Фандом: Гарри Поттер. На самом деле в жизни все просто, но они любят квесты.
Добавить в моё избранное
156 мин, 36 сек 5360
В общем, лет до одиннадцати жизнь Джона Коннора-младшего была безоблачна и прекрасна, пока ясным утром понедельника семнадцатого сентября тысяча девятьсот семьдесят девятого года в «Ежедневном Пророке» не появилась коротенькая заметка:
«Сегодня, в четыре часа утра, при попытке задержания банды Упивающихся смертью в полном составе было уничтожено подразделение» Львы«Аврората, в том числе глава отдела Дж. А. Коннор, принявший решение лично руководить операцией. К несчастью, данные о количестве членов банды оказались неверными. Большая часть подразделения, в том числе такие опытные авроры как Мэрион Коннор, Руперт Салливан и Эдвард Тумме, была уничтожена в первые минуты боя. Министерство и редакция газеты выражают соболезнования родственникам погибших».
Первой мыслью Джона Коннора-младшего, теперь уже единственного, было: «Мерлин, а я ведь только вчера похвастался этому задире Филдсу, что мой папа круче, чем его отец, простой продавец в Косом переулке!» Разумеется, можно списать эту мысль на то, что Джону было всего одиннадцать лет, он только что поступил в Хогвартс, попав, к собственному удивлению, на Гриффиндор. Можно горестно возопить:«Бедный мальчик, он просто еще не понял, что случилось!» Люди с легкостью оправдывают любую жестокую в своей эгоистичности мысль, любое невероятно гадкое в своей необдуманности слово и любой даже самый отвратительный поступок, который и человеческим-то назвать нельзя.
Так поступила и тетка Джона по отцу, Ирма Коннор, оформившая опекунство над племянником, открывшая счет на его имя, купившая ему запрещенную метлу и закрывшая глаза на тот факт, что мальчик не слишком-то страдает без родителей. В какой-то мере тетка была права: Джон довольно плохо понял, что случилось. Он твердо осознал, что больше никто не будет брать его с собой в Аврорат, где так много интересных забавных вещиц, где суровый аврор Аластор Моуди дружески треплет его за волосы и говорит: «Мерлин, вылитый отец! Он еще задаст перцу Сами-Знаете-Кому!»
И еще тверже — что никто больше не скажет ему, какой он хороший, умный и талантливый, какой он истинный сын своего отца. И именно от осознания этого факта Джон все-таки заплакал на похоронах родителей, куда собралось народу куда больше, чем он когда-либо видел. Заплакал впервые в жизни.
Однако Джон ошибся. Вернее, по молодости лет не учел человеческую способность жалеть все маленькое и беспомощное. Хотя Джон Коннор и стал в будущем беспощадным преследователем Упивающихся смертью — сторонников идей чистокровности и просто слизеринцев, на тот момент это был всего лишь маленький мальчик с вечно прилизанными волосами и огромными голубыми глазами. Маленький и беспомощный.
И ему помогали.
Так Джон и жил: окончил Хогвартс, довольно успешно сдал ТРИТОНы и даже поступил в Школу Авроров. Но тут-то и выяснилось, что и ум, и храбрость, и магические способности вовсе необязательно идут в комплекте с отцовской и материнской славой. На последних волнах родительской памяти Коннор устроился на работу в Оперативный отдел.
Однако там нашлись люди, решившие, что нет в Аврорате стажера достойнее и лучше Джона Коннора-младшего, опытного приспособленца, а по-маггловски — паразита обыкновенного. Благодаря некоторой протекции «сверху» молодого парня, которого, вообще-то, надо было посадить за письменный стол для детального изучения основ стратегии и тактики, брали на самые интересные выезды, которые неизменно оказывались и самыми опасными.
Если Джон и научился чему-нибудь за годы благосклонного принятия незаслуженных знаков внимания, так это мгновенной мимикрии в зависимости от ситуации.
Взвесив все «за» и«против» подобного сумасшедшего режима, трусоватый от природы Коннор принял решение и разработал план, невероятно простой, а потому весьма действенный. И спустя некоторое время по Аврорату поползли первые зловещие байки о«бешеном Конноре», разбрасывающем направо-налево самые серьезные боевые заклинания. Понадобилось всего два-три показательных выступления, стоивших Джону огромного количества нервных клеток и трех порций Зелья Смелости, а его группе — почти проваленного задания по обезвреживанию стаи диких оборотней. И — вуаля! — за Коннором закрепилась слава смелого и сильного аврора. Но на операции, связанные с оборотнями (а также на любые хоть сколько-нибудь опасные), Джона больше никогда не брали, всерьез опасаясь за успех. Следовательно, он оказался гарантированно защищенным и от участия в битве за Хогвартс, которая состоялась в день его тридцатилетия, не прослыв при этом трусом.
В апреле тысяча девятьсот девяносто восьмого года аврора Коннора направили «контролировать ситуацию» в Северную Ирландию, где потихоньку образовывалась организация, по данным разведки весьма и весьма похожая на Упивающихся смертью. Джон пробыл там около трех месяцев, пока, наконец, не догадался, что во главе этой группировки стоит не замаскированный маг великой силы, как считал Аналитический отдел, а самый обычный маггл.
«Сегодня, в четыре часа утра, при попытке задержания банды Упивающихся смертью в полном составе было уничтожено подразделение» Львы«Аврората, в том числе глава отдела Дж. А. Коннор, принявший решение лично руководить операцией. К несчастью, данные о количестве членов банды оказались неверными. Большая часть подразделения, в том числе такие опытные авроры как Мэрион Коннор, Руперт Салливан и Эдвард Тумме, была уничтожена в первые минуты боя. Министерство и редакция газеты выражают соболезнования родственникам погибших».
Первой мыслью Джона Коннора-младшего, теперь уже единственного, было: «Мерлин, а я ведь только вчера похвастался этому задире Филдсу, что мой папа круче, чем его отец, простой продавец в Косом переулке!» Разумеется, можно списать эту мысль на то, что Джону было всего одиннадцать лет, он только что поступил в Хогвартс, попав, к собственному удивлению, на Гриффиндор. Можно горестно возопить:«Бедный мальчик, он просто еще не понял, что случилось!» Люди с легкостью оправдывают любую жестокую в своей эгоистичности мысль, любое невероятно гадкое в своей необдуманности слово и любой даже самый отвратительный поступок, который и человеческим-то назвать нельзя.
Так поступила и тетка Джона по отцу, Ирма Коннор, оформившая опекунство над племянником, открывшая счет на его имя, купившая ему запрещенную метлу и закрывшая глаза на тот факт, что мальчик не слишком-то страдает без родителей. В какой-то мере тетка была права: Джон довольно плохо понял, что случилось. Он твердо осознал, что больше никто не будет брать его с собой в Аврорат, где так много интересных забавных вещиц, где суровый аврор Аластор Моуди дружески треплет его за волосы и говорит: «Мерлин, вылитый отец! Он еще задаст перцу Сами-Знаете-Кому!»
И еще тверже — что никто больше не скажет ему, какой он хороший, умный и талантливый, какой он истинный сын своего отца. И именно от осознания этого факта Джон все-таки заплакал на похоронах родителей, куда собралось народу куда больше, чем он когда-либо видел. Заплакал впервые в жизни.
Однако Джон ошибся. Вернее, по молодости лет не учел человеческую способность жалеть все маленькое и беспомощное. Хотя Джон Коннор и стал в будущем беспощадным преследователем Упивающихся смертью — сторонников идей чистокровности и просто слизеринцев, на тот момент это был всего лишь маленький мальчик с вечно прилизанными волосами и огромными голубыми глазами. Маленький и беспомощный.
И ему помогали.
Так Джон и жил: окончил Хогвартс, довольно успешно сдал ТРИТОНы и даже поступил в Школу Авроров. Но тут-то и выяснилось, что и ум, и храбрость, и магические способности вовсе необязательно идут в комплекте с отцовской и материнской славой. На последних волнах родительской памяти Коннор устроился на работу в Оперативный отдел.
Однако там нашлись люди, решившие, что нет в Аврорате стажера достойнее и лучше Джона Коннора-младшего, опытного приспособленца, а по-маггловски — паразита обыкновенного. Благодаря некоторой протекции «сверху» молодого парня, которого, вообще-то, надо было посадить за письменный стол для детального изучения основ стратегии и тактики, брали на самые интересные выезды, которые неизменно оказывались и самыми опасными.
Если Джон и научился чему-нибудь за годы благосклонного принятия незаслуженных знаков внимания, так это мгновенной мимикрии в зависимости от ситуации.
Взвесив все «за» и«против» подобного сумасшедшего режима, трусоватый от природы Коннор принял решение и разработал план, невероятно простой, а потому весьма действенный. И спустя некоторое время по Аврорату поползли первые зловещие байки о«бешеном Конноре», разбрасывающем направо-налево самые серьезные боевые заклинания. Понадобилось всего два-три показательных выступления, стоивших Джону огромного количества нервных клеток и трех порций Зелья Смелости, а его группе — почти проваленного задания по обезвреживанию стаи диких оборотней. И — вуаля! — за Коннором закрепилась слава смелого и сильного аврора. Но на операции, связанные с оборотнями (а также на любые хоть сколько-нибудь опасные), Джона больше никогда не брали, всерьез опасаясь за успех. Следовательно, он оказался гарантированно защищенным и от участия в битве за Хогвартс, которая состоялась в день его тридцатилетия, не прослыв при этом трусом.
В апреле тысяча девятьсот девяносто восьмого года аврора Коннора направили «контролировать ситуацию» в Северную Ирландию, где потихоньку образовывалась организация, по данным разведки весьма и весьма похожая на Упивающихся смертью. Джон пробыл там около трех месяцев, пока, наконец, не догадался, что во главе этой группировки стоит не замаскированный маг великой силы, как считал Аналитический отдел, а самый обычный маггл.
Страница 30 из 47
