Фандом: Ориджиналы. Кто убил бедную безобидную старушку? А может, не совсем бедную. И совсем не безобидную.
Добавить в моё избранное
61 мин, 35 сек 18267
Иван и Владимир были на вахте, Татьяна работала за троих коллег и присматривала за двумя малолетними внуками, а Анастасия, жена Владимира, вот уже второй месяц лежала на сохранении третьей беременности в хабаровской больнице.
Рысак запросила местное ОВД насчет друзей и родственников Сафоновых, их визитов в Москву и возможных контактов, и Игорь только улыбался, перелистывая страницы дела. В те времена, когда он сам был в возрасте Рысак, о такой скорости можно было только мечтать.
Ответ был отрицательным. Сафоновы предпочитали ничего о московской бабке не знать. Времена изменились, напомнил себе Игорь, Москва потеряла свое обаяние. Сейчас где платят, там и хорошо.
И все-таки Виктор и Татьяна оставались наследниками по представлению, и это нельзя было сбрасывать со счетов. Игорь и не сбрасывал.
Младший сын Маргариты Дроздовой Станислав был кадровым военным и погиб много лет назад, еще при Союзе, в одной из «горячих точек». Как понял Игорь, как бы старуха ни старалась, как ни двигала Женечку в люди, усилия впрок не пошли. Смерть же Станислава она восприняла как нечто само собой разумеющееся, словно и не ждала для военного иной судьбы, и Игорь понял, что Евгений был действительно для нее «светом в окне». Но внуков, Юлию и Анатолия, Дроздова не забывала, что бы ни говорил там не слишком удачливый по жизни Виктор. По поводу Юлии достаточно рассказали Елизавета и Виктор, а Анатолий Игоря крайне удивил. Перспективный врач-нарколог, кандидат — Игорь понял, что страсть к наукам пошла от их матери, биолога и бывшего профессора университета, — внезапно бросил все и ушел в монастырь. В самом прямом смысле этого слова. Сейчас он работал, или, выражаясь точнее, нес послушание в качестве врача одного из наркологических центров при епархии. Был, разумеется, не женат, бездетен, вел совершенно умеренный, положенный монаху образ жизни, хотя неоднократно выезжал за рубеж — обмениваться опытом — и повышал свою квалификацию. Мать Юлии и Анатолия жила в Литве, занималась воспитанием внучек и писала научно-популярные статьи.
По первому впечатлению в деньгах не нуждался никто, кроме Виктора, но это Игоря насторожило. Виктор был каким-то «лошком», хотя Игорь немало знал опасных людей, всю жизнь прикидывавшихся лошками, и сущих стерв, от которых весь вред выражался в нанесении оскорбления одним нецензурным словом.
И вряд ли все эти люди любили и Виктора, и Елизавету.
А еще: для кого-то и сто рублей — уже повод для преступления.
Утром следующего дня Игорь застенчиво отирался в какой-то комнате наркоцентра, куда его определила строгая, невероятно красивая молодая монахиня, и ждал Анатолия Дроздова.
Тот был худощав, не похож на монаха: без бороды, в халате и совершенно не благостен и не постен.
— Как к вам обращаться? — замялся Игорь.
— Анатолий Станиславович, — улыбнулся тот. — Или просто Анатолий. Вы человек светский, лицо при исполнении, а я, хоть и слуга Божий, такой же гражданин страны, как и вы.
В его голосе не было ни капли снисходительности или покровительства.
— Вы врач, — приступил Игорь к делу, покончив с формальностями. — Как вы считаете, кто мог определить… точнее, нужны ли специальные знания для того, чтобы понимать, какая доза для Дроздовой будет смертельной?
— При наличии доступа в интернет рассчитать никакого труда не составит, — спокойно ответил Анатолий. — Я от вас, конечно, ответа не требую, но уверен, что она умерла быстро и почти что во сне. Все равно не пойму, кому это все понадобилось.
— У вас ключи от ее квартиры были?
— Ключи? — удивился Анатолий. — Конечно, нет. И не был я у нее давно, уже несколько месяцев. — Он вздохнул. — Укоряю себя теперь, конечно, но отсюда сложно вырваться. Тут я тоже нужен, понимаете? Я и к себе почти не ухожу, благо, у нас тут есть кельи…
— Ваша бабушка была обеспеченной. А была ли она богатой?
— Богатой? Нет, разумеется, — Анатолий даже улыбнулся. — Обеспеченной я ее тоже не назову. Когда-то, еще при советской власти, да, она не бедствовала, но сейчас… Похоронные деньги у нее были, но и те потратила на старшего сына. Драгоценности были, но она давно подарила их Юлии, одну за одной, антиквариат…
— Какой антиквариат?
— Две иконы, но они у меня. Бабушка мне отдала их, когда я принял постриг, посчитала, что мне они нужнее, что ли. Но кое-что оставалось, например, бронзовые лампы.
Игорь напрягся.
— Их кто-нибудь оценивал?
— Насколько я знаю, нет. Но… — Анатолий неловко покрутил головой, будто ему вдруг натер жесткий воротничок. — Не уверен, что сейчас они представляют ценность. Сами знаете, какие времена. Половина города опустела, я недавно по центру прошел — одни объявления об аренде. Так что — кому интересны довольно кустарные лампы, не знаю. Есть коллекция монет, но вряд ли на нее тоже найдется охотник, коллекция весьма посредственная…
Рысак запросила местное ОВД насчет друзей и родственников Сафоновых, их визитов в Москву и возможных контактов, и Игорь только улыбался, перелистывая страницы дела. В те времена, когда он сам был в возрасте Рысак, о такой скорости можно было только мечтать.
Ответ был отрицательным. Сафоновы предпочитали ничего о московской бабке не знать. Времена изменились, напомнил себе Игорь, Москва потеряла свое обаяние. Сейчас где платят, там и хорошо.
И все-таки Виктор и Татьяна оставались наследниками по представлению, и это нельзя было сбрасывать со счетов. Игорь и не сбрасывал.
Младший сын Маргариты Дроздовой Станислав был кадровым военным и погиб много лет назад, еще при Союзе, в одной из «горячих точек». Как понял Игорь, как бы старуха ни старалась, как ни двигала Женечку в люди, усилия впрок не пошли. Смерть же Станислава она восприняла как нечто само собой разумеющееся, словно и не ждала для военного иной судьбы, и Игорь понял, что Евгений был действительно для нее «светом в окне». Но внуков, Юлию и Анатолия, Дроздова не забывала, что бы ни говорил там не слишком удачливый по жизни Виктор. По поводу Юлии достаточно рассказали Елизавета и Виктор, а Анатолий Игоря крайне удивил. Перспективный врач-нарколог, кандидат — Игорь понял, что страсть к наукам пошла от их матери, биолога и бывшего профессора университета, — внезапно бросил все и ушел в монастырь. В самом прямом смысле этого слова. Сейчас он работал, или, выражаясь точнее, нес послушание в качестве врача одного из наркологических центров при епархии. Был, разумеется, не женат, бездетен, вел совершенно умеренный, положенный монаху образ жизни, хотя неоднократно выезжал за рубеж — обмениваться опытом — и повышал свою квалификацию. Мать Юлии и Анатолия жила в Литве, занималась воспитанием внучек и писала научно-популярные статьи.
По первому впечатлению в деньгах не нуждался никто, кроме Виктора, но это Игоря насторожило. Виктор был каким-то «лошком», хотя Игорь немало знал опасных людей, всю жизнь прикидывавшихся лошками, и сущих стерв, от которых весь вред выражался в нанесении оскорбления одним нецензурным словом.
И вряд ли все эти люди любили и Виктора, и Елизавету.
А еще: для кого-то и сто рублей — уже повод для преступления.
Утром следующего дня Игорь застенчиво отирался в какой-то комнате наркоцентра, куда его определила строгая, невероятно красивая молодая монахиня, и ждал Анатолия Дроздова.
Тот был худощав, не похож на монаха: без бороды, в халате и совершенно не благостен и не постен.
— Как к вам обращаться? — замялся Игорь.
— Анатолий Станиславович, — улыбнулся тот. — Или просто Анатолий. Вы человек светский, лицо при исполнении, а я, хоть и слуга Божий, такой же гражданин страны, как и вы.
В его голосе не было ни капли снисходительности или покровительства.
— Вы врач, — приступил Игорь к делу, покончив с формальностями. — Как вы считаете, кто мог определить… точнее, нужны ли специальные знания для того, чтобы понимать, какая доза для Дроздовой будет смертельной?
— При наличии доступа в интернет рассчитать никакого труда не составит, — спокойно ответил Анатолий. — Я от вас, конечно, ответа не требую, но уверен, что она умерла быстро и почти что во сне. Все равно не пойму, кому это все понадобилось.
— У вас ключи от ее квартиры были?
— Ключи? — удивился Анатолий. — Конечно, нет. И не был я у нее давно, уже несколько месяцев. — Он вздохнул. — Укоряю себя теперь, конечно, но отсюда сложно вырваться. Тут я тоже нужен, понимаете? Я и к себе почти не ухожу, благо, у нас тут есть кельи…
— Ваша бабушка была обеспеченной. А была ли она богатой?
— Богатой? Нет, разумеется, — Анатолий даже улыбнулся. — Обеспеченной я ее тоже не назову. Когда-то, еще при советской власти, да, она не бедствовала, но сейчас… Похоронные деньги у нее были, но и те потратила на старшего сына. Драгоценности были, но она давно подарила их Юлии, одну за одной, антиквариат…
— Какой антиквариат?
— Две иконы, но они у меня. Бабушка мне отдала их, когда я принял постриг, посчитала, что мне они нужнее, что ли. Но кое-что оставалось, например, бронзовые лампы.
Игорь напрягся.
— Их кто-нибудь оценивал?
— Насколько я знаю, нет. Но… — Анатолий неловко покрутил головой, будто ему вдруг натер жесткий воротничок. — Не уверен, что сейчас они представляют ценность. Сами знаете, какие времена. Половина города опустела, я недавно по центру прошел — одни объявления об аренде. Так что — кому интересны довольно кустарные лампы, не знаю. Есть коллекция монет, но вряд ли на нее тоже найдется охотник, коллекция весьма посредственная…
Страница 8 из 18
