Фандом: Изумрудный город. Менвит-зоолог Эль-Сун отправляется в автономную экспедицию к Большой реке изучать беллиорских крокодилов. В качестве связиста и помощника он арендует у начальника связи «Диавоны» Ра-Хора его личного раба и ассистента Лана. Что ожидает пришельцев — избранника и раба в лесах Гудвинии? Ведь пока они изучают местное зверьё, в Ранавире грядут нашествие мышей, Дни Безумия вещей и прочие«приятные» события канона!
Добавить в моё избранное
274 мин, 43 сек 11773
«Говори, не бойся!» — Вы необыкновенно прозорливы, господин, — проговорил арзак. — Проблемы. Дело именно в них. С того самого момента, как господин Ра-Хор купил меня — проблемного раба«, я поклялся не создавать ему проблем. И не создам! Я… очень благодарен вам, господин, за то, что вы делаете для моего господина… и для меня. У меня не всё пока получается, господин, простите, но я обещаю вам, что сделаю всё, чтобы такого больше не было. Вы… верите мне, господин?»
Прежде чем ответить, Эль, продолжая смотреть мегранцу в глаза, медленно протянул руку и коснулся его лица.
Твёрдые как дерево пальцы менвита, умеющие быть жестокими и беспощадными пальцы избранника мягко и бережно отвели упавшую на глаза арзака прядь, скользнули по высокому чистому лбу, коснулись горькой складочки между бровями…
— Верю, — сказал Эль-Сун. — Тебе — верю!
… как же не хотелось его отпускать!
Что ж ты делаешь со мной, арзак?
— Ты с кем это тут разговариваешь? — однажды всё-таки спросил зоолог, цепким взглядом просканировав драконятник в поисках какой-либо неучтённой личности.
Раб по своему обыкновению без приказа поднял на него взгляд.
— Ни с кем, господин, — слегка недоумённо ответил он.
— Да? — менвит в очередной раз подозрительно оглядел ангар. — А мне показалось, что ты с кем-то беседуешь. Я тут не только твой голос слышал. И уже не первый раз!
— А! — на лице арзака появилась мимолётная улыбка, и он смущённо порозовел и потупился. — Вы об этом… Я… малышу сказки рассказывал… на разные голоса, чтоб интереснее было.
— Не подозревал в тебе актёрских данных! — внимательно оглядев его, хмыкнул менвит.
— Да я тоже этого не подозревал, господин! — искренне поделился связист. — Но ведь ребёнок же…
У Эля мелькнула было мысль: а на кой хрен вообще рассказывать сказки неразумному зверёнышу? Но тут он вспомнил, как сам довольно часто общался с изучаемым зверьём, и отогнал эту мысль как неуместную.
И ещё подумал: скучно тут. А Лан, поди, ещё и по своему господину скучает. Вот и пытается себя занять всякой ерундой.
Благожелательно кивнув — мол, продолжай — он вышел из ангара.
Прошло ещё два дня. Ожидаемого катаклизма всё не случалось, и это продолжало напрягать. Реньено перевёл Фальку на свободный режим, и она теперь почти всё время проводила в небе, уча сына летать на вольном просторе. Иногда Реньено сам куда-то отправлялся на ней, по его словам — на поиски мест, куда эвакуировались его соплеменники. Всё говорило о том, что скоро придётся перебираться в безопасные края и последним оставшимся жителям деревушки — двуногим и крылатым. Во всяком случае, Милина уже собирала вещи и прикидывала, что брать, а что придётся оставить.
Пришельцы, таким образом, оказывались предоставленными сами себе.
Вот как сегодня.
Эль-Сун неторопливо вышел на берег местной речонки, намереваясь отдохнуть с пользой для души и тела — то есть всласть поваляться на мягкой траве, помедитировать на текущую воду и посчитать плывущие по яркому беллиорскому небу облака.
Однако предаться сибаритству у него в этот раз так и не получилось. Только менвит разлёгся в тенёчке под ажурным кустом акации, как невдалеке снова послышались голоса. Эль прислушался. Один голос как будто бы принадлежал Лану, а другой…
«Вот же… артист»… — покачал головой зоолог и… начал осторожно пробираться сквозь прибрежные заросли на голос. Почему-то ему тоже захотелось послушать, что же там за сказки рассказывал арзак Фалькиному пацану.
На соседней полянке и правда обнаружился Лан. Он сидел, скрестив ноги, и что-то тихо говорил, а дракончик, словно большая собака опершись на его колено передними лапками, смотрел ему в лицо и, казалось, внимательно слушал.
Странное, недоброе чувство всколыхнулось в груди Эль-Суна. Он уже давно заметил, что к Лану беллиорские драконы были куда более приветливы, чем к нему. Появление на свет мелкого ящерёнка этой картины ничуть не изменило — вопреки тайным надеждам Эля приучить к себе детёныша, тот его по большей части игнорировал и, подобно сородичам, отдавал явственное предпочтение арзаку.
Прежде чем ответить, Эль, продолжая смотреть мегранцу в глаза, медленно протянул руку и коснулся его лица.
Твёрдые как дерево пальцы менвита, умеющие быть жестокими и беспощадными пальцы избранника мягко и бережно отвели упавшую на глаза арзака прядь, скользнули по высокому чистому лбу, коснулись горькой складочки между бровями…
— Верю, — сказал Эль-Сун. — Тебе — верю!
… как же не хотелось его отпускать!
Что ж ты делаешь со мной, арзак?
22. Мыши заснули
Ещё через пару дней Эль-Сун вдруг начал подозревать у себя… слуховые галлюцинации. Время от времени ему казалось, что в драконятнике (Фалька, хвала всем богам, успокоилась и начала подпускать к себе не только хозяев, но и обоих пришельцев) Лан иногда с кем-то разговаривает. Причём этот «кто-то» ему очень даже отвечает — правда слов было не разобрать. Но когда менвит, желая проверить источник странных голосов, входил в ангар, то никого там — кроме арзака и драконицы с детёнышем — не заставал. Раб привычно занимался каким-нибудь рутинным делом, Фалька дремала, а драконёнок деловито валял по просторному помещению уже порядком погрызенную верёвочную куклу. Все трое при этом выглядели настолько буднично, что мысль о чём-то потустороннем или просто необычном дохла в зародыше.— Ты с кем это тут разговариваешь? — однажды всё-таки спросил зоолог, цепким взглядом просканировав драконятник в поисках какой-либо неучтённой личности.
Раб по своему обыкновению без приказа поднял на него взгляд.
— Ни с кем, господин, — слегка недоумённо ответил он.
— Да? — менвит в очередной раз подозрительно оглядел ангар. — А мне показалось, что ты с кем-то беседуешь. Я тут не только твой голос слышал. И уже не первый раз!
— А! — на лице арзака появилась мимолётная улыбка, и он смущённо порозовел и потупился. — Вы об этом… Я… малышу сказки рассказывал… на разные голоса, чтоб интереснее было.
— Не подозревал в тебе актёрских данных! — внимательно оглядев его, хмыкнул менвит.
— Да я тоже этого не подозревал, господин! — искренне поделился связист. — Но ведь ребёнок же…
У Эля мелькнула было мысль: а на кой хрен вообще рассказывать сказки неразумному зверёнышу? Но тут он вспомнил, как сам довольно часто общался с изучаемым зверьём, и отогнал эту мысль как неуместную.
И ещё подумал: скучно тут. А Лан, поди, ещё и по своему господину скучает. Вот и пытается себя занять всякой ерундой.
Благожелательно кивнув — мол, продолжай — он вышел из ангара.
Прошло ещё два дня. Ожидаемого катаклизма всё не случалось, и это продолжало напрягать. Реньено перевёл Фальку на свободный режим, и она теперь почти всё время проводила в небе, уча сына летать на вольном просторе. Иногда Реньено сам куда-то отправлялся на ней, по его словам — на поиски мест, куда эвакуировались его соплеменники. Всё говорило о том, что скоро придётся перебираться в безопасные края и последним оставшимся жителям деревушки — двуногим и крылатым. Во всяком случае, Милина уже собирала вещи и прикидывала, что брать, а что придётся оставить.
Пришельцы, таким образом, оказывались предоставленными сами себе.
Вот как сегодня.
Эль-Сун неторопливо вышел на берег местной речонки, намереваясь отдохнуть с пользой для души и тела — то есть всласть поваляться на мягкой траве, помедитировать на текущую воду и посчитать плывущие по яркому беллиорскому небу облака.
Однако предаться сибаритству у него в этот раз так и не получилось. Только менвит разлёгся в тенёчке под ажурным кустом акации, как невдалеке снова послышались голоса. Эль прислушался. Один голос как будто бы принадлежал Лану, а другой…
«Вот же… артист»… — покачал головой зоолог и… начал осторожно пробираться сквозь прибрежные заросли на голос. Почему-то ему тоже захотелось послушать, что же там за сказки рассказывал арзак Фалькиному пацану.
На соседней полянке и правда обнаружился Лан. Он сидел, скрестив ноги, и что-то тихо говорил, а дракончик, словно большая собака опершись на его колено передними лапками, смотрел ему в лицо и, казалось, внимательно слушал.
Странное, недоброе чувство всколыхнулось в груди Эль-Суна. Он уже давно заметил, что к Лану беллиорские драконы были куда более приветливы, чем к нему. Появление на свет мелкого ящерёнка этой картины ничуть не изменило — вопреки тайным надеждам Эля приучить к себе детёныша, тот его по большей части игнорировал и, подобно сородичам, отдавал явственное предпочтение арзаку.
Страница 74 из 79
