Фандом: Изумрудный город. Менвит-зоолог Эль-Сун отправляется в автономную экспедицию к Большой реке изучать беллиорских крокодилов. В качестве связиста и помощника он арендует у начальника связи «Диавоны» Ра-Хора его личного раба и ассистента Лана. Что ожидает пришельцев — избранника и раба в лесах Гудвинии? Ведь пока они изучают местное зверьё, в Ранавире грядут нашествие мышей, Дни Безумия вещей и прочие«приятные» события канона!
Добавить в моё избранное
274 мин, 43 сек 11768
три… четыре… пять»… — привычно начал про себя отсчёт зоолог. Так он всегда поступал в тех случаях, когда ему нужно было сохранить самообладание и собраться с мыслями.
Первая же чётко оформившаяся мысль несказанно удивила менвита и отозвалась на языке горчащей полынно-мятной свежестью: «Но я же не хочу его наказывать!»
Перед ним был раб. Серьёзно провинившийся и заслуживший наказания. Договор аренды разрешал Элю наказывать этого раба за любую провинность и любым из оговоренных в документе способов. Любой другой менвит на его месте охотно воспользовался бы этим своим правом. Воспользовался бы и сам Эль… раньше. Но… сейчас?
«Я не могу! Я, менвит, избранник… не могу поднять руку на этого раба! Но… почему?»
Во имя всех богов, да что с ним такое творится на этой грёбаной планете?!
Вдруг остро захотелось вместо битья, гипноза и унижений обнять этого насмерть перепуганного парня за плечи, притянуть к себе, успокоить… В конце концов, не он же виноват в том, что этот чёртов зверь взбесился и передавил тут им всё!
Ладонь Эль-Суна медленно скользнула по гладкой щеке Лана (… странно, рабам запрещалось носить бороды и усы, но за эти дни он ни разу не видел, чтобы мегранец брился… ), пальцы зарылись в беспорядочно встрёпанную волнистую массу тёмно-шоколадных волос.
Арзак содрогнулся. На миг прикрыл глаза, задержал дыхание.
— Знаешь, — спокойно сказал ему Эль. — В этой ситуации я предпочту вернуть твоему хозяину целым и невредимым тебя. Потому что вижу, что ты для него гораздо важнее какого-то там аппарата.
Глаза мегранца изумлённо распахнулись, и он издал какой-то странный горловой звук.
— Меня только одно беспокоит, — как ни в чём не бывало продолжал зоолог, выпутывая пальцы из его шевелюры и опуская руку. — Что Рахи услышал всё, что тут творилось, и теперь наверняка думает, что нас тут уже… того.
Лан облизнул сухие губы.
— Я успел выключить рацию, прежде чем… — тихо и сипло проговорил он. — Простите, господин, вы тогда велели не отключаться, а я…
— Не велел, а попросил! — внёс коррективу зоолог, сообразив, что арзак сейчас снова начнёт виноватить себя. — И не тебя, а твоего господина. Так что и здесь твоей вины нет. И вообще я считаю, что в данной ситуации для всецело зависимого от хозяев раба ты действовал довольно толково и чётко. И тебя не наказывать надо, а наоборот — хвалить.
— Но… рация, господин… — осторожно возразил мегранец. — Мы остались без связи…
— Это плохо, — согласился Эль. — Но если ты точно уверен, что сможешь из этого набора деталей собрать хоть что-то вменяемое — флаг тебе в руки.
Взгляд ореховых глаз переместился на останки прибора и из виновато-беспомощного вдруг стал цепким и оценивающим. Так смотрели профессионалы своего дела, так смотрел на любое встреченное незнакомое животное сам Эль-Сун.
— Я сделаю всё возможное, чтобы починить её, господин! — твёрдо сказал арзак. — И невозможное — тоже!
Хозяева усадьбы также одарили временно оставшегося без одежды Лана (накануне перестиранные им и развешанные сохнуть вещи после разгула шестилапого разбойника пришлось собирать по кустам и снова стирать и сушить), и теперь донельзя смущённый арзак с затаённым любопытством оглядывал себя в непривычном ему местном наряде.
— Ну а чего? — высказал своё мнение Эль-Сун, тоже оглядев его с головы до пят придирчивым взглядом менвитского щёголя. — Вполне себе смотришься! Даже лучше, чем в этом своём мешковатом комбезе! Будь сейчас здесь местные девицы — тебе бы от них отбою не было!
Мегранец вскинул на него взгляд, в котором явственно читалось: «Только не это!». Эль заржал и потащил ассистента к хозяйскому дому, где на вынесенном из дома столе Милина уже накрывала поздний ужин на четверых.
Зоолог не признавался себе, но смотреть на Лана в местных обновках было… приятно. Беллиорская одежда из льняной и шерстяной домоткани сидела на арзаке настолько ладно и непринуждённо, словно он всю жизнь в ней ходил. А, учитывая, что на Рамерии натуральные ткани ручной работы могли себе позволить лишь очень богатые ценители, можно было с уверенностью утверждать, что одет был арзак совсем не как раб!
Он был одет как принц!
Эль про себя даже усмехнулся этому парадоксу. Принц-раб, принц в рабстве… чего только не придумает разнузданная (не настолько, правда, как у начальника Первой Беллиорской, но всё же) фантазия!
Деревня была непривычно тиха и пуста. Не перекликались звонкими голосами женщины, не вопила, гоняясь в пятнашки, ребятня, не стучал в кузне молот, не скрипели колёса повозок и колодезных воротов.
Первая же чётко оформившаяся мысль несказанно удивила менвита и отозвалась на языке горчащей полынно-мятной свежестью: «Но я же не хочу его наказывать!»
Перед ним был раб. Серьёзно провинившийся и заслуживший наказания. Договор аренды разрешал Элю наказывать этого раба за любую провинность и любым из оговоренных в документе способов. Любой другой менвит на его месте охотно воспользовался бы этим своим правом. Воспользовался бы и сам Эль… раньше. Но… сейчас?
«Я не могу! Я, менвит, избранник… не могу поднять руку на этого раба! Но… почему?»
Во имя всех богов, да что с ним такое творится на этой грёбаной планете?!
Вдруг остро захотелось вместо битья, гипноза и унижений обнять этого насмерть перепуганного парня за плечи, притянуть к себе, успокоить… В конце концов, не он же виноват в том, что этот чёртов зверь взбесился и передавил тут им всё!
Ладонь Эль-Суна медленно скользнула по гладкой щеке Лана (… странно, рабам запрещалось носить бороды и усы, но за эти дни он ни разу не видел, чтобы мегранец брился… ), пальцы зарылись в беспорядочно встрёпанную волнистую массу тёмно-шоколадных волос.
Арзак содрогнулся. На миг прикрыл глаза, задержал дыхание.
— Знаешь, — спокойно сказал ему Эль. — В этой ситуации я предпочту вернуть твоему хозяину целым и невредимым тебя. Потому что вижу, что ты для него гораздо важнее какого-то там аппарата.
Глаза мегранца изумлённо распахнулись, и он издал какой-то странный горловой звук.
— Меня только одно беспокоит, — как ни в чём не бывало продолжал зоолог, выпутывая пальцы из его шевелюры и опуская руку. — Что Рахи услышал всё, что тут творилось, и теперь наверняка думает, что нас тут уже… того.
Лан облизнул сухие губы.
— Я успел выключить рацию, прежде чем… — тихо и сипло проговорил он. — Простите, господин, вы тогда велели не отключаться, а я…
— Не велел, а попросил! — внёс коррективу зоолог, сообразив, что арзак сейчас снова начнёт виноватить себя. — И не тебя, а твоего господина. Так что и здесь твоей вины нет. И вообще я считаю, что в данной ситуации для всецело зависимого от хозяев раба ты действовал довольно толково и чётко. И тебя не наказывать надо, а наоборот — хвалить.
— Но… рация, господин… — осторожно возразил мегранец. — Мы остались без связи…
— Это плохо, — согласился Эль. — Но если ты точно уверен, что сможешь из этого набора деталей собрать хоть что-то вменяемое — флаг тебе в руки.
Взгляд ореховых глаз переместился на останки прибора и из виновато-беспомощного вдруг стал цепким и оценивающим. Так смотрели профессионалы своего дела, так смотрел на любое встреченное незнакомое животное сам Эль-Сун.
— Я сделаю всё возможное, чтобы починить её, господин! — твёрдо сказал арзак. — И невозможное — тоже!
21. «Не мой»…
Спать устроились под наспех растянутой в виде навеса бывшей палаткой. Милина пообещала помочь назавтра с её починкой, а пока притащила из дома несколько одеял — чтоб рамерийцам не было зябко спать практически под открытым небом.Хозяева усадьбы также одарили временно оставшегося без одежды Лана (накануне перестиранные им и развешанные сохнуть вещи после разгула шестилапого разбойника пришлось собирать по кустам и снова стирать и сушить), и теперь донельзя смущённый арзак с затаённым любопытством оглядывал себя в непривычном ему местном наряде.
— Ну а чего? — высказал своё мнение Эль-Сун, тоже оглядев его с головы до пят придирчивым взглядом менвитского щёголя. — Вполне себе смотришься! Даже лучше, чем в этом своём мешковатом комбезе! Будь сейчас здесь местные девицы — тебе бы от них отбою не было!
Мегранец вскинул на него взгляд, в котором явственно читалось: «Только не это!». Эль заржал и потащил ассистента к хозяйскому дому, где на вынесенном из дома столе Милина уже накрывала поздний ужин на четверых.
Зоолог не признавался себе, но смотреть на Лана в местных обновках было… приятно. Беллиорская одежда из льняной и шерстяной домоткани сидела на арзаке настолько ладно и непринуждённо, словно он всю жизнь в ней ходил. А, учитывая, что на Рамерии натуральные ткани ручной работы могли себе позволить лишь очень богатые ценители, можно было с уверенностью утверждать, что одет был арзак совсем не как раб!
Он был одет как принц!
Эль про себя даже усмехнулся этому парадоксу. Принц-раб, принц в рабстве… чего только не придумает разнузданная (не настолько, правда, как у начальника Первой Беллиорской, но всё же) фантазия!
Деревня была непривычно тиха и пуста. Не перекликались звонкими голосами женщины, не вопила, гоняясь в пятнашки, ребятня, не стучал в кузне молот, не скрипели колёса повозок и колодезных воротов.
Страница 70 из 79
