Кричер следит за тобой

— В таком случае, ты составишь список всего, что нужно для дома в первую очередь, — голос у Гермионы, как всегда, уверенный. — А потом — список того, что можно сделать позже. Ты помнишь, где миссис Блэк заказывала продукты?

— Конечно, мисс. У Кричера остались счета хозяйки Вальбурги. Когда мальчишка Сириус вернулся домой и стал выкидывать…

— Это к делу не относится.

Кричер издаёт мученический вздох, но не спорит.

— У Кричера сохранились счета, — повторяет он. — Много счетов. И ещё конверты. И письмо хозяйки французской мисс, которая шила ей платье на шестнадцатилетие хозяина Регулуса. Потом она написала другое письмо, а это Кричер забрал себе.

— Очень хорошо, — в голосе Гермионы прорезаются стальные нотки. — Молодец, Кричер. Нам понадобятся эти имена, мы просто перепишем их, а счета останутся у тебя, договорились?

Кричер кивает. Услышав, что его не лишат драгоценностей, оставшихся от Блэков, он проникается к Гермионе некоторым доверием.

— А теперь приготовь, пожалуйста, чай, — просит Гермиона, кивая на весёленькую сиреневую корзинку на столе. — И подай в гостиную. В пакете продукты, так что сегодня тебе не придётся ничего красть. А я пойду, поищу твоего хозяина.

Гарри спешно отступает в коридор — и врезается в подставку для зонтиков. Подставка падает с жутким грохотом, портрет Вальбурги разражается проклятьями, а Гермиона и Кричер застывают.

К чести Гермионы, она не хватается за палочку, не бросается на невидимого врага с кулаками. Она рассматривает учинённый Гарри бедлам через плечо, не вставая со стула. Она загорела, немного поправилась и убрала волосы под широкую ленту в горошек. На ней светлое платье, а Гермиона никогда не носила платья, и эта девушка с чашкой в руке кажется Гарри незнакомкой. Но она улыбается — широко, тепло и так привычно, будто точно знает, где он стоит.

— Привет, герой, — вот и всё, что она говорит.

Гарри смущённо снимает чары, а через секунду оказывается в её объятиях. В этот момент он ненавидит Австралию так, что едва ли способен описать это чувство словами.

У Гарри в голове проносится сотня мыслей в секунду.

МакГонагалл зовёт меня доучиваться, а я не хочу возвращаться в Хогвартс.

Кингсли пригласил на курсы для подготовки в Аврорат. Мне нужен твой совет.

О чём ты говорила с Кричером? Почему он тебя слушал?

Постой тут, не отпускай меня, у меня кошмары, я сплю в кресле и очень устал, Джинни хочет сводить меня к колдомедику.

В прошлый раз мы с ней поругались, а теперь она помогает Рону наверстать учебный материал за прошлый год.

Мне так тебя не хватало, что я провёл две недели, размышляя, что со мной не так. Почему сейчас? Почему Рон оказался умнее меня, мудрее меня? Почему он заметил тебя раньше? Потому что был Волдеморт? Потому что были Дурсли? Потому что одиночество хуже, чем Волдеморт и Дурсли вместе взятые?

Сотня мыслей. Тысяча мыслей. Вместо этого он открывает рот и спрашивает:

— Как родители?

— Нехорошо, — признаётся Гермиона, когда продолжать обниматься становится неловко. — Они меня вспомнили, но счастливое воссоединение не состоялось.

— В смысле?

— Сначала они были сбиты с толку, потом пришли в ужас, я пожила в гостинице, дала им прийти в себя, а потом они принялись настаивать, чтобы я осталась с ними в милом домике с белым забором. Они даже в Австралии умудрились остаться настоящими англичанами! Работают дантистами, морщат нос на местный акцент, и одному Богу известно, как они получили новые документы — уверена, Кингсли приложил к этому руку. Что у тебя?

— Постой-ка… И ты уехала?

Гермиона пожимает плечами:

— Уехала. В конце концов, теперь мы можем быть на связи, они знают, что у них есть дочь… Может, однажды даже вернутся в Англию, кто знает.

— А ты?

— А что я. Пока сняла номер в маггловской гостинице — у меня остались кое-какие сбережения, да и родители… В общем, я в порядке. Я обо всём подумала. Знаешь, тут в утренней газете было объявление, ну, не в «Пророке», а в маггловской. Требуется секретарь в одну компанию, и я подумала, что поговорю с Кингсли, и он, наверное, сумеет помочь мне с документами. Да что ж мы всё обо мне! — Гермиона натянуто улыбается. — Рассказывай, как ты.

— Секретарь в маггловскую компанию, — недоверчиво произносит Гарри. — Ты с ума сошла?

Гермиона прожигает его взглядом:

— Гарри, война закончилась, но жизнь продолжается. Я не собираюсь возвращаться в Хогвартс, чтобы меня каждый день спрашивали, каково это — жить в палатке с двумя парнями, попасть под нож Беллатрикс Лестрейндж, увидеть смерть Северуса Снейпа, а потом пробираться в Хогвартс под покровом ночи.

Что-то в голосе Гермионы подсказывает Гарри, что она уже сталкивалась с этими вопросами и, вероятно, неоднократно.

— Ты можешь пойти работать в Министерство.