Фандом: Гарри Поттер. Мыльная опера с трагическим финалом.
Добавить в моё избранное
11 мин, 48 сек 3820
Поговорить о Милли Панси, разумеется, хотелось, но возможность напомнить о себе Драко стояла превыше остального, поэтому Панси послушно пошла, куда сказано.
Вечером того же дня Миллисента, спокойно читающая у камина в гостиной, вдруг едва не подпрыгнула в кресле. Визгливый голос Панси разносился по комнате, образуя знакомые предложения:
— Как же дать ему понять, что я к нему чувствую? Если бы на уроке случилось что-то непредвиденное, и он бы меня спас, или я его? Тогда бы я могла шепнуть ему на ухо, какой он красивый. О, Билл…
Миллисента кинулась к Панси, норовя вырвать из цепких лапок последней свой дневник, но не преуспела. Панси со скоростью неплохого ловца помчалась в сторону их спальни. Когда запыхавшаяся Милли добралась до комнаты, Панси с самым невинным видом сидела на своей кровати. Дневник, впрочем, она не посчитала нужным прятать, тот валялся на прикроватной тумбочке. Миллисента, сломя голову, поспешила забрать свое добро, но Панси опять оказалась проворнее. Она схватила тетрадь и зашвырнула ее на полотно балдахина.
— Отдай… — срывающимся голосом попросила Милли. От шока она совсем потеряла способность мыслить, так что ей даже не пришло в голову просто воспользоваться палочкой.
— Все, Паркинсон, ты допрыгалась! Я сейчас же иду к Снейпу и рассказываю ему о твоих художествах. И верни Милли ее тетрадь! — Панси не успела и глазом моргнуть, как Дафна выскочила из спальни, с громким хлопком притворяя за собой дверь.
— А почему вы сами с ней не переговорите? Вы как-никак декан ее факультета, — в этот момент Билл увидел что-то по его меркам невероятное. Снейп замялся, было видно, что ему сильно не хочется отвечать на этот вроде несложный вопрос. Потом он резко выпрямился:
— Я бы не хотел разговоров с Миллисентой по личным причинам, касающимся ее матери.
— То есть? — Билл вопросительно посмотрел на декана Слизерина.
— В подробности я углубляться не намерен! Впрочем, в этом отношении вы сами ничуть не лучше. У вас есть возлюбленная среди школьниц, эта Делакур, если не ошибаюсь?
Лицо Билла вмиг посуровело. Он перевел взгляд с лица Снейпа на его мантию.
— Сперва я не замечал в ней ничего необычного, но потом она попросила меня помочь ей подготовиться к испытанию. Я сам не понял, как попал под ее очарование. Но мы соблюдаем рамки приличий, к тому же ей уже семнадцать.
Он пригладил волосы и откашлялся:
— Хорошо, если вы настаиваете, я побеседую с Миллисентой — в прошлый раз, по-моему, мне удалось повлиять на нее в положительном ключе.
Упакованная в необъятное платье от бабушки, Милли столбом стояла у стены и старалась не разреветься. Гойл, вместе с которым она вошла в дверь Большого зала, вытерпел ее общество ровно один танец. Даже не подумав скрыть гримасу боли, вызванную оттоптанными ногами, он, не растрачиваясь на извинения, нашел утешение в пунше и компании Кребба. Понятное дело, она не ожидала, что ее весь вечер будут кружить в танце как Билл белокурую вейлу… одна слезинка все же скатилась по щеке, но Миллисента предпочла остаться неподвижной. Она как никто знала, что движущиеся объекты заметить куда легче застывших.
Так же она окаменела, когда Билл с неделю назад вновь встретился с ней в коридоре. Он подошел, и, внимательно изучая ее лицо, спросил:
— Можешь уделить мне минутку? Мне надо с тобой поговорить.
Милли встрепенулась от радостного предвкушения. Может, он как-то прознал обо всем? И…
Но надеждам не суждено было сбыться.
Билл, правда, опять взял ее за руку, но при этом уже не выглядел бесшабашным сообщником, скорее пойманным с поличным воришкой.
— Милли, ты хорошая девочка. Понимаешь, у тебя такой возраст, когда обычно приходит первая… э-э, первые чувства. Это нормально для девушки, выбирать того, кто вызывает уважение, поэтому школьницы нередко испытывают привязанность к учителям. Я… уже не свободен, вот. А ты вырастешь и встретишь своего человека, что сможет ответить взаимностью, только надо быть терпеливой.
Высказавшись, он не стал дожидаться ответа, просто ушел. Она снова глядела ему вслед, чувствуя, как леденеют руки и рассеивается то радостное марево, что постоянно маячило перед глазами. Все время с того мгновения, как только она поняла, какой он великолепный.
Миллисента вынырнула из воспоминаний. Почувствовав, что щеки высохли, а вместе с ними пересохло и горло, она деревянным шагом направилась к столу с напитками.
— Ну, увидела возлюбленного с другой? Видишь, как хорошо они смотрятся вместе, неуклюжая ты корова? Из-за тебя, уродина, меня наказали! — прошипела Панси за ее спиной.
Милли поставила недопитый кубок обратно на стол. Ничего не ответив, она направилась к выходу. Ей казалось, что это не она переставляет толстые ноги, а это делает кто-то другой, заодно невидимыми путами спеленав безвольно свисающие руки. Голова гудела.
Вечером того же дня Миллисента, спокойно читающая у камина в гостиной, вдруг едва не подпрыгнула в кресле. Визгливый голос Панси разносился по комнате, образуя знакомые предложения:
— Как же дать ему понять, что я к нему чувствую? Если бы на уроке случилось что-то непредвиденное, и он бы меня спас, или я его? Тогда бы я могла шепнуть ему на ухо, какой он красивый. О, Билл…
Миллисента кинулась к Панси, норовя вырвать из цепких лапок последней свой дневник, но не преуспела. Панси со скоростью неплохого ловца помчалась в сторону их спальни. Когда запыхавшаяся Милли добралась до комнаты, Панси с самым невинным видом сидела на своей кровати. Дневник, впрочем, она не посчитала нужным прятать, тот валялся на прикроватной тумбочке. Миллисента, сломя голову, поспешила забрать свое добро, но Панси опять оказалась проворнее. Она схватила тетрадь и зашвырнула ее на полотно балдахина.
— Отдай… — срывающимся голосом попросила Милли. От шока она совсем потеряла способность мыслить, так что ей даже не пришло в голову просто воспользоваться палочкой.
— Все, Паркинсон, ты допрыгалась! Я сейчас же иду к Снейпу и рассказываю ему о твоих художествах. И верни Милли ее тетрадь! — Панси не успела и глазом моргнуть, как Дафна выскочила из спальни, с громким хлопком притворяя за собой дверь.
— А почему вы сами с ней не переговорите? Вы как-никак декан ее факультета, — в этот момент Билл увидел что-то по его меркам невероятное. Снейп замялся, было видно, что ему сильно не хочется отвечать на этот вроде несложный вопрос. Потом он резко выпрямился:
— Я бы не хотел разговоров с Миллисентой по личным причинам, касающимся ее матери.
— То есть? — Билл вопросительно посмотрел на декана Слизерина.
— В подробности я углубляться не намерен! Впрочем, в этом отношении вы сами ничуть не лучше. У вас есть возлюбленная среди школьниц, эта Делакур, если не ошибаюсь?
Лицо Билла вмиг посуровело. Он перевел взгляд с лица Снейпа на его мантию.
— Сперва я не замечал в ней ничего необычного, но потом она попросила меня помочь ей подготовиться к испытанию. Я сам не понял, как попал под ее очарование. Но мы соблюдаем рамки приличий, к тому же ей уже семнадцать.
Он пригладил волосы и откашлялся:
— Хорошо, если вы настаиваете, я побеседую с Миллисентой — в прошлый раз, по-моему, мне удалось повлиять на нее в положительном ключе.
Упакованная в необъятное платье от бабушки, Милли столбом стояла у стены и старалась не разреветься. Гойл, вместе с которым она вошла в дверь Большого зала, вытерпел ее общество ровно один танец. Даже не подумав скрыть гримасу боли, вызванную оттоптанными ногами, он, не растрачиваясь на извинения, нашел утешение в пунше и компании Кребба. Понятное дело, она не ожидала, что ее весь вечер будут кружить в танце как Билл белокурую вейлу… одна слезинка все же скатилась по щеке, но Миллисента предпочла остаться неподвижной. Она как никто знала, что движущиеся объекты заметить куда легче застывших.
Так же она окаменела, когда Билл с неделю назад вновь встретился с ней в коридоре. Он подошел, и, внимательно изучая ее лицо, спросил:
— Можешь уделить мне минутку? Мне надо с тобой поговорить.
Милли встрепенулась от радостного предвкушения. Может, он как-то прознал обо всем? И…
Но надеждам не суждено было сбыться.
Билл, правда, опять взял ее за руку, но при этом уже не выглядел бесшабашным сообщником, скорее пойманным с поличным воришкой.
— Милли, ты хорошая девочка. Понимаешь, у тебя такой возраст, когда обычно приходит первая… э-э, первые чувства. Это нормально для девушки, выбирать того, кто вызывает уважение, поэтому школьницы нередко испытывают привязанность к учителям. Я… уже не свободен, вот. А ты вырастешь и встретишь своего человека, что сможет ответить взаимностью, только надо быть терпеливой.
Высказавшись, он не стал дожидаться ответа, просто ушел. Она снова глядела ему вслед, чувствуя, как леденеют руки и рассеивается то радостное марево, что постоянно маячило перед глазами. Все время с того мгновения, как только она поняла, какой он великолепный.
Миллисента вынырнула из воспоминаний. Почувствовав, что щеки высохли, а вместе с ними пересохло и горло, она деревянным шагом направилась к столу с напитками.
— Ну, увидела возлюбленного с другой? Видишь, как хорошо они смотрятся вместе, неуклюжая ты корова? Из-за тебя, уродина, меня наказали! — прошипела Панси за ее спиной.
Милли поставила недопитый кубок обратно на стол. Ничего не ответив, она направилась к выходу. Ей казалось, что это не она переставляет толстые ноги, а это делает кто-то другой, заодно невидимыми путами спеленав безвольно свисающие руки. Голова гудела.
Страница 3 из 4
