Фандом: Гарри Поттер. Детство Невилла сложно назвать счастливым. Трагическая судьба родителей, строгость бабушки, подозрения в том, что он сквиб. Как Невилл ни старался соответствовать чужим ожиданиям, ему не удавалось. И тогда он научился притворяться.
Добавить в моё избранное
16 мин, 55 сек 11099
Невилл всхлипнул от боли, но упрямо удерживал взгляд в стороне от пациентов.
— Будь ты магом, ты бы смог отомстить!
Не будь ему так больно, возможно, слова оказали бы больший эффект, но всё внимание Невилла было сосредоточено на том, чтобы не расплакаться — бабушка терпеть не могла, когда он проявлял слабость.
Он даже не сразу заметил, как пальцы Августы разжались, отпуская многострадальное плечо, и её ладонь ухватила его за запястье, потащив к выходу.
— Ты уверена, что поступаешь правильно?
Погружённый в жалость к себе, Невилл только сейчас осознал, что они успели спуститься из отделения Недугов и даже покинуть Мунго, и теперь находятся в каком-то тёмном переулке. Откуда взялась тётя Энид, он так и не понял.
— Это последний шанс, — не обращая внимания на заторможенность внука, решительно произнесла Августа. — Если и это не сработает, придётся смириться, что… — Августа резко замолчала, бросила взгляд на Невилла и со вздохом покачала головой: — Я в отчаянии, сестра.
Тётя Энид успокаивающе улыбнулась и ободряюще сжала плечо Августы.
— Я обо всём договорилась, — сказала она, вкладывая в руку миссис Лонгботтом порт-ключ, — вас будут ждать. Только… Помни, с какой целью всё затеяно. Не поддайся собственным чувствам.
— Я помню!
— Удачи, сестра, — мягко произнесла Энид и аппарировала, не дожидаясь ответа.
Августа тут же повернулась к внуку и крепко сжала его руку:
— Приготовься, Невилл.
Он хотел было кивнуть, но не успел — бабушка активировала порт-ключ.
Ощущение было отвратительным и довольно-таки болезненным. Внутренности словно одновременно сжимало и растягивало, Невилла тошнило, в глазах темнело от дурноты, но хуже всего пришлось руке, в которую вцепилась Августа: кости словно в тиски засунули. К счастью, через две минуты всё закончилось, и Невилл попытался сделать глубокий вдох, чтобы и сжатые внутренности расправить, и тошноту загнать обратно в желудок.
Выдохнуть он не смог. Понял, где оказался.
— Добро пожаловать в Азкабан, — басом приветствовал незнакомый высокий волшебник, с неприятной улыбкой рассматривая визитёров. Августа поспешно протянула пергамент с разрешением на посещение заключённых, и он сплюнул в сторону: — Вроде всё в порядке. Следуйте за мной.
На состояние Невилла никто не обращал внимания; Августа просто молчаливо тянула внука за собой к громаде тюрьмы, закрывавшей небосклон. Холод, отчаяние, безысходность — Невилла захлёстывали ощущения. Дышать было трудно несмотря на гарцующего вокруг гостей патронуса.
Взглянув на сурово сжатые губы бабушки, он понял, что жаловаться нет смысла. Невилл не знал, зачем они здесь. Ведь не могла же бабушка решить оставить его тут?!
Словно почувствовав его состояние, Августа бросила взгляд на заполняющего документы охранника, не обращавшего на них никакого внимания, и негромким ровным тоном сообщила:
— Ты должен своими глазами увидеть тех, кто напал на Фрэнка и Алису. Ты должен узнать, кто твои враги. Ты должен захотеть стать сильным волшебником, чтобы отомстить!
Невилл молчал.
С формальностями вскоре было покончено, и их повели по спиральной лестнице на верх Азкабана, туда, где содержали особо опасных преступников — Ближний круг Пожирателей смерти.
Каждый шаг приближал его к точке невозврата. Каждая ступень сокращала время до решающего момента. Невилл совершенно не чувствовал в себе ни магии, ни ненависти, которые так отчаянно желала пробудить в нём бабушка. Пожиратели для него были абстракцией, как подкроватный монстр: страшными, но ненастоящими. Невилл не умел ненавидеть. Ему было больно и неприятно видеть родителей, ему не нравилось чувствовать себя никчёмным сквибом, но не настолько, чтобы возжелать перемен. Однако они надвигались; каждый виток лестницы словно отсекал прошлое — не слишком счастливое и беззаботное, но мирное — и подталкивал навстречу будущему — неопределённому и враждебному.
На самой последней площадке лестницы бабушка остановилась. Всем корпусом повернувшись к нему, она вдруг присела и обняла его:
— Не подведи, внук. Я верю, что ты сможешь всё сделать правильно.
И подтолкнула к коридору, откуда тянуло вонью немытых тел и холодом.
Машинально сделав пару шагов, Невилл обернулся — бабушка смотрела ему вслед с непонятным выражением: то ли смирением, то ли надеждой, то ли и вовсе отчаянием. Заметив его взгляд, кивнула, словно благословляя, и скрестила руки на груди — Невилл понял, что означала эта поза: «Я сделала что могла. Теперь всё зависит от тебя».
Повернувшись лицом к коридору, Невилл заставил себя сделать первый шаг. Было страшно и холодно, он не знал, что его ожидает впереди, и это пугало больше всего. Тишина давила; он даже подумал, что никого не встретит, пока не поравнялся с первой камерой.
Существо, что сидело внутри, трудно было назвать человеком.
— Будь ты магом, ты бы смог отомстить!
Не будь ему так больно, возможно, слова оказали бы больший эффект, но всё внимание Невилла было сосредоточено на том, чтобы не расплакаться — бабушка терпеть не могла, когда он проявлял слабость.
Он даже не сразу заметил, как пальцы Августы разжались, отпуская многострадальное плечо, и её ладонь ухватила его за запястье, потащив к выходу.
— Ты уверена, что поступаешь правильно?
Погружённый в жалость к себе, Невилл только сейчас осознал, что они успели спуститься из отделения Недугов и даже покинуть Мунго, и теперь находятся в каком-то тёмном переулке. Откуда взялась тётя Энид, он так и не понял.
— Это последний шанс, — не обращая внимания на заторможенность внука, решительно произнесла Августа. — Если и это не сработает, придётся смириться, что… — Августа резко замолчала, бросила взгляд на Невилла и со вздохом покачала головой: — Я в отчаянии, сестра.
Тётя Энид успокаивающе улыбнулась и ободряюще сжала плечо Августы.
— Я обо всём договорилась, — сказала она, вкладывая в руку миссис Лонгботтом порт-ключ, — вас будут ждать. Только… Помни, с какой целью всё затеяно. Не поддайся собственным чувствам.
— Я помню!
— Удачи, сестра, — мягко произнесла Энид и аппарировала, не дожидаясь ответа.
Августа тут же повернулась к внуку и крепко сжала его руку:
— Приготовься, Невилл.
Он хотел было кивнуть, но не успел — бабушка активировала порт-ключ.
Ощущение было отвратительным и довольно-таки болезненным. Внутренности словно одновременно сжимало и растягивало, Невилла тошнило, в глазах темнело от дурноты, но хуже всего пришлось руке, в которую вцепилась Августа: кости словно в тиски засунули. К счастью, через две минуты всё закончилось, и Невилл попытался сделать глубокий вдох, чтобы и сжатые внутренности расправить, и тошноту загнать обратно в желудок.
Выдохнуть он не смог. Понял, где оказался.
— Добро пожаловать в Азкабан, — басом приветствовал незнакомый высокий волшебник, с неприятной улыбкой рассматривая визитёров. Августа поспешно протянула пергамент с разрешением на посещение заключённых, и он сплюнул в сторону: — Вроде всё в порядке. Следуйте за мной.
На состояние Невилла никто не обращал внимания; Августа просто молчаливо тянула внука за собой к громаде тюрьмы, закрывавшей небосклон. Холод, отчаяние, безысходность — Невилла захлёстывали ощущения. Дышать было трудно несмотря на гарцующего вокруг гостей патронуса.
Взглянув на сурово сжатые губы бабушки, он понял, что жаловаться нет смысла. Невилл не знал, зачем они здесь. Ведь не могла же бабушка решить оставить его тут?!
Словно почувствовав его состояние, Августа бросила взгляд на заполняющего документы охранника, не обращавшего на них никакого внимания, и негромким ровным тоном сообщила:
— Ты должен своими глазами увидеть тех, кто напал на Фрэнка и Алису. Ты должен узнать, кто твои враги. Ты должен захотеть стать сильным волшебником, чтобы отомстить!
Невилл молчал.
С формальностями вскоре было покончено, и их повели по спиральной лестнице на верх Азкабана, туда, где содержали особо опасных преступников — Ближний круг Пожирателей смерти.
Каждый шаг приближал его к точке невозврата. Каждая ступень сокращала время до решающего момента. Невилл совершенно не чувствовал в себе ни магии, ни ненависти, которые так отчаянно желала пробудить в нём бабушка. Пожиратели для него были абстракцией, как подкроватный монстр: страшными, но ненастоящими. Невилл не умел ненавидеть. Ему было больно и неприятно видеть родителей, ему не нравилось чувствовать себя никчёмным сквибом, но не настолько, чтобы возжелать перемен. Однако они надвигались; каждый виток лестницы словно отсекал прошлое — не слишком счастливое и беззаботное, но мирное — и подталкивал навстречу будущему — неопределённому и враждебному.
На самой последней площадке лестницы бабушка остановилась. Всем корпусом повернувшись к нему, она вдруг присела и обняла его:
— Не подведи, внук. Я верю, что ты сможешь всё сделать правильно.
И подтолкнула к коридору, откуда тянуло вонью немытых тел и холодом.
Машинально сделав пару шагов, Невилл обернулся — бабушка смотрела ему вслед с непонятным выражением: то ли смирением, то ли надеждой, то ли и вовсе отчаянием. Заметив его взгляд, кивнула, словно благословляя, и скрестила руки на груди — Невилл понял, что означала эта поза: «Я сделала что могла. Теперь всё зависит от тебя».
Повернувшись лицом к коридору, Невилл заставил себя сделать первый шаг. Было страшно и холодно, он не знал, что его ожидает впереди, и это пугало больше всего. Тишина давила; он даже подумал, что никого не встретит, пока не поравнялся с первой камерой.
Существо, что сидело внутри, трудно было назвать человеком.
Страница 3 из 5
