Анимагия по науке

Когда по чувствительной верхушке пробежался горячий язык, Скорпиус судорожно защелкал клешнями, снова сжимаясь вокруг ласкающих его пальцев. Под щитками словно полыхал пожар, и он опять заворочался на кровати, норовя отбросить Поттера — лапки были слишком короткими, чтобы дотянуться до себя, погладить, унять пожиравшее его изнутри пламя.

Зашипев, он снова обхватил одной лапкой Поттера за руку, а остальными — за бедра, притягивая ближе, отчаянно желая, чтобы вместо пальцев в его дырочку проник наконец горячий, пульсирующий член.

Гарри понял, чего от него хотят, и выпустил изо рта жало.

— Прости, но поцеловать я тебя сейчас не смогу, — прошептал он с нервным смешком, избавляясь от остатков брюк. — И очень надеюсь, что в конце ты меня не ужалишь…

Понимая, что болтает ерунду в попытке убежать от собственных сумбурных эмоций, он счел за лучшее заткнуться и направить член в пульсирующее отверстие.

Если бы у него сейчас был голос — Скорпиус бы закричал от бушевавших внутри него эмоций. Член, куда более толстый, чем жало, легко скользнул в давно готовое принять его тело, распирая, надавливая на чувствительные стенки, задевая простату. Он выгнулся, с крайней осторожностью обнимая Гарри клешнями и поглаживая жалом по спине, плечам, бокам — всюду, куда только смог дотянуться.

Первый же мощный толчок заставил пожалеть о том, что он не может в полной мере подмахивать ему — получалось только мелко дрожать всем телом, сбивая Гарри с ритма. Оставалось только шипеть, одобрительно щелкать клешнями и надеяться, что это не кончится никогда.

Но все же наступил момент, когда даже поттеровского члена в заднице стало мало. До оргазма не хватало совсем чуть-чуть, и изнывающий Скорпиус забеспокоился — удовольствие, такое близкое, желанное, ускользало, дразнило, задевая самым краем, но выстраданная разрядка никак не наступала. Он выгибался, насколько позволяло скорпионье тело, терся о Гарри и уже жалобно скулил, правда получалось только тихое шипение. Хвост раздраженно бил по кровати, и внезапно Скорпиус понял, в чем дело… Он быстро опустил жало в банку со смазкой, оставленную Поттером на краю кровати, и скользнул меж гарриных ягодиц, мягко надавил на плотно сжатый анус, спрашивая разрешения.

Краем сознания Гарри не мог в это поверить, но он действительно трахал гигантского скорпиона, и с каждой секундой ему нравилось это всё больше. Невероятный, жуткий, нечеловеческий секс обернулся на деле изысканным и нестрашным удовольствием, а скорпион перестал казаться таким невероятно опасным. По крайней мере, до той поры, пока между ягодиц не ткнулось жало.

Гарри резко остановился, а по позвоночнику прокатилась леденящая волна животного ужаса.

— Какого черта? — прошептал он и вздрогнул, когда передняя лапка виновато погладила его по голове. Тут до него наконец дошло, что жалить скрывающейся в чехле ядовитой иглой его никто не собирается, но зато, кажется, собираются… Скорпиус что-то прошипел, дрожа всем телом, и слегка дернул хвостом. Относительно тонкое, гладкое и скользкое от смазки жало, куда более твердое, чем член, без какого-либо труда легко скользнуло внутрь.

Гарри ахнул, инстинктивно сжался, толкаясь бедрами, и не сдержал стона от новой волны — теперь уже обжигающе-горячей. Скорпиус зашипел особенно громко и стал судорожно дергать хвостом, в свою очередь трахая замершего любовника.

Ничего подобного Гарри раньше никогда не испытывал. Его бросало то в жар, то в холод, а наслаждение, обрушившееся на совершенно неподготовленное к нему тело, зашкаливало за все разумные пределы. Спохватившись, что начал по-животному подвывать в такт движениям жала внутри, Гарри изо всех сил стиснул зубы и, собравшись с силами, сделал мощный толчок бедрами. Скорпиус оглушительно щелкнул клешнями, впиваясь в него острыми когтями ног, а сам Гарри, не сдержавшись, громко вскрикнул и больше не пытался сдерживать рвущиеся из глотки звуки.

Уже на самой грани оргазма Скорпиусу отчаянно захотелось поцеловать Гарри — прижаться губами к его рту, выпить его хриплые стоны, и так же застонать в ответ. Отчетливо представив, как проводит языком по судорожно дергающемуся кадыку, Скорпиус закрыл глаза, расслабился… и буквально мгновением позже превратился обратно в человека.

Ощущения, неведомые, оглушительные, обрушились на него. Удовольствие было слишком сильным. Собственный член, зажатый между их животами, судорожно дернулся, где-то за яйцами стало горячо, и этот жар мигом перекинулся в задницу. Громко, протяжно застонав, Скорпиус потянулся за поцелуем, но только беспомощно ткнулся губами куда-то Гарри в ключицу — мышцы вдруг отказались подчиняться. Его скрутило в сильнейшем, почти болезненном оргазме, едва не выворачивая наизнанку. По животу разливалась горячая сперма, Гарри двигался быстро, мощно, так что кровать жалобно скрипела под ними, и каждый толчок словно пускал по телу Скоппиуса новую волну.