Лицемер. Становление

О том, чтобы заснуть, не шло и речи. Пренебрегать бабушкиными словами он, конечно же, не стал, послушно переоделся, почистил зубы и забрался под одеяло, но сна не было ни в одном глазу. После того, что случилось утром, Невилл боялся даже подумать, что могут измыслить возбуждённые азартом и алкоголем фантазии пожилых родственников. Видимо, падения из окна им показалось недостаточно, а ведь магия всё же в Невилле проявилась — он ведь не разбился насмерть о каменные плиты, которыми была выложена дорожка, куда он упал. Вот только радость бабушки была кратковременной: отскочивший от земли внук приземлился в кустах, и, когда взрослые с восторгом решили проверить его магический потенциал, заклинание показало то же, что и до опыта дяди Элджи — то есть почти ничего.

Полдня Невилл рыдал от страха, потом его напоили успокаивающим зельем, и истерика пошла на спад, но страх никуда не делся. Вторую половину дня он молча сидел в гостиной под присмотром родственников, пытаясь предугадать их следующих шаг…

Он всё-таки уснул, и снились ему натуральные кошмары с отрубленными головами домовиков, пропалёнными дырами на родовом гобелене, брезгливыми гримасами тёти Энид и бабушки, с которыми они старательно выжигали очередное имя — имя Невилла.

Будильные чары, установленные бабушкой, пока он спал, вырвали Невилла из пучины кошмара с колотящимся в горле сердцем. Сделав несколько рванных вдохов, он натянул одеяло на голову и беззвучно заплакал.

— Хозяйка ждёт маленького хозяина на завтрак, — сообщила эльфийка и, грохоча деревянными сандалиями, принялась мелькать по комнате, стирая несуществующую пыль с горизонтальных поверхностей.

Шмыгнув носом, Невилл потёр глаза, стирая следы слёз, и выбрался из-под иллюзорной защиты одеяла на свет. Эльфийка хмуро на него взглянула — очевидно, разделяя негодование миссис Лонгботтом по поводу никчёмного наследника-сквиба, — и Невилл понял, что скрыть утренние рыдания не удастся.

Пятнадцать минут спустя, умытый и благопристойно одетый, он вошёл в столовую.

— Доброе утро, бабушка.

Августа не удосужилась вербально приветствовать внука. Хмуро взглянув на него, она кивнула и указала на место за столом — слева от себя. Невилл покорно занял его и уткнулся в тарелку, ожидая, пока эльф наложит овсянку.

— На твоём месте я бы ограничилась чаем, — произнесла Августа. Невилл недоумевающе поднял взгляд, и она пояснила: — Тебе ещё не доводилось перемещаться порт-ключом, поэтому ты не знаешь, что многих первые разы тошнит.

— Мы куда-то идём?

— Именно.

— Куда? — неуверенно поинтересовался Невилл, не зная, можно ли проявлять настойчивость.

— Скоро узнаешь, — протянула Августа, и Невиллу показалось, что в её глазах сверкнуло злорадство.

Напуганный и тоном, и скрытностью, и самой очередной попыткой пробуждения в нём магии, Невилл даже чай не смог выпить — от страха тряслись руки. Августа никак не прокомментировала поведение внука, лишь досадливо поморщилась; завтрак прошёл в тишине.

Сбегавший за мантией Невилл застал Августу у камина. Проглотив вопрос об изменении планов, он приблизился и вопросительно уставился на бабушку.

— Святой Мунго! — бросая гость летучего пороха в пламя, произнесла та, одновременно и отвечая на невысказанный вопрос, и подталкивая внука к зелёному огню.

Невилл покорно сделал шаг вперёд, и его закрутило пространственное перемещение.

Вывалившись в холле волшебной больницы, он поспешно поднялся на ноги и принялся отряхиваться, старательно гоня прочь мысли о причине незапланированного визита к родителям. О самих Алисе и Фрэнке Лонгботтомах Невилл предпочитал не думать.

Следуя за величественной фигурой Августы, он шёл по коридорам Мунго, настраиваясь на тягостное зрелище. Эти визиты происходили несколько раз в год по утверждённому бабушкой расписанию: дни рождения Фрэнка и Алисы, и восемь праздничных дат в соответствии с Колесом года. К каждому Невилл подолгу морально готовился, настраивая себя на спокойствие и отстранённость; после каждого подолгу приходил в себя. Он не понимал, какой смысл раз за разом ходить в Мунго, если родители даже не узнают его, не помнят и не понимают, кто и зачем их навещает. Что бы Августа ни говорила об обязанностях сына, Невилл так и не смог смириться с такими родителями и полюбить их.

В палате было светло и пахло чем-то неприятным, но Невилл даже не поморщился: знал, что бабушка заметит гримасу и не преминет указать на её неуместность, да и привык. Алиса играла с цветными бумажками, как совсем маленький ребёнок, Фрэнк безучастно смотрел на стену перед собой. Невилл сглотнул и отвёл взгляд.

Цепкие пальцы Августы впились в плечо внука:

— Смотри! Смотри, мальчик, это твои родители!

Слова причиняли большую боль, чем ногти, даже через мантию проникающие под кожу.

— Будь ты старше, будь ты магом, ты сумел бы защитить их!