Фандом: Изумрудный город. Менвит-зоолог Эль-Сун отправляется в автономную экспедицию к Большой реке изучать беллиорских крокодилов. В качестве связиста и помощника он арендует у начальника связи «Диавоны» Ра-Хора его личного раба и ассистента Лана. Что ожидает пришельцев — избранника и раба в лесах Гудвинии? Ведь пока они изучают местное зверьё, в Ранавире грядут нашествие мышей, Дни Безумия вещей и прочие«приятные» события канона!
Добавить в моё избранное
274 мин, 43 сек 11772
То есть, если я говорю тебе расслабиться и ни о чём не думать — ты должен это сделать. Сам, без гипноза! Понимаешь?
— Понимаю, господин… — прошептал арзак.
— А у тебя это не получается! Ты слишком зажат внутренне и постоянно боишься. Пойми, я не собираюсь причинять тебе боль. И то, чему я сейчас пытаюсь тебя научить, в дальнейшем поможет тебе справляться с проявлениями твоего опасного для тебя же самого дара. Ты же не хочешь снова свалиться с таким же приступом, что у тебя случился недавно? Не хочешь. Вот и работай над этим!
— Господин… — вдруг тихо окликнул связист. — Могу ли я задать вам один вопрос?
— Можешь.
— Простите за дерзость, господин, но… Почему вы, избранник, учите меня тому, чему рабов учить… запрещено?
Вопрос оказался настолько внезапным и по содержанию чуть ли не крамольным, что Эль даже слегка «завис». Ну в самом деле, почему?
В памяти вдруг чередой пронеслись ощущения, пережитые им, и мысли, передуманные им за всё время его короткого знакомства с этим «нестандартным» рабом. Разве мог он, Элеор Сунмар — менвит, аристократ, племянник (хоть и опальный) самого Верховного, известный зоолог и телеведущий — подписывая тот договор аренды чужого раба, даже подумать о том, что этот раб совсем скоро перестанет быть для него очередной безликой и безымянной«куклой», на которых он так любил срывать дурное настроение и горечь непризнанности царствующим родом? Разве мог он представить, что однажды ему станет небезразлична судьба этого парня, что он сам будет сражаться за его жизнь и в ужасе замирать от мысли, что может потерять его? И не только потому, что по договору он был обязан вернуть арзака его господину целым и невредимым. Но… разве он знал, что этот арендованный чужой раб внезапно станет для него, гордого избранника, самой важной и нужной личностью в его жизни? Станет настолько своим, что даже извечная ненависть Эль-Суна к арзакам покладисто утихнет и спрячет когти? И… почему же все эти мысли и ощущения, которые он до сего момента считал бредом и досадливо отметал, едва они только возникали, теперь вдруг стали настолько вескими и ослепительно-яркими, что игнорировать их уже было нельзя?
«Он… нужен мне, — с внезапной беспощадной ясностью вспыхнула в сознании мысль, расставляя все точки над нужными буквами и заставляя, наконец, признать то, от чего он всё это время отмахивался. — Нужен! Но он — не мой раб, он принадлежит другому. Мы вернёмся в Ранавир, я верну его хозяину и, скорее всего, мы больше не увидимся. А Рахи — очевидно же, что он не согласится продать его мне… Лан, Лан… Ну почему ты не мой раб? Почему ты… раб?»
Чужой, но такой… до боли в стиснутых кулаках свой… раб, которого Элю уже не хотелось видеть рабом, ждал ответа.
И вот что он должен был ему ответить? Отбрехаться привычным непререкаемым «потому что мне так хочется!» или надменным«потому что мне скучно»?
Раньше, в начале их совместного приключения Эль так и отвечал, совершенно не заботясь о том, что на это подумает арзак. Но не теперь. Не теперь!
Врать этому парню — равно как и говорить ему правду — не хотелось. Он не заслуживал первого, но и для второго мегранец, что называется, рангом не вышел. Для правды не хватало только одного главного условия: равенства между ними. Равному себе Эль-Сун мог бы сказать всё, как есть, ничего не скрывая и не боясь при этом уронить свой авторитет… но если бы только Лан не был рабом!
И Эль ответил так, как ему подсказывала сама сложившаяся ситуация и пока ещё властные над ним самим установки менвитского избранничества.
— Почему, спрашиваешь? Ну, что-то мне подсказывает, что твой господин и сам бы, обнаружив в тебе эти аномальные способности, начал искать способ если не избавить тебя от них, то хотя бы сделать так, чтобы они не доставляли проблем ни тебе, ни окружающим. А поскольку он сам говорил, что гипнозом в отношении тебя он не пользуется, да и вообще, судя по всему, очень крепко к тебе привязан — то полагаю, что этот способ был бы чем-то вроде того, что делаю я. Но поскольку твоего господина сейчас рядом нет, а ты по договору временно принадлежишь мне — то мне же этим вопросом пока и заниматься. Такой ответ тебя устраивает?
Арзак вспыхнул, смущённо пробормотал своё «да, господин, простите, господин» и низко опустил голову. Губы его дрогнули, словно он хотел что-то сказать ещё, но в последний момент передумал.
Эль-Сун тут же просёк это.
— Говори! — велел он.
Лан поднял голову. Вскинул взгляд, зажёгшийся уже знакомым Элю упорством. Зоолог тут же зацепил, подхватил этот взгляд, протянув между ними… нет, это были уже не те заскорузлые от соли и крови абордажные тросы гипноза с безжалостными крючьями на концах.
Это был мост.
Мост между берегами. Мост над кипящей в пропасти горной рекой. Надёжный, словно протянутая рука помощи и поддержки.
— Понимаю, господин… — прошептал арзак.
— А у тебя это не получается! Ты слишком зажат внутренне и постоянно боишься. Пойми, я не собираюсь причинять тебе боль. И то, чему я сейчас пытаюсь тебя научить, в дальнейшем поможет тебе справляться с проявлениями твоего опасного для тебя же самого дара. Ты же не хочешь снова свалиться с таким же приступом, что у тебя случился недавно? Не хочешь. Вот и работай над этим!
— Господин… — вдруг тихо окликнул связист. — Могу ли я задать вам один вопрос?
— Можешь.
— Простите за дерзость, господин, но… Почему вы, избранник, учите меня тому, чему рабов учить… запрещено?
Вопрос оказался настолько внезапным и по содержанию чуть ли не крамольным, что Эль даже слегка «завис». Ну в самом деле, почему?
В памяти вдруг чередой пронеслись ощущения, пережитые им, и мысли, передуманные им за всё время его короткого знакомства с этим «нестандартным» рабом. Разве мог он, Элеор Сунмар — менвит, аристократ, племянник (хоть и опальный) самого Верховного, известный зоолог и телеведущий — подписывая тот договор аренды чужого раба, даже подумать о том, что этот раб совсем скоро перестанет быть для него очередной безликой и безымянной«куклой», на которых он так любил срывать дурное настроение и горечь непризнанности царствующим родом? Разве мог он представить, что однажды ему станет небезразлична судьба этого парня, что он сам будет сражаться за его жизнь и в ужасе замирать от мысли, что может потерять его? И не только потому, что по договору он был обязан вернуть арзака его господину целым и невредимым. Но… разве он знал, что этот арендованный чужой раб внезапно станет для него, гордого избранника, самой важной и нужной личностью в его жизни? Станет настолько своим, что даже извечная ненависть Эль-Суна к арзакам покладисто утихнет и спрячет когти? И… почему же все эти мысли и ощущения, которые он до сего момента считал бредом и досадливо отметал, едва они только возникали, теперь вдруг стали настолько вескими и ослепительно-яркими, что игнорировать их уже было нельзя?
«Он… нужен мне, — с внезапной беспощадной ясностью вспыхнула в сознании мысль, расставляя все точки над нужными буквами и заставляя, наконец, признать то, от чего он всё это время отмахивался. — Нужен! Но он — не мой раб, он принадлежит другому. Мы вернёмся в Ранавир, я верну его хозяину и, скорее всего, мы больше не увидимся. А Рахи — очевидно же, что он не согласится продать его мне… Лан, Лан… Ну почему ты не мой раб? Почему ты… раб?»
Чужой, но такой… до боли в стиснутых кулаках свой… раб, которого Элю уже не хотелось видеть рабом, ждал ответа.
И вот что он должен был ему ответить? Отбрехаться привычным непререкаемым «потому что мне так хочется!» или надменным«потому что мне скучно»?
Раньше, в начале их совместного приключения Эль так и отвечал, совершенно не заботясь о том, что на это подумает арзак. Но не теперь. Не теперь!
Врать этому парню — равно как и говорить ему правду — не хотелось. Он не заслуживал первого, но и для второго мегранец, что называется, рангом не вышел. Для правды не хватало только одного главного условия: равенства между ними. Равному себе Эль-Сун мог бы сказать всё, как есть, ничего не скрывая и не боясь при этом уронить свой авторитет… но если бы только Лан не был рабом!
И Эль ответил так, как ему подсказывала сама сложившаяся ситуация и пока ещё властные над ним самим установки менвитского избранничества.
— Почему, спрашиваешь? Ну, что-то мне подсказывает, что твой господин и сам бы, обнаружив в тебе эти аномальные способности, начал искать способ если не избавить тебя от них, то хотя бы сделать так, чтобы они не доставляли проблем ни тебе, ни окружающим. А поскольку он сам говорил, что гипнозом в отношении тебя он не пользуется, да и вообще, судя по всему, очень крепко к тебе привязан — то полагаю, что этот способ был бы чем-то вроде того, что делаю я. Но поскольку твоего господина сейчас рядом нет, а ты по договору временно принадлежишь мне — то мне же этим вопросом пока и заниматься. Такой ответ тебя устраивает?
Арзак вспыхнул, смущённо пробормотал своё «да, господин, простите, господин» и низко опустил голову. Губы его дрогнули, словно он хотел что-то сказать ещё, но в последний момент передумал.
Эль-Сун тут же просёк это.
— Говори! — велел он.
Лан поднял голову. Вскинул взгляд, зажёгшийся уже знакомым Элю упорством. Зоолог тут же зацепил, подхватил этот взгляд, протянув между ними… нет, это были уже не те заскорузлые от соли и крови абордажные тросы гипноза с безжалостными крючьями на концах.
Это был мост.
Мост между берегами. Мост над кипящей в пропасти горной рекой. Надёжный, словно протянутая рука помощи и поддержки.
Страница 73 из 79
