диковинными растениями, лабораторию с лучшим оборудованием. Библиотека поразила его своими размерами: ряды стеллажей уходили вдаль, а верхние ряды пыльных полок терялись в сумраке где-то высоко вверху, потолка не было видно. Потом сообразил, что просто сам сделал такую библиотеку, от собственной жадности к знаниям, а на самом деле достаточно было пожелать один шкаф, или даже одну полку с книгами, и постоянно их менять, прочитав. Он долго размышлял, как получается, что в книгах содержится новая для него информация, если сами книги появляются, принимают любую желаемую форму и исчезают исключительно по его желанию, но так и не понял этого феномена. Зато мог пользоваться им без ограничений, чем и занимался почти все время, когда не спал: читал редчайшие магические книги и опробовал рецепты из них.

Он плавал в бассейне до усталости, а потом часами валялся в саду на траве, под вьющимся виноградом, перелистывая страницы древних фолиантов и лениво общипывая сладкие ягоды. В общем-то, ему было комфортно в одиночестве. Впервые в жизни он чувствовал себя свободным ото всего. Снейп не знал, исчезла ли метка потому, что Поттер все-таки исполнил пророчество и победил Волдеморта, или это просто тело здесь ненастоящее. Вероятнее, конечно, второе, ибо шрамов от укуса змеи на шее тоже не было. Но ему было приятно, что тело, пусть ненастоящее, постепенно крепло, мышцы приобретали рельефность, кожа, несмотря на отсутствие солнца на условном небе, стала ровного золотистого оттенка. Наверное, впервые в жизни Снейп не стеснялся своего тела, не думал о том, как выглядит со стороны, что его волосы, даже будучи чисто вымытыми, кажутся сальными, а некрасивое лицо — угрюмым, он совершенно позабыл, что нужно что-то из себя представлять, играть какие-то роли, как-то себя вести. Стала проходить многолетняя учительская привычка «держать лицо» перед учениками и коллегами.

Неделя сменялась неделей, ничем не отличаясь от предыдущей. Сначала Снейп отмечал прошедшие дни на листе пергамента, но быстро это забросил. Постепенно ему стало скучно. Странно — раньше он был уверен, что любит одиночество. Однако, оказалось, что без обратной связи с другими людьми жить становится не интересно. Да, он имел доступ к самым редким книгам и лучшей в мире лаборатории, и что с того? Его зелья были никому не нужны, не на ком даже было их протестировать. Не имело смысла получать знания только ради получения знаний, без какого-либо их приложения. Пожалуй, впервые он задумался, что именно значили для него коллеги и студенты. Пока они были под боком — можно было сколько угодно раздражаться и быть нетерпимым. Но теперь не на кого было раздражаться, некого ненавидеть, не перед кем блистать умом, некого уничтожать сарказмом.

Он понял, несмотря на то, что мизантропия стала его второй натурой, что общество без человека прожить сможет, каким бы тот ни казался незаменимым, а вот человек без общества обречен. Нет точки приложения. Индивидуум в полной изоляции рано или поздно неминуемо скатится к животному уровню сознания, это лишь вопрос времени. К счастью, при слишком большом желании общения тут всегда можно было обратиться к хозяйке, пусть она и не была человеком, так что сумасшествия вследствие вынужденного одиночества он не опасался.

Так прошел месяц или два. В конце концов он почувствовал, что идиллическое существование начало его раздражать.