Фандом: Изумрудный город. Менвит-зоолог Эль-Сун отправляется в автономную экспедицию к Большой реке изучать беллиорских крокодилов. В качестве связиста и помощника он арендует у начальника связи «Диавоны» Ра-Хора его личного раба и ассистента Лана. Что ожидает пришельцев — избранника и раба в лесах Гудвинии? Ведь пока они изучают местное зверьё, в Ранавире грядут нашествие мышей, Дни Безумия вещей и прочие«приятные» события канона!
Добавить в моё избранное
274 мин, 43 сек 11743
Ладони раба скользили по его руке; чуткие, привыкшие к работе с мелкими схемами, пальцы словно сами собой отыскивали болезненные точки и спешили туда, нежно, но сильно проминая мышцы и даря им облегчение и успокоение.
«Ещё немного — и я замурлычу! — подумал Эль, ощущая блаженное облегчение. — Как тотемный зверь-предок!»
Тотемным зверем в племени менутеков, к которому восходил его род, род менвитских правителей, считался йавар — большая пятнистая кошка, обитавшая в джунглях ныне разрушенного двумя последовательными катастрофами материка менвитов, Рамени. Сейчас на месте материка осталась только группа больших и малых островов, незатейливо именуемая Архипелагом («Вроде хозяин Лана оттуда родом», — вспомнил Эль), но йавары по-прежнему водились в местных лесах и исчезать вслед за материком не спешили.
Уметь подражать голосу тотема когда-то, давным-давно, было привычным делом среди менутеков. Правда впоследствии, когда народы Рамени перемешались между собой, образовав единую менвитскую расу, умение это было забыто потомками менутеков, как не имеющее практической ценности. Но некоторые всё же помнили его. Помнил и Эль-Сун, с некоторых пор неожиданно для себя самого начавший вдруг интересоваться верованиями и традициями своих далёких предков.
… Чуткие пальцы раба всё разминали ему руку, и в какой-то момент Эль понял, что ещё немного — и он просто-напросто… уснёт.
— Стоп! — скомандовал он. — Достаточно.
Арзак тут же покорно опустил руки и отодвинулся. Во время проведения массажа он сидел на пятках рядом, совсем близко, и Эль-Сун кожей ощущал его лёгкое, почти незаметное дыхание. Почему-то это успокаивало не хуже самого массажа. Да и вообще арзак казался таким домашним, уютным…
«Ещё сравни его с плюшевым мишкой! — ехидно вякнул внутренний голос зоолога. — С которым хорошо засыпать, обняв его!»
Да что со мной такое-то?!
Сообразив, что начал забредать мыслями куда-то не в ту степь, менвит резко встал. Отряхнул брюки и окинул взглядом всё ещё сидящего на пятках раба. Беззащитный, покорный… Коленопреклонённая поза так шла ему…
Опять?!
— Марш в палатку! — приказал зоолог резче, чем ему хотелось. — Спать уже пора, завтра вставать с петухами!
Арзак мигом вскочил и чуть ли не рыбкой юркнул под полог. Только босые пятки мелькнули.
Эль-Сун неторопливо влез в палатку следом, застегнул вход и стал раздеваться.
— Господин… — раздался из угла, куда забился раб, тихий, с нотками отчаяния, выдох, — Я… сделал что-то не так, господин?
— Вовсе наоборот! — буркнул менвит. — Я даже чуть не уснул от твоего массажа!
Лан промолчал, а потом вдруг выдал:
— Господин, если вы захотите… я бы мог… продолжить… Чтобы вам хорошо спалось…
— Н-да? — зоолог призадумался. Ощущения от рук «арзака-невидимки» всё ещё грели ему душу свежими воспоминаниями об их деликатной заботливой силе и несущем облегчение тепле. Продолжить… и впрямь хотелось. Но уже более масштабно.
— Продолжить, говоришь? А продолжи! — Эль-Сун решительно махнул рукой и улёгся на живот. — Спина. Руки. Плечи. И всё остальное. Действуй!
— Слушаюсь, господин… — прошелестело над ним, и на плечи его незамедлительно опустились знакомые, источающие мягкое тепло ладони…
… Наутро Эль-Сун проснулся бодрым и полным сил и обнаружил, что ночью кто-то заботливо укутал его в спальник. И тут не нужно было даже быть ясновидящим, чтобы понять, кем был этот «кто-то».
Лана в палатке не было
При этом Эль заметил, что беллиорец выглядел каким-то уж очень озабоченным, даже мрачным. И от его коротких взглядов (пришельцы уже знали, что этот народец некогда жил под землёй и, переселившись на поверхность, долго привыкал к солнечному свету) у зоолога постепенно сложилось ощущение, что Рахис… чем-то недоволен. Поразмыслив, менвит не нашёл никакой причины у драконьего возницы быть недовольным именно им и его планами, поэтому списал настроение Рахиса на какие-то его личные и семейные неурядицы. Ну, мало ли там, с женой поругался или любимая племянница Зулита (девчонка, к слову, шебутная и подвижная, как ртуть) чего-то опять отчудила…
Бывает!
Однако, чем дальше, тем всё больше Эль ловил на себе брошенные исподтишка взгляды жителей деревни. Странными были эти взгляды. Как будто он, Эль-Сун, чем-то провинился перед гудвинцами. Осуждение, недовольство, даже некоторая неприязнь… Зоолог озадачился и принялся мысленно перебирать, чего же он такого успел натворить, что деревенские на него теперь чуть ли не волками смотрят.
«Ещё немного — и я замурлычу! — подумал Эль, ощущая блаженное облегчение. — Как тотемный зверь-предок!»
Тотемным зверем в племени менутеков, к которому восходил его род, род менвитских правителей, считался йавар — большая пятнистая кошка, обитавшая в джунглях ныне разрушенного двумя последовательными катастрофами материка менвитов, Рамени. Сейчас на месте материка осталась только группа больших и малых островов, незатейливо именуемая Архипелагом («Вроде хозяин Лана оттуда родом», — вспомнил Эль), но йавары по-прежнему водились в местных лесах и исчезать вслед за материком не спешили.
Уметь подражать голосу тотема когда-то, давным-давно, было привычным делом среди менутеков. Правда впоследствии, когда народы Рамени перемешались между собой, образовав единую менвитскую расу, умение это было забыто потомками менутеков, как не имеющее практической ценности. Но некоторые всё же помнили его. Помнил и Эль-Сун, с некоторых пор неожиданно для себя самого начавший вдруг интересоваться верованиями и традициями своих далёких предков.
… Чуткие пальцы раба всё разминали ему руку, и в какой-то момент Эль понял, что ещё немного — и он просто-напросто… уснёт.
— Стоп! — скомандовал он. — Достаточно.
Арзак тут же покорно опустил руки и отодвинулся. Во время проведения массажа он сидел на пятках рядом, совсем близко, и Эль-Сун кожей ощущал его лёгкое, почти незаметное дыхание. Почему-то это успокаивало не хуже самого массажа. Да и вообще арзак казался таким домашним, уютным…
«Ещё сравни его с плюшевым мишкой! — ехидно вякнул внутренний голос зоолога. — С которым хорошо засыпать, обняв его!»
Да что со мной такое-то?!
Сообразив, что начал забредать мыслями куда-то не в ту степь, менвит резко встал. Отряхнул брюки и окинул взглядом всё ещё сидящего на пятках раба. Беззащитный, покорный… Коленопреклонённая поза так шла ему…
Опять?!
— Марш в палатку! — приказал зоолог резче, чем ему хотелось. — Спать уже пора, завтра вставать с петухами!
Арзак мигом вскочил и чуть ли не рыбкой юркнул под полог. Только босые пятки мелькнули.
Эль-Сун неторопливо влез в палатку следом, застегнул вход и стал раздеваться.
— Господин… — раздался из угла, куда забился раб, тихий, с нотками отчаяния, выдох, — Я… сделал что-то не так, господин?
— Вовсе наоборот! — буркнул менвит. — Я даже чуть не уснул от твоего массажа!
Лан промолчал, а потом вдруг выдал:
— Господин, если вы захотите… я бы мог… продолжить… Чтобы вам хорошо спалось…
— Н-да? — зоолог призадумался. Ощущения от рук «арзака-невидимки» всё ещё грели ему душу свежими воспоминаниями об их деликатной заботливой силе и несущем облегчение тепле. Продолжить… и впрямь хотелось. Но уже более масштабно.
— Продолжить, говоришь? А продолжи! — Эль-Сун решительно махнул рукой и улёгся на живот. — Спина. Руки. Плечи. И всё остальное. Действуй!
— Слушаюсь, господин… — прошелестело над ним, и на плечи его незамедлительно опустились знакомые, источающие мягкое тепло ладони…
… Наутро Эль-Сун проснулся бодрым и полным сил и обнаружил, что ночью кто-то заботливо укутал его в спальник. И тут не нужно было даже быть ясновидящим, чтобы понять, кем был этот «кто-то».
Лана в палатке не было
15. Страх
Запланированные воздушные съёмки пришлось отложить. Рахис извинился перед Эль-Суном и сказал, что у него и Ойххо сейчас есть несколько очень срочных вылетов, и им пока что просто не до съёмок. Но, сказал гудвинец, как только они освободятся — так сразу же он известит об этом Великана-со-звёзд.При этом Эль заметил, что беллиорец выглядел каким-то уж очень озабоченным, даже мрачным. И от его коротких взглядов (пришельцы уже знали, что этот народец некогда жил под землёй и, переселившись на поверхность, долго привыкал к солнечному свету) у зоолога постепенно сложилось ощущение, что Рахис… чем-то недоволен. Поразмыслив, менвит не нашёл никакой причины у драконьего возницы быть недовольным именно им и его планами, поэтому списал настроение Рахиса на какие-то его личные и семейные неурядицы. Ну, мало ли там, с женой поругался или любимая племянница Зулита (девчонка, к слову, шебутная и подвижная, как ртуть) чего-то опять отчудила…
Бывает!
Однако, чем дальше, тем всё больше Эль ловил на себе брошенные исподтишка взгляды жителей деревни. Странными были эти взгляды. Как будто он, Эль-Сун, чем-то провинился перед гудвинцами. Осуждение, недовольство, даже некоторая неприязнь… Зоолог озадачился и принялся мысленно перебирать, чего же он такого успел натворить, что деревенские на него теперь чуть ли не волками смотрят.
Страница 47 из 79
