Фандом: Изумрудный город. Менвит-зоолог Эль-Сун отправляется в автономную экспедицию к Большой реке изучать беллиорских крокодилов. В качестве связиста и помощника он арендует у начальника связи «Диавоны» Ра-Хора его личного раба и ассистента Лана. Что ожидает пришельцев — избранника и раба в лесах Гудвинии? Ведь пока они изучают местное зверьё, в Ранавире грядут нашествие мышей, Дни Безумия вещей и прочие«приятные» события канона!
Добавить в моё избранное
274 мин, 43 сек 11728
Приручить самому, чтобы однажды увидеть в этих не по-рабски живых и ясных, но сейчас затуманенных болью глазах не уже приевшуюся за эти несколько дней учтивую покорность и настороженное ожидание приказа, а горячую и самую искреннюю преданность и безоглядную готовность отдать за тебя жизнь. И чтобы однажды эти строгие сухие губы — сейчас искусанные в кровь и распухшие — с тихой гордостью и обожанием выговорили бы не безликое почтительное «господин», а ласкающее слух «МОЙ господин»…
Эль был очень наблюдателен, и от него не укрылись те почти незаметные стороннему глазу знаки, которыми в башне обменивались связист и его раб. Взгляды, жесты, слова — всё указывало на некую особую близость, существовавшую между этими двоими. И вот как-то не слишком много в этом было отношений раба и господина. Менвит терялся в загадках. Ну, положим, каким-то образом Лан стал у Ра-Хора любимцем, и теперь тот им дорожит и всячески его балует. А вот за что арзак был настолько предан своему господину — только ли за то, что тот вызволил его из лагеря?
Занятый своими мыслями, Эль-Сун едва не прозевал момент, когда дракон прибыл в место назначения и начал снижаться.
— Красиво! — одобрительно протянул Эль. — Лан, ты только глянь, какая красота!
Арзак послушно глянул вниз, кивнул, обронил своё неизменное «да, господин» и снова закрыл глаза. Как видно, его боязнь высоты оказалась сильнее любопытства и впечатлительности.
Эль-Сун покачал головой, но ничего не сказал.
Рахис обернулся и снова что-то крикнул им. Кажется, это были те же слова, что и в начале полёта. «Держитесь крепче» — или что-то в этом роде. Смысл слов беллиорец подкрепил парой понятных жестов.
— Держимся! — ответил ему менвит по-своему. Сам ухватился за край кабины и ещё крепче прижал к себе арзака.
Дракон пошёл на снижение. Эль ожидал сильного толчка при приземлении и приготовился своим телом самортизировать его для лежащего в его руках травмированного раба. Но Ойххо перед самой землёй вдруг часто-часто забил крыльями (тут же подняв сильный ветер) и опустился так мягко и аккуратно, что пассажиры кабины на его спине этого даже не почувствовали.
— Надо же, какой умный зверь! — пробормотал зоолог, одобрительно косясь на ящера.
А к месту приземления дракона — обширной утоптанной площадке на краю деревеньки — уже сбегались её жители.
Рахис ловко съехал по драконьему плечу и услужливо подставленной лапе со своего места возницы. Вокруг него тотчас образовалась галдящая и жестикулирующая пёстрая толпа взволнованных односельчан. Возница о чём-то быстро заговорил с ними, указывая то на кабину, где сидели два пришельца со звёзд, то в сторону деревни.
Эль-Сун усмехнулся. Кажется, им предстояло то же, что и книжным героям и реальным путешественникам — знакомство с аборигенами.
На Рамерии всё это проходилось им неоднократно — в каждой новой глухой горной, лесной или степной деревушке, куда заносила его стезя зоолога.
Но там хоть не существовало языкового барьера! А тут…
Рахис сделал знак Ойххо, и тот, как и в прошлый раз, изогнул шею, приглашая пассажиров воспользоваться его головой, как подъёмником. Эль аккуратно поднял на руки Лана и, стараясь не совершать резких движений, положил его на широкую драконью морду. Ойххо фыркнул и плавно опустил их на землю.
Увидев пришельцев со звёзд так близко, беллиорцы снова пришли в оживление. Особенно их впечатлили рост и широкие плечи Эль-Суна — раздались удивлённые аханья, несколько женщин тут же затараторили между собой, явно обсуждая менвита. Своя доля ахов и вздохов — но уже не удивлённых, а сочувственных — досталась и арзаку, когда аборигены поняли, что он ранен. Сквозь толпу протолкалась немолодая женщина с объёмной сумкой на боку и склонилась над арзаком. От неё приятно пахло травами, и Эль понял, что это — местный медик.
Лекарка (или знахарка?) посмотрела на менвита и что-то спросила, указывая на повязку, туго охватывающую грудь раба.
— Ребро сломано. — ответил менвит, поясняя смысл теми же жестами, что и недавно, при разговоре с Рахисом. А сам отметил: что и лекарка, и остальные жители беллиорской деревни обладали той же манерой, что и Рахис: смотрели короткими быстрыми взглядами, то и дело утыкаясь ими себе под ноги.
Правда, понаблюдав ещё немного, Эль заметил, что смотрят так они не только на него, но и на всё вокруг. Такое впечатление, что этим людям было…
Эль был очень наблюдателен, и от него не укрылись те почти незаметные стороннему глазу знаки, которыми в башне обменивались связист и его раб. Взгляды, жесты, слова — всё указывало на некую особую близость, существовавшую между этими двоими. И вот как-то не слишком много в этом было отношений раба и господина. Менвит терялся в загадках. Ну, положим, каким-то образом Лан стал у Ра-Хора любимцем, и теперь тот им дорожит и всячески его балует. А вот за что арзак был настолько предан своему господину — только ли за то, что тот вызволил его из лагеря?
Занятый своими мыслями, Эль-Сун едва не прозевал момент, когда дракон прибыл в место назначения и начал снижаться.
10. Пленники беллиорцев
Деревенька, над которой, прежде чем начать снижаться, сделал несколько кругов Ойххо, с высоты его полёта походила на прелестную, искусно сделанную игрушку-ландшафт — из тех, что на Рамерии продавались в магазинах для любителей моделирования. Очаровательные домики с выкрашенными в разные цвета или покрытыми яркими узорами стенами утопали в зелени садов. Пёстрым лоскутным одеялом казались окружавшие их огороды и поля.— Красиво! — одобрительно протянул Эль. — Лан, ты только глянь, какая красота!
Арзак послушно глянул вниз, кивнул, обронил своё неизменное «да, господин» и снова закрыл глаза. Как видно, его боязнь высоты оказалась сильнее любопытства и впечатлительности.
Эль-Сун покачал головой, но ничего не сказал.
Рахис обернулся и снова что-то крикнул им. Кажется, это были те же слова, что и в начале полёта. «Держитесь крепче» — или что-то в этом роде. Смысл слов беллиорец подкрепил парой понятных жестов.
— Держимся! — ответил ему менвит по-своему. Сам ухватился за край кабины и ещё крепче прижал к себе арзака.
Дракон пошёл на снижение. Эль ожидал сильного толчка при приземлении и приготовился своим телом самортизировать его для лежащего в его руках травмированного раба. Но Ойххо перед самой землёй вдруг часто-часто забил крыльями (тут же подняв сильный ветер) и опустился так мягко и аккуратно, что пассажиры кабины на его спине этого даже не почувствовали.
— Надо же, какой умный зверь! — пробормотал зоолог, одобрительно косясь на ящера.
А к месту приземления дракона — обширной утоптанной площадке на краю деревеньки — уже сбегались её жители.
Рахис ловко съехал по драконьему плечу и услужливо подставленной лапе со своего места возницы. Вокруг него тотчас образовалась галдящая и жестикулирующая пёстрая толпа взволнованных односельчан. Возница о чём-то быстро заговорил с ними, указывая то на кабину, где сидели два пришельца со звёзд, то в сторону деревни.
Эль-Сун усмехнулся. Кажется, им предстояло то же, что и книжным героям и реальным путешественникам — знакомство с аборигенами.
На Рамерии всё это проходилось им неоднократно — в каждой новой глухой горной, лесной или степной деревушке, куда заносила его стезя зоолога.
Но там хоть не существовало языкового барьера! А тут…
Рахис сделал знак Ойххо, и тот, как и в прошлый раз, изогнул шею, приглашая пассажиров воспользоваться его головой, как подъёмником. Эль аккуратно поднял на руки Лана и, стараясь не совершать резких движений, положил его на широкую драконью морду. Ойххо фыркнул и плавно опустил их на землю.
Увидев пришельцев со звёзд так близко, беллиорцы снова пришли в оживление. Особенно их впечатлили рост и широкие плечи Эль-Суна — раздались удивлённые аханья, несколько женщин тут же затараторили между собой, явно обсуждая менвита. Своя доля ахов и вздохов — но уже не удивлённых, а сочувственных — досталась и арзаку, когда аборигены поняли, что он ранен. Сквозь толпу протолкалась немолодая женщина с объёмной сумкой на боку и склонилась над арзаком. От неё приятно пахло травами, и Эль понял, что это — местный медик.
Лекарка (или знахарка?) посмотрела на менвита и что-то спросила, указывая на повязку, туго охватывающую грудь раба.
— Ребро сломано. — ответил менвит, поясняя смысл теми же жестами, что и недавно, при разговоре с Рахисом. А сам отметил: что и лекарка, и остальные жители беллиорской деревни обладали той же манерой, что и Рахис: смотрели короткими быстрыми взглядами, то и дело утыкаясь ими себе под ноги.
Правда, понаблюдав ещё немного, Эль заметил, что смотрят так они не только на него, но и на всё вокруг. Такое впечатление, что этим людям было…
Страница 32 из 79
