Наследники по представлению

Канстап старухе выписали шестого ноября, и восьмого его получила в аптеке невестка Дроздовой, Елизавета Дроздова. Игорь осмотрелся, увидел под древней газетой не менее древний карандаш, выдвинул ящик посильнее и пошуршал там карандашом — яркая новенькая упаковка попалась ему сразу же. Игорь осторожно ее пододвинул, перевернул, с первого раза не вышло, но потом он плюнул, подцепил упаковку карандашом с одной стороны и кончиком ногтя — с другой и рассмотрел поближе. Два блистера по двенадцать таблеток, каждая таблетка по пятьдесят миллиграмм. Старухе прописали сто — значит, в день она принимала по две таблетки. Игорь подумал, потом все с теми же предосторожностями поддел картонку и открыл упаковку. Один блистер был пуст: Дроздова выпила его за шесть дней, с восьмого по тринадцатое. Сегодня было пятнадцатое, и во втором блистере должно было остаться восемь таблеток, но их было всего четыре.

Игорь сложил все как было, уже признавая, что воплей криминалиста не избежать, и вернулся к коробочке. Врач был умнее, а может, циничнее, и ничего, кроме трупа, не трогал. Игорь наклонился, пытаясь рассмотреть таблетки внутри: три красные — какой-то цизин, отметил он по листу — и одна белая. Канстап.

Три таблетки пропали, и было почти очевидно, что находятся они внутри Маргариты Дроздовой.

Игорь бы сплюнул, если бы мог, но вместо этого просто вздохнул и набрал номер дежурного. Объясняя ему суть дела, он рассматривал лампу, стоящую на письменном столе и вторую — похожую — на тумбочке возле кровати. Трогать он больше ничего не стал, но был уверен, что лампа — тяжелая, может быть, бронзовая, ручной работы, могла бы послужить неплохим орудием убийства, сложись все немного иначе.

«Кому помешала эта чертова бабка?» — подумал он с какой-то кислой тоской. В ее возрасте смерть может быть не вовремя только в случае нового дефолта, и убивать ее имеет смысл, только если об этом дефолте заранее знать.

Игорь вышел из комнаты старухи, плотно прикрыв за собой дверь. В проходной комнате никого не было, только телевизор с выключенным звуком вещал какую-то чушь.

— Не могла она сама оплошать с таблетками?

Врач вздрогнул. Очевидно, он увлекся писаниной и не заметил шагов Игоря.

— Теоретически могла, — пожал он плечами. — Но не тройной же дозой? И учтите еще, бабка сама не вставала… ну, где-то со вчерашнего дня. Памперс полный.

Памперс полный, отметил Игорь, а таблетки достали из блистера из ящика письменного стола. Если бы Дроздова встала сама, перепачкала бы и белье на кровати и, возможно, пол. Было похоже, что старухе действительно выписали билет первого класса прямиком на тот свет, но у него не укладывалось в голове, кто настолько торопился и для кого пара месяцев, недель или дней оказалась настолько решающей.

Игорь поежился. В комнате Дроздовой было тепло — в этих домах всегда отлично топили, — а вот там, где хозяйничала невестка старухи, было холодно. Игорь посмотрел на форточку.

— Не закрывается, — буркнул врач. Видел он, похоже, всеми частями тела. — Здоровье железное нужно — тут, наверное, градусов пятнадцать… — Он демонстративно кашлянул. — Но у старухи тепло. Впрочем, ваши эксперты учтут.

Игорь понял, на что он намекал: время смерти Дроздовой современная экспертиза установит без проблем, но учел ли это тот, кто накормил ее убойной дозой канстапа?

Врач старательно выводил на листе какие-то каракули. Игорь рассматривал кухню, и ему казалось, что и она ничем не отличается от кухонь других стариковских квартир, разве что пара кастрюль на плите была «элитной» — китайская фигня за бешеные деньги, и половина старой газовой плиты, очевидно, половина Елизаветы Дроздовой, была тщательно вымыта.

— Она что, сама готовила? — в никуда удивился он. Врач пожал плечами, решительно закрыл свои записи, собрался и быстро ушел.

Игорь ждал. Все звонки он повесил на отдел — у него уже требовательно пищал, разряжаясь, мобильный.

Игорь последний раз осмотрел кухню, отметил замызганные, не стираные давным-давно белые вафельные полотенца и рядом — пошленький яркий свежачок с «символом года» и вышел в проходную комнату, где на диване — он же застеленная вычурным блестящим покрывалом кровать — теперь сидела Елизавета Дроздова.

— Вы уже сообщили родственникам? — спросил он.

Елизавета медленно подняла голову.

— Почему вы не уходите? — вяло поинтересовалась она.

— Есть кое-какие формальности.

Елизавета пожала плечами. В руках она крутила потрепанный, старой модели мобильный телефон.

— Я позвонила Вите. Это ее младший внук. Младший сын Женечки, — она с тоской посмотрела на фотографию крепкого пропитого мужика, — от первого брака. В последнее время он часто бывал у нее.

— А последний раз? — как бы невзначай спросил Игорь.

— Вчера вечером. Ходил за продуктами и оплачивал квартиру.