Фандом: Изумрудный город. Менвит-зоолог Эль-Сун отправляется в автономную экспедицию к Большой реке изучать беллиорских крокодилов. В качестве связиста и помощника он арендует у начальника связи «Диавоны» Ра-Хора его личного раба и ассистента Лана. Что ожидает пришельцев — избранника и раба в лесах Гудвинии? Ведь пока они изучают местное зверьё, в Ранавире грядут нашествие мышей, Дни Безумия вещей и прочие«приятные» события канона!
Добавить в моё избранное
274 мин, 43 сек 11741
Обе драконицы и юный Карум очень внимательно его слушали и явно были совершенно не против его присутствия.
Появление в ангаре менвита разрушало эту идиллию. Фалька и Риана недовольно ворчали, Карум многозначительно клацал зубами, а арзак испуганно вздрагивал, быстро съезжал на землю по гладкому драконьему брюху, кланялся господину, бормотал извинения… Эль-Сун смотрел на его повинно склонённую голову и согнутую спину и чувствовал сперва раздражение (к нему-то самому драконы были не настолько ласковы), затем — ревность (всё по той же причине), потом — желание надрать дерзкому рабу уши… А потом это всё вдруг… куда-то исчезало. Тихо, незаметно и ненавязчиво. В точности так же, как вёл себя Лан, и постепенно Эль понял, почему в Ранавире его прозвали арзаком-невидимкой.
«Нет, ну почему, почему они себя с ним так ведут?» — ломал голову зоолог. Узнав беллиорских драконов поближе, он не обнаружил ни единой видимой причины им так относиться к инопланетному рабу. При всём том, что всё остальное зверьё к нему же (как и к самому Элю) было абсолютно индифферентно. По всему получалось, что дело было и не в драконах вовсе, не в каких-то видовых свойствах их натур. Дело было в самом арзаке. Что-то в нём заставляло драконов смотреть на него, как на любимого родича.
Но вот что?
Самое досадное, что даже сам арзак не знал, что в нём было такого, что привлекало к нему инопланетных драконов. Что уж говорить об Эле, перепробовавшем ради дознания все способы, включая гипноз и исключая, правда, пресловутый допрос с пристрастием. На все провокационные вопросы раб беспомощно и устало разводил руками и твердил: «Спросите у моего господина. Возможно, он что-то знает».
Побившись некоторое время, Эль-Сун сдался и отступился от вконец замумуканного им арзака, решив отложить выяснение всей подоплёки дела до возвращения в Ранавир и встречи с Ра-Хором.
Он, как и намеревался, изложил начальнику связи во время одного из сеансов свои результаты наблюдения за местными и мысли по этому поводу. И порекомендовал довести до сведения генерала то, что беллиорцы в курсе планов менвитов по их порабощению. Связист принял информацию к сведению и в свою очередь сообщил, что в Ранавире — и без того страдавшем от нехватки качественного топлива для вертолётов — после нашествия невидимок едва не наступил полный коллапс с вылетами: большая часть бочек была продырявлена, и топливо вытекло. А перегонка местной нефти стопорилась тем, что главный инженер экспедиции был крайне недоволен её качеством и настоятельно рекомендовал Баан-Ну не рисковать ценными боевыми машинами и, соответственно — жизнью пилотов.
— Так что сидеть вам тут, я так полагаю, ещё порядком, — завершил свою речь начальник связи. — Хотя что-то мне подсказывает, что вам, Эль-Сун, это даже нравится, и вы не собираетесь спешить с возвращением в лагерь.
— Естественно! — откликнулся зоолог. — Тут у них такие зверюшки, что собранного по ним материала хватит на две-три докторских! Да ещё на пару фильмов останется. Мы тут время не теряем! И… знаете, Ра-Хор, я очень доволен вашим рабом! Такого понятливого ассистента у меня ещё никогда не было!
Сидевший над рацией арзак удивлённо вскинул брови — он явно не ожидал похвалы — и поднял на менвита взгляд, в котором явственно читалось: «Это правда, или вы так шутите?». Эль-Сун, у которого после известия об очередном откладывании их возвращения резко улучшилось настроение, на миг скорчил ему в ответ ехидно-весёлую рожу и показал язык. Чем ввёл раба в окончательный ступор.
Они действительно не теряли времени, а после разговора с Рахи Эль и правда затеялся снимать научно-популярный фильм, названный им «Драконы Беллиоры». С помощью Лана, конечно же. Отснятого до этого материала было для зоолога недостаточно, и потому он теперь много времени проводил за сочинением пояснительных монологов к кадрам, а потом, прихватив с собой раба и его камеру, шёл в драконятники снимать очередной эпизод.
— Прирученные драконы с самого раннего возраста приучаются своими хозяевами ко всеядности, — вещал Эль на камеру. — Конечно, прокормить таких огромных зверей — задача не из лёгких, но здесь на помощь приходит местный климат, позволяющий снимать с полей и огородов два-три урожая в год. Так что драконы не голодают… Лан, сними ларь с кормом, потом смонтируем, и технические моменты выбросим!
Раб тут же навёл объектив камеры на один из вместительных деревянных ларей, куда работники Реньено складывали привезённые с огорода овощи. Приближалось время кормления драконов.
Кормёжку добросовестно отсняли, причём Эль настоял на том, чтобы процесс закладывания корма поручили ему. Во время развоза и раскладывания корма по корытам он без устали рассказывал о том, что он делает, и попутно общался не только с Реньено и работниками, но и с самими драконами. Те, уже привыкнув к менвиту и его мельтешению вокруг них, только добродушно пофыркивали.
Появление в ангаре менвита разрушало эту идиллию. Фалька и Риана недовольно ворчали, Карум многозначительно клацал зубами, а арзак испуганно вздрагивал, быстро съезжал на землю по гладкому драконьему брюху, кланялся господину, бормотал извинения… Эль-Сун смотрел на его повинно склонённую голову и согнутую спину и чувствовал сперва раздражение (к нему-то самому драконы были не настолько ласковы), затем — ревность (всё по той же причине), потом — желание надрать дерзкому рабу уши… А потом это всё вдруг… куда-то исчезало. Тихо, незаметно и ненавязчиво. В точности так же, как вёл себя Лан, и постепенно Эль понял, почему в Ранавире его прозвали арзаком-невидимкой.
«Нет, ну почему, почему они себя с ним так ведут?» — ломал голову зоолог. Узнав беллиорских драконов поближе, он не обнаружил ни единой видимой причины им так относиться к инопланетному рабу. При всём том, что всё остальное зверьё к нему же (как и к самому Элю) было абсолютно индифферентно. По всему получалось, что дело было и не в драконах вовсе, не в каких-то видовых свойствах их натур. Дело было в самом арзаке. Что-то в нём заставляло драконов смотреть на него, как на любимого родича.
Но вот что?
Самое досадное, что даже сам арзак не знал, что в нём было такого, что привлекало к нему инопланетных драконов. Что уж говорить об Эле, перепробовавшем ради дознания все способы, включая гипноз и исключая, правда, пресловутый допрос с пристрастием. На все провокационные вопросы раб беспомощно и устало разводил руками и твердил: «Спросите у моего господина. Возможно, он что-то знает».
Побившись некоторое время, Эль-Сун сдался и отступился от вконец замумуканного им арзака, решив отложить выяснение всей подоплёки дела до возвращения в Ранавир и встречи с Ра-Хором.
Он, как и намеревался, изложил начальнику связи во время одного из сеансов свои результаты наблюдения за местными и мысли по этому поводу. И порекомендовал довести до сведения генерала то, что беллиорцы в курсе планов менвитов по их порабощению. Связист принял информацию к сведению и в свою очередь сообщил, что в Ранавире — и без того страдавшем от нехватки качественного топлива для вертолётов — после нашествия невидимок едва не наступил полный коллапс с вылетами: большая часть бочек была продырявлена, и топливо вытекло. А перегонка местной нефти стопорилась тем, что главный инженер экспедиции был крайне недоволен её качеством и настоятельно рекомендовал Баан-Ну не рисковать ценными боевыми машинами и, соответственно — жизнью пилотов.
— Так что сидеть вам тут, я так полагаю, ещё порядком, — завершил свою речь начальник связи. — Хотя что-то мне подсказывает, что вам, Эль-Сун, это даже нравится, и вы не собираетесь спешить с возвращением в лагерь.
— Естественно! — откликнулся зоолог. — Тут у них такие зверюшки, что собранного по ним материала хватит на две-три докторских! Да ещё на пару фильмов останется. Мы тут время не теряем! И… знаете, Ра-Хор, я очень доволен вашим рабом! Такого понятливого ассистента у меня ещё никогда не было!
Сидевший над рацией арзак удивлённо вскинул брови — он явно не ожидал похвалы — и поднял на менвита взгляд, в котором явственно читалось: «Это правда, или вы так шутите?». Эль-Сун, у которого после известия об очередном откладывании их возвращения резко улучшилось настроение, на миг скорчил ему в ответ ехидно-весёлую рожу и показал язык. Чем ввёл раба в окончательный ступор.
Они действительно не теряли времени, а после разговора с Рахи Эль и правда затеялся снимать научно-популярный фильм, названный им «Драконы Беллиоры». С помощью Лана, конечно же. Отснятого до этого материала было для зоолога недостаточно, и потому он теперь много времени проводил за сочинением пояснительных монологов к кадрам, а потом, прихватив с собой раба и его камеру, шёл в драконятники снимать очередной эпизод.
— Прирученные драконы с самого раннего возраста приучаются своими хозяевами ко всеядности, — вещал Эль на камеру. — Конечно, прокормить таких огромных зверей — задача не из лёгких, но здесь на помощь приходит местный климат, позволяющий снимать с полей и огородов два-три урожая в год. Так что драконы не голодают… Лан, сними ларь с кормом, потом смонтируем, и технические моменты выбросим!
Раб тут же навёл объектив камеры на один из вместительных деревянных ларей, куда работники Реньено складывали привезённые с огорода овощи. Приближалось время кормления драконов.
Кормёжку добросовестно отсняли, причём Эль настоял на том, чтобы процесс закладывания корма поручили ему. Во время развоза и раскладывания корма по корытам он без устали рассказывал о том, что он делает, и попутно общался не только с Реньено и работниками, но и с самими драконами. Те, уже привыкнув к менвиту и его мельтешению вокруг них, только добродушно пофыркивали.
Страница 45 из 79
