Фандом: Гарри Поттер. На самом деле в жизни все просто, но они любят квесты.
Добавить в моё избранное
156 мин, 36 сек 5365
Гермиона.
Бесцельно проворочавшись минут пятнадцать, профессор Грейнджер застонала от разочарования и слезла-сползла с постели. Как бы ни было глупо подниматься ранним воскресным утром, заснуть уже не получится, увы.
— Голова раскалывается, — пожаловалась она зеркалу, с нажимом массируя виски. — Выпила я вчера, что ли, отмечая субботний вечер?
Отражение молчало. Гермиона с мрачным юмором подумала, что утренние подъемы в отвратительном состоянии становятся традицией. Как нарочно, ни Обезболивающего, ни Антипохмельного зелий в ящике стола не оказалось. Грейнджер недовольно тряхнула головой, словно рассчитывая таким образом уложить все мысли в логическом порядке. Голова немедленно закружилась, подтверждая версию похмелья, а сознание отреагировало очередной вспышкой снов-воспоминаний…
— Так, мисс Грейнджер, послушайте меня. Сейчас мы переместимся в один из коридоров в подземельях, недалеко от моего кабинета. Там есть лекарство, после приема которого вы почувствуете себя лучше. Намного лучше. Хорошо?
— Меня зовут Гермиона. И я люблю вас.
Ей что, приснилось признание в любви Снейпу?
Ей приснился поцелуй со Снейпом?!
«Оговорочка по Фрейду!» — усмехнулась Грейнджер, вспомнив любимую троюродным братом-психиатром шутку. Порывшись в ящике стола, она отыскала упаковку аспирина и приняла сразу три таблетки.
По дороге в Большой зал она никого не встретила. Неудивительно: по воскресеньям большинство студентов старше четвертого курса предпочитало отсыпаться до последнего, компенсируя отсутствие завтрака сном. Факультетские столы были предсказуемо полупустыми, а вот преподаватели, напротив, сидели почти в полном составе.
Поздоровавшись, профессор Грейнджер села на свое место и с наслаждением сделала первый глоток кофе. Ей вдруг сильно захотелось есть. Девушка попыталась вспомнить, что подавали вчера на ужин, но не сумела воскресить в своей памяти даже обед. С минуту Гермиона думала, что бы могли означать подобные провалы в памяти на фоне отвратительного самочувствия, но объяснение в голову приходило только одно — алкоголь, поэтому преподавательница решила временно забыть об этой проблеме. Стул рядом пустовал, профессора Коннора не было, а значит, она могла, наконец, поесть спокойно.
Внезапно Гермиона вздрогнула, словно от холода. Ей показалось, будто она снова в Малфой-мэноре, без надежды на спасение и одержимая одной лишь мыслью: ни в коем случае не открыть правды о мече Годрика Гриффиндора. Шрам, оставленный кинжалом Беллатрисы Лестрейндж, обожгло болью.
Так бывало нечасто.
Только если стоило ожидать неприятностей.
Завтрак почти закончился, когда двери неожиданно широко распахнулись и в зал вошли четверо мужчин. Впереди шел Джон Коннор. При одном взгляде на его лицо Гермионе малодушно захотелось залезть под стол: к ней неожиданно пришло понимание, что при всех своих недостатках бывший аврор слишком многое знал и умел, в том числе внушать страх своим врагам.
Мужчин, которых Коннор сопровождал, Грейнджер никогда раньше не видела. Двое были аврорами: под официальной мантией униформа, на груди значок. А вот третий…
— Доброе утро, директор. Хотя я не уверен, что оно действительно доброе, — многозначительно произнес низенький толстячок с невероятно круглыми глазами.
Гермиона посмотрела на начальницу. Минерва МакГонагалл поджала губы и медленно встала, каким-то невероятным образом ухитрившись показать одним движением и уважение, и пренебрежение.
— Мистер Бредли, рада вас видеть. Чем обязана столь раннему визиту?
«Филиас Бредли, глава попечительского совета школы!»
Гермиона с ним не встречалась, потому что ее прием на работу осуществляла непосредственно Минерва, но Патриции Дюпри, преподавательнице Маггловедения, пришлось долго доказывать этому человеку свою компетентность, несмотря на диплом с отличием и солидные рекомендации.
Бредли сердито прищурился:
— И вы еще спрашиваете, Минерва? Во вверенном вам учреждении чрезвычайное происшествие, а вы бездействуете! — на последнем слове его голос сорвался на визг.
Вероятно, МакГонагалл полагалось бы ахнуть, схватиться за сердце или еще как-то показать, насколько она поражена подобным известием, однако пожилая ведьма лишь отрицательно покачала головой:
— Вас дезинформировали, Филиас. Никаких чрезвычайных происшествий в Хогвартсе нет. Если у вас есть сомнения, давайте пройдем в мой кабинет.
— Вы слишком заняты преподаванием, Минерва, поэтому не в состоянии выполнять обязанности директора в полной мере, — каждое слово Бредли сочилось ядом.
— Пройдемте в мой кабинет, мистер Бредли, — губы МакГонагалл сжались в тонкую ниточку. Каждый, кто хоть немного знал директора, мог бы понять, что Минерва была в ярости, сдержать которую ей стоило огромного труда.
— Да… в кабинет…
Бесцельно проворочавшись минут пятнадцать, профессор Грейнджер застонала от разочарования и слезла-сползла с постели. Как бы ни было глупо подниматься ранним воскресным утром, заснуть уже не получится, увы.
— Голова раскалывается, — пожаловалась она зеркалу, с нажимом массируя виски. — Выпила я вчера, что ли, отмечая субботний вечер?
Отражение молчало. Гермиона с мрачным юмором подумала, что утренние подъемы в отвратительном состоянии становятся традицией. Как нарочно, ни Обезболивающего, ни Антипохмельного зелий в ящике стола не оказалось. Грейнджер недовольно тряхнула головой, словно рассчитывая таким образом уложить все мысли в логическом порядке. Голова немедленно закружилась, подтверждая версию похмелья, а сознание отреагировало очередной вспышкой снов-воспоминаний…
— Так, мисс Грейнджер, послушайте меня. Сейчас мы переместимся в один из коридоров в подземельях, недалеко от моего кабинета. Там есть лекарство, после приема которого вы почувствуете себя лучше. Намного лучше. Хорошо?
— Меня зовут Гермиона. И я люблю вас.
Ей что, приснилось признание в любви Снейпу?
Ей приснился поцелуй со Снейпом?!
«Оговорочка по Фрейду!» — усмехнулась Грейнджер, вспомнив любимую троюродным братом-психиатром шутку. Порывшись в ящике стола, она отыскала упаковку аспирина и приняла сразу три таблетки.
По дороге в Большой зал она никого не встретила. Неудивительно: по воскресеньям большинство студентов старше четвертого курса предпочитало отсыпаться до последнего, компенсируя отсутствие завтрака сном. Факультетские столы были предсказуемо полупустыми, а вот преподаватели, напротив, сидели почти в полном составе.
Поздоровавшись, профессор Грейнджер села на свое место и с наслаждением сделала первый глоток кофе. Ей вдруг сильно захотелось есть. Девушка попыталась вспомнить, что подавали вчера на ужин, но не сумела воскресить в своей памяти даже обед. С минуту Гермиона думала, что бы могли означать подобные провалы в памяти на фоне отвратительного самочувствия, но объяснение в голову приходило только одно — алкоголь, поэтому преподавательница решила временно забыть об этой проблеме. Стул рядом пустовал, профессора Коннора не было, а значит, она могла, наконец, поесть спокойно.
Внезапно Гермиона вздрогнула, словно от холода. Ей показалось, будто она снова в Малфой-мэноре, без надежды на спасение и одержимая одной лишь мыслью: ни в коем случае не открыть правды о мече Годрика Гриффиндора. Шрам, оставленный кинжалом Беллатрисы Лестрейндж, обожгло болью.
Так бывало нечасто.
Только если стоило ожидать неприятностей.
Завтрак почти закончился, когда двери неожиданно широко распахнулись и в зал вошли четверо мужчин. Впереди шел Джон Коннор. При одном взгляде на его лицо Гермионе малодушно захотелось залезть под стол: к ней неожиданно пришло понимание, что при всех своих недостатках бывший аврор слишком многое знал и умел, в том числе внушать страх своим врагам.
Мужчин, которых Коннор сопровождал, Грейнджер никогда раньше не видела. Двое были аврорами: под официальной мантией униформа, на груди значок. А вот третий…
— Доброе утро, директор. Хотя я не уверен, что оно действительно доброе, — многозначительно произнес низенький толстячок с невероятно круглыми глазами.
Гермиона посмотрела на начальницу. Минерва МакГонагалл поджала губы и медленно встала, каким-то невероятным образом ухитрившись показать одним движением и уважение, и пренебрежение.
— Мистер Бредли, рада вас видеть. Чем обязана столь раннему визиту?
«Филиас Бредли, глава попечительского совета школы!»
Гермиона с ним не встречалась, потому что ее прием на работу осуществляла непосредственно Минерва, но Патриции Дюпри, преподавательнице Маггловедения, пришлось долго доказывать этому человеку свою компетентность, несмотря на диплом с отличием и солидные рекомендации.
Бредли сердито прищурился:
— И вы еще спрашиваете, Минерва? Во вверенном вам учреждении чрезвычайное происшествие, а вы бездействуете! — на последнем слове его голос сорвался на визг.
Вероятно, МакГонагалл полагалось бы ахнуть, схватиться за сердце или еще как-то показать, насколько она поражена подобным известием, однако пожилая ведьма лишь отрицательно покачала головой:
— Вас дезинформировали, Филиас. Никаких чрезвычайных происшествий в Хогвартсе нет. Если у вас есть сомнения, давайте пройдем в мой кабинет.
— Вы слишком заняты преподаванием, Минерва, поэтому не в состоянии выполнять обязанности директора в полной мере, — каждое слово Бредли сочилось ядом.
— Пройдемте в мой кабинет, мистер Бредли, — губы МакГонагалл сжались в тонкую ниточку. Каждый, кто хоть немного знал директора, мог бы понять, что Минерва была в ярости, сдержать которую ей стоило огромного труда.
— Да… в кабинет…
Страница 35 из 47
