Фандом: Изумрудный город. Менвит-зоолог Эль-Сун отправляется в автономную экспедицию к Большой реке изучать беллиорских крокодилов. В качестве связиста и помощника он арендует у начальника связи «Диавоны» Ра-Хора его личного раба и ассистента Лана. Что ожидает пришельцев — избранника и раба в лесах Гудвинии? Ведь пока они изучают местное зверьё, в Ранавире грядут нашествие мышей, Дни Безумия вещей и прочие«приятные» события канона!
Добавить в моё избранное
274 мин, 43 сек 11769
В ярко раскрашенных домиках не горели уютные огоньки, и не звучала с площади музыка доморощенного деревенского оркестрика, вызывая молодёжь на танцы. Молчали хлопотливые куры и деловитые свиньи, не пели, отмечая наступление ночи, петухи, не мычали важные и спокойные коровы и не ревели, возвращаясь с полей, шестилапые. Всю домашнюю скотину и птицу ушедшие жители прихватили с собой. И потому деревня казалась вымершей.
Только в одном из опустевших драконятников слышалась живая возня — Фалька ворочалась сама и перекатывала лапами яйцо. По прикидкам Реньено появление на свет детёныша следовало ожидать со дня на день… но вот успеет ли он вылупиться? Не перечеркнёт ли всё надвигающийся катаклизм?
Даже рамерийцам передалась тревога беллиорцев. Эль-Сун предложил на всякий случай приготовить большую прочную сеть, чтобы в случае опасности драконица смогла сама спасти своё дитя, подняв в воздух, словно авоську, сеть с яйцом.
— А чтоб не терять тепло, яйцо можно завернуть в одеяла.
Идея была хороша — вот только поди объясни намерения людей самой драконице! Фалька в последние дни стала крайне раздражительной и чуть ли не бросалась на всех, кто подходил слишком близко к ней и её драгоценному яйцу. Корм ей приходилось задавать в далеко отставленную от гнезда кормушку и сразу же делать ноги из драконятника.
Будущая мамочка ворчала и огрызалась даже на Лана, а уж казалось бы, к нему-то вся их драконья братия питала вполне себе благожелательные чувства.
— Что вы хотите — женщина в положении! — разводил руками Реньено. — У таких вечно в голове не пойми что! Подождём вылупления дракончика. Думаю, после этого она успокоится.
Ночь после эвакуации деревни прошла вполне спокойно. А под утро рамерийцев разбудил запыхавшийся Реньено.
— Вставайте! — затормошил он их. — Началось!
— Что началось? — спросонья подхватился Эль-Сун. — Бедствие?
— Да нет же, хвала великому Гудвину! ЯЙЦО ТРЕСКАЕТСЯ!
Это было… невероятно. Затаив дыхание, рамерийцы молча смотрели, как пятнистая, кажущаяся несокрушимой поверхность яйца покрывается трещинами, как эти трещины разрастаются, соединяются…
Хррясь! — от толчка изнутри вывалился кусочек скорлупы, и в отверстии на мгновение мелькнула маленькая лапка с крошечными, ещё мягкими коготками. Детёныш возился внутри, готовясь покинуть своё тесное обиталище.
Вот хрустнул и отвалился ещё один кусок — побольше — явив на свет вывалившийся из дыры хвостик. Яйцо закачалось… и вдруг с влажным треском лопнуло, развалилось на несколько неравных частей, среди которых копошился маленький, покрытый внутриплодной слизью комочек.
Эль-Сун в крайнем волнении стиснул руки в замок, словно умоляя высшие силы не вмешиваться, дать процессу рождения пройти без осложнений, не погубить дракончика. Краем сознания тем не менее мелькнула прагматичная мысль, что надо будет обязательно выпросить у Реньено обломки. Скорлупа настоящего драконьего яйца — о, какой фурор она произведёт в научных кругах Рамерии!
С помощью матери новорождённый малыш, наконец, выкарабкался из яйца, и теперь сидел среди его обломков, неуклюже растопырив толстенькие лапки и крошечные крылышки и бессмысленно тараща пока ещё мутные глазёнки. Размерами он был с некрупную собаку, и трудно было поверить, что этот кроха со временем вымахает в огромного могучего зверя. Фалька деловито и нежно вылизывала детёныша, счищая с него остатки слизи. Вид у драконицы был гордый и счастливый.
— Пацан! — заулыбался Реньено. — Видите гребешок на голове? У самок, как видите, таких нет… Ну Фалечка, ну красавица моя! Порадовала! А уж как папа-то Ойххо обрадуется сыночку!
Эль-Сун зачарованно смотрел на перламутрово-серого чешуйчатого малыша, который, пошатываясь и отфыркиваясь от слишком ретивых движений материнского языка, уже пытался исследовать окружающий мир. Неуклюжими движениями он напоминал только что открывшего глазки котёнка или щенка.
«Это самый лучший момент в моей жизни!» — с блаженным умилением и улыбкой чуть ли не до ушей думал про себя зоолог, остро жалея, что после разгрома их лагеря снять это эпичное событие на видео было просто нечем. Камера не сказать, чтобы сильно пострадала, но Лан пока не успел заставить её работать в режиме видеосъёмки. Да и фоторежим на ней теперь работал раз через два. Встроенную же камеру ноутбука после очередной её поломки Эль-Сун некогда выкорчевал сам в связи с очевидной бесполезностью. И теперь жалел об этом.
Тем не менее умница-арзак всё же пытался что-то снимать барахлящей камерой, в последний момент прихваченной им с места ночёвки. Оставалось только молиться всем, какие есть, богам, чтобы там хоть что-то смогло запечатлиться. Хотя бы пара-тройка кадров!
Драконица, наконец, обратила внимание на щёлканье и мигание вспышек и предупредительно заворчала. Ей явно не нравилось столь пристальное и навязчивое внимание людей к её ненаглядному дитятку.
Только в одном из опустевших драконятников слышалась живая возня — Фалька ворочалась сама и перекатывала лапами яйцо. По прикидкам Реньено появление на свет детёныша следовало ожидать со дня на день… но вот успеет ли он вылупиться? Не перечеркнёт ли всё надвигающийся катаклизм?
Даже рамерийцам передалась тревога беллиорцев. Эль-Сун предложил на всякий случай приготовить большую прочную сеть, чтобы в случае опасности драконица смогла сама спасти своё дитя, подняв в воздух, словно авоську, сеть с яйцом.
— А чтоб не терять тепло, яйцо можно завернуть в одеяла.
Идея была хороша — вот только поди объясни намерения людей самой драконице! Фалька в последние дни стала крайне раздражительной и чуть ли не бросалась на всех, кто подходил слишком близко к ней и её драгоценному яйцу. Корм ей приходилось задавать в далеко отставленную от гнезда кормушку и сразу же делать ноги из драконятника.
Будущая мамочка ворчала и огрызалась даже на Лана, а уж казалось бы, к нему-то вся их драконья братия питала вполне себе благожелательные чувства.
— Что вы хотите — женщина в положении! — разводил руками Реньено. — У таких вечно в голове не пойми что! Подождём вылупления дракончика. Думаю, после этого она успокоится.
Ночь после эвакуации деревни прошла вполне спокойно. А под утро рамерийцев разбудил запыхавшийся Реньено.
— Вставайте! — затормошил он их. — Началось!
— Что началось? — спросонья подхватился Эль-Сун. — Бедствие?
— Да нет же, хвала великому Гудвину! ЯЙЦО ТРЕСКАЕТСЯ!
Это было… невероятно. Затаив дыхание, рамерийцы молча смотрели, как пятнистая, кажущаяся несокрушимой поверхность яйца покрывается трещинами, как эти трещины разрастаются, соединяются…
Хррясь! — от толчка изнутри вывалился кусочек скорлупы, и в отверстии на мгновение мелькнула маленькая лапка с крошечными, ещё мягкими коготками. Детёныш возился внутри, готовясь покинуть своё тесное обиталище.
Вот хрустнул и отвалился ещё один кусок — побольше — явив на свет вывалившийся из дыры хвостик. Яйцо закачалось… и вдруг с влажным треском лопнуло, развалилось на несколько неравных частей, среди которых копошился маленький, покрытый внутриплодной слизью комочек.
Эль-Сун в крайнем волнении стиснул руки в замок, словно умоляя высшие силы не вмешиваться, дать процессу рождения пройти без осложнений, не погубить дракончика. Краем сознания тем не менее мелькнула прагматичная мысль, что надо будет обязательно выпросить у Реньено обломки. Скорлупа настоящего драконьего яйца — о, какой фурор она произведёт в научных кругах Рамерии!
С помощью матери новорождённый малыш, наконец, выкарабкался из яйца, и теперь сидел среди его обломков, неуклюже растопырив толстенькие лапки и крошечные крылышки и бессмысленно тараща пока ещё мутные глазёнки. Размерами он был с некрупную собаку, и трудно было поверить, что этот кроха со временем вымахает в огромного могучего зверя. Фалька деловито и нежно вылизывала детёныша, счищая с него остатки слизи. Вид у драконицы был гордый и счастливый.
— Пацан! — заулыбался Реньено. — Видите гребешок на голове? У самок, как видите, таких нет… Ну Фалечка, ну красавица моя! Порадовала! А уж как папа-то Ойххо обрадуется сыночку!
Эль-Сун зачарованно смотрел на перламутрово-серого чешуйчатого малыша, который, пошатываясь и отфыркиваясь от слишком ретивых движений материнского языка, уже пытался исследовать окружающий мир. Неуклюжими движениями он напоминал только что открывшего глазки котёнка или щенка.
«Это самый лучший момент в моей жизни!» — с блаженным умилением и улыбкой чуть ли не до ушей думал про себя зоолог, остро жалея, что после разгрома их лагеря снять это эпичное событие на видео было просто нечем. Камера не сказать, чтобы сильно пострадала, но Лан пока не успел заставить её работать в режиме видеосъёмки. Да и фоторежим на ней теперь работал раз через два. Встроенную же камеру ноутбука после очередной её поломки Эль-Сун некогда выкорчевал сам в связи с очевидной бесполезностью. И теперь жалел об этом.
Тем не менее умница-арзак всё же пытался что-то снимать барахлящей камерой, в последний момент прихваченной им с места ночёвки. Оставалось только молиться всем, какие есть, богам, чтобы там хоть что-то смогло запечатлиться. Хотя бы пара-тройка кадров!
Драконица, наконец, обратила внимание на щёлканье и мигание вспышек и предупредительно заворчала. Ей явно не нравилось столь пристальное и навязчивое внимание людей к её ненаглядному дитятку.
Страница 71 из 79
