Фандом: Изумрудный город. Менвит-зоолог Эль-Сун отправляется в автономную экспедицию к Большой реке изучать беллиорских крокодилов. В качестве связиста и помощника он арендует у начальника связи «Диавоны» Ра-Хора его личного раба и ассистента Лана. Что ожидает пришельцев — избранника и раба в лесах Гудвинии? Ведь пока они изучают местное зверьё, в Ранавире грядут нашествие мышей, Дни Безумия вещей и прочие«приятные» события канона!
Добавить в моё избранное
274 мин, 43 сек 11635
— Простите, господин… — прошептал арзак и покорно опустил ресницы.
Тогда Эль раздражённо отпихнул его ногой и встал. Боги, как же трудно было сдерживаться и сохранять приличествующую избраннику невозмутимость!
Избраннику… А достоин ли квартерон с нечистой кровью считаться таковым?
— Я иду спать. — холодно сообщил он и, не сказав больше ни слова, скрылся в палатке, оставив раба стоять на коленях у хозяйского кресла.
Зоолог вылез из палатки и окинул мрачным взглядом лагерь. Раб уже был на ногах, колдовал у плиты над завтраком. Почувствовав взгляд менвита, он поднял голову, молча поклонился и снова спрятал глаза. Вид у него был донельзя виноватый.
Эль так же молча сделал привычный комплекс утренних упражнений, окатился с головы до ног водой из реки (арзака он не стеснялся, ещё чего не хватало!), неторопливо оделся и сел составлять план на день. Общаться с рабом после вчерашнего не хотелось, и он делал вид, что вместо арзака перед ним — пустое место.
Этой ночью он спал плохо. То ли сказалось краткое нервное напряжение, то ли организм ещё не настроился на автономку в новых, непривычных условиях… Эль ворочался, засыпал, просыпался, снова ворочался… И думал, думал…
В какой-то момент ему стало даже неловко за то, что он так сорвался. В конце концов, он уже давно не мальчишка, чтобы рефлексировать из-за своих проблем с происхождением и тёрок с родственниками. Обидно, конечно, несправедливо, да… Но ведь и этот конкретный раб… как там его? Лан? Он же, как ни крути, совершенно тут ни при чём. Не с ним же путалась бабка, не ему и отвечать за его, Эля, неприятности по поводу чистоты крови.
«А ведь мы, кажется, ровесники!» — вдруг подумалось менвиту, и мысли сразу же потекли в другом направлении. Если бы не День Величия — как знать, может, однажды они встретились бы как равные один другому. Возможно, даже нашли общий язык, подружились… И вместе катались бы по экспедициям — ибо в Лане Эль нашёл то, что всегда ценил в людях своей профессии: умение адаптироваться, терпение и выносливость.
Спустя некоторое время, не выдержав наплыва дум, зоолог выбрался из палатки в дышащую прохладой беллиорскую ночь.
Он сразу увидел, что на «кухне» царит идеальный порядок — миски, кружки и котёл тщательно вымыты и расставлены вверх дном для просушки, продукты убраны от расхищения какой-нибудь местной мелкой живностью, фонарь над столом погашен. Как видно, после его ухода раб не ложился ещё некоторое время.
Сам арзак отыскался тут же. Устроив неподалёку косой навес из квадратной непромокаемой плащ-накидки (Эль видел её в вещах раба перед отправлением) и пары тонких жердей, Лан ютился под ним, закутавшись в спальник. Из-под мешка виднелись нарезанные веточки подстилки. Рядом, предусмотрительно убранные от росы в непромокаемый пакет, лежали аккуратно свёрнутая одежда и ботинки.
Эль-Сун некоторое время стоял над спящим, рассматривая его самого и его импровизированную палатку. То, что этот раб, оказывается, обладал навыками жизни в походе и даже некоторой самостоятельностью мышления, менвита сперва удивило, затем — порадовало. Надо будет по возвращению отдарить Рей-Нара за более чем удачную идею арендовать раба у Ра-Хора! Лучшего спутника в автономке ему было просто не найти. Даже несмотря на то, что этот раб иногда вёл себя просто возмутительно и позволял себе больше, чем ему разрешало его незавидное положение.
А вот, кстати, почему так? Ра-Хор, как человек и как хозяин, не произвёл на Эль-Суна впечатление мягкохарактерного — даже наоборот. И избаловать раба просто не мог. А вот поди ж ты — его «арзак-невидимка» не только обладал многими совершенно нетипичными для раба качествами, но ещё и — это было видно невооружённым взглядом — был предан своему господину, как собака. Причём, что интересно, предан вовсе не из-под палки!
Как Ра-Хор добился такого интересного результата? Попробовать, что ли, разузнать? Хотя бы даже и у самого раба!
… Арзак заворочался в своём спальнике, вздохнул и зябко съёжился, свернувшись чуть ли не в клубок. Элю вдруг захотелось разбудить его и прогнать спать в палатку — там было всё-таки теплее. Он уже протянул руку… но в последний момент остановился.
Лицо Лана даже во сне сохраняло выражение напряжённой усталости. Между бровей залегла едва заметная складочка — словно, даже уснув, арзак не переставал думать о чём-то тяжёлом и неприятном. Вот он снова вздохнул, слегка мотнул головой, отгоняя какие-то неясные, может быть, тёмные видения. Губы дрогнули, на миг складываясь в болезненную полуулыбку. Арзак что-то неразборчиво прошептал сквозь сон и перевернулся на другой бок, ухитрившись не запутаться в спальнике.
Эль-Сун почему-то на цыпочках вернулся в палатку и некоторое время снова лежал без сна.
Тогда Эль раздражённо отпихнул его ногой и встал. Боги, как же трудно было сдерживаться и сохранять приличествующую избраннику невозмутимость!
Избраннику… А достоин ли квартерон с нечистой кровью считаться таковым?
— Я иду спать. — холодно сообщил он и, не сказав больше ни слова, скрылся в палатке, оставив раба стоять на коленях у хозяйского кресла.
3. Чужой раб
Утро — по-беллиорски солнечное и с уютными белыми облачками на пронзительно-лазурном небе — показалось Эль-Суну хмурым и невыспавшимся.Зоолог вылез из палатки и окинул мрачным взглядом лагерь. Раб уже был на ногах, колдовал у плиты над завтраком. Почувствовав взгляд менвита, он поднял голову, молча поклонился и снова спрятал глаза. Вид у него был донельзя виноватый.
Эль так же молча сделал привычный комплекс утренних упражнений, окатился с головы до ног водой из реки (арзака он не стеснялся, ещё чего не хватало!), неторопливо оделся и сел составлять план на день. Общаться с рабом после вчерашнего не хотелось, и он делал вид, что вместо арзака перед ним — пустое место.
Этой ночью он спал плохо. То ли сказалось краткое нервное напряжение, то ли организм ещё не настроился на автономку в новых, непривычных условиях… Эль ворочался, засыпал, просыпался, снова ворочался… И думал, думал…
В какой-то момент ему стало даже неловко за то, что он так сорвался. В конце концов, он уже давно не мальчишка, чтобы рефлексировать из-за своих проблем с происхождением и тёрок с родственниками. Обидно, конечно, несправедливо, да… Но ведь и этот конкретный раб… как там его? Лан? Он же, как ни крути, совершенно тут ни при чём. Не с ним же путалась бабка, не ему и отвечать за его, Эля, неприятности по поводу чистоты крови.
«А ведь мы, кажется, ровесники!» — вдруг подумалось менвиту, и мысли сразу же потекли в другом направлении. Если бы не День Величия — как знать, может, однажды они встретились бы как равные один другому. Возможно, даже нашли общий язык, подружились… И вместе катались бы по экспедициям — ибо в Лане Эль нашёл то, что всегда ценил в людях своей профессии: умение адаптироваться, терпение и выносливость.
Спустя некоторое время, не выдержав наплыва дум, зоолог выбрался из палатки в дышащую прохладой беллиорскую ночь.
Он сразу увидел, что на «кухне» царит идеальный порядок — миски, кружки и котёл тщательно вымыты и расставлены вверх дном для просушки, продукты убраны от расхищения какой-нибудь местной мелкой живностью, фонарь над столом погашен. Как видно, после его ухода раб не ложился ещё некоторое время.
Сам арзак отыскался тут же. Устроив неподалёку косой навес из квадратной непромокаемой плащ-накидки (Эль видел её в вещах раба перед отправлением) и пары тонких жердей, Лан ютился под ним, закутавшись в спальник. Из-под мешка виднелись нарезанные веточки подстилки. Рядом, предусмотрительно убранные от росы в непромокаемый пакет, лежали аккуратно свёрнутая одежда и ботинки.
Эль-Сун некоторое время стоял над спящим, рассматривая его самого и его импровизированную палатку. То, что этот раб, оказывается, обладал навыками жизни в походе и даже некоторой самостоятельностью мышления, менвита сперва удивило, затем — порадовало. Надо будет по возвращению отдарить Рей-Нара за более чем удачную идею арендовать раба у Ра-Хора! Лучшего спутника в автономке ему было просто не найти. Даже несмотря на то, что этот раб иногда вёл себя просто возмутительно и позволял себе больше, чем ему разрешало его незавидное положение.
А вот, кстати, почему так? Ра-Хор, как человек и как хозяин, не произвёл на Эль-Суна впечатление мягкохарактерного — даже наоборот. И избаловать раба просто не мог. А вот поди ж ты — его «арзак-невидимка» не только обладал многими совершенно нетипичными для раба качествами, но ещё и — это было видно невооружённым взглядом — был предан своему господину, как собака. Причём, что интересно, предан вовсе не из-под палки!
Как Ра-Хор добился такого интересного результата? Попробовать, что ли, разузнать? Хотя бы даже и у самого раба!
… Арзак заворочался в своём спальнике, вздохнул и зябко съёжился, свернувшись чуть ли не в клубок. Элю вдруг захотелось разбудить его и прогнать спать в палатку — там было всё-таки теплее. Он уже протянул руку… но в последний момент остановился.
Лицо Лана даже во сне сохраняло выражение напряжённой усталости. Между бровей залегла едва заметная складочка — словно, даже уснув, арзак не переставал думать о чём-то тяжёлом и неприятном. Вот он снова вздохнул, слегка мотнул головой, отгоняя какие-то неясные, может быть, тёмные видения. Губы дрогнули, на миг складываясь в болезненную полуулыбку. Арзак что-то неразборчиво прошептал сквозь сон и перевернулся на другой бок, ухитрившись не запутаться в спальнике.
Эль-Сун почему-то на цыпочках вернулся в палатку и некоторое время снова лежал без сна.
Страница 9 из 79
