Фандом: Ориджиналы. Ники хотел заглушить голоса в голове, а Вальдемар просто хотел получить назад одну свою вещицу. А то, что Смерть чего-то хотела, — так это ещё доказать надо.
Добавить в моё избранное
81 мин, 55 сек 6022
Доколе прикажете терпеть ваши выходки?! — услышал он дотошное брюзжание Кристена, ещё не дойдя до кабинета Лукреции.
«Здравствуйте, канцелярит, вопли и нотации», — кадровика Вельд, признаться, на дух не переносил. Впрочем, не только он: над Кристеном за спиной того даже стажёры насмехались.
— Да мы вас старше на добрых пару столетий, — протянул нагловатый, елейный тенорок. По этой елейности Вальдемар безошибочно опознавал Брина: Бранд, хоть и был обладателем идентичного голоса и наглости, интонации имел более жёсткие и менее развязные.
— Следите за своим поведением! Младший жнец 9036, вы понимаете, что своим поведением подрываете не только мой авторитет, но и авторитет непосредственного начальства, которое навряд ли будет обрадовано подобному повороту событий?
— Эээ?
— Прекрати паясничать, — жёстко приказала Лукреция. Её голос был искажённой копией голоса самого Вельда, как, впрочем, и лицо. Так было и при жизни, и после смерти. — Ты всё прекрасно понял. Зачем, скажи на милость, вы притащили в отдел кадров гниль?
«Гнилью» на канцелярском жаргоне именовались люди, непригодные ввиду психических расстройств для службы в канцелярии. Вельд и сам был на учёте первые сорок лет после смерти, как склонный к агрессии, садизму и непредсказуемым выходкам.
— Ну подумаешь, наелся чувак стекла, — присоединился к разговору Бранд. — Может, он фокусником мечтал быть, а ты сразу «гниль». Стыдись, Лукреция…
— Лукреция! — резко оборвал Кристен. — Вы намерены позволять этим молодым людям плевать на субординацию? То, что они ваши братья…
— Они ей не братья, — лениво бросил Вельд, входя. — Как и мне. Как и я Лукреции. Не заставляйте меня напоминать вам простейшие вещи, Кристен.
Брин и Бранд при виде Вальдемара резко стушевались и с кающимся видом уставились в пол; Кристен выразительно поджал губы. Одна лишь Лукреция и бровью не повела.
— В чём дело, Кристен?
— Эти два имбецила приволокли мне шизофреника, вот в чём! — угловатое белое лицо Кристена словно бы дрожало каждой чертой, и Вельд подумал, что психопатов в канцелярию смертей всегда притаскивали с лихвой.
— Всякое случается, — философски протянул он, стряхивая с пуговиц двубортной застёжки сюртука несуществующие пылинки. — Приношу извинения за неудобства, доставленные вам моими жнецами. С ними я разберусь сам, вас же не смею задерживать.
— Я буду жаловаться на вас, Вальдемар! Вы не способны поддерживать среди своих людей элементарную дисциплину! — взвизгнул Кристен истеричным голоском, который ему самому, должно быть, казался жутко внушительным, и пулей вылетел в холл.
— Кому это он жаловаться собрался? Наместнику? — презрительно засмеялся Брин. Бранд, однако, только вяло улыбнулся, с опаской покосившись на Вельда. Не дожидаясь, пока Брин отсмеётся, тот едва уловимым движением засветил ему кулаком в солнечное сплетение. Со стоном юноша рухнул на колени. Наполовину мёртвые тела жнецов не чувствовали физической боли, но друг друга могли лупить, подкрепляя физическое воздействие энергетическим.
— Почему опять я? — возмутился Брин, всё ещё мешком сидя у ног Вельда. — Отец бы всех нас порол, между прочим!
— Думаешь, я не знаю, чьи это выходки? — мрачно осведомился Вальдемар, игнорируя слова об отце. — Люциан сколько угодно может закрывать глаза, пока считает вас безобидными, но если госпожа сочтёт, что вы подрываете настрой других жнецов…
— То что?
— Ничего, Брин. Совсем ничего.
Судя по затравленным взглядам, близнецы прекрасно поняли, о чём речь. Жить им ещё хотелось, пусть даже такой вот не-жизнью.
— На сей раз мне некогда вами заниматься, но в следующий раз откомандирую в «горячую точку» на полгода. Там, как вы можете помнить с прошлого раза, лишние руки не помешают. Ясно?
Одинаково скривившись, Бранд и Брин, однако, закивали, тряся одинаковыми же длинными чёлками цвета грозового облака.
— А теперь прочь с глаз моих.
Жнецы торопливо засеменили к выходу; убраться прочь с глаз его они, казалось, были только рады. Сам Вельд тоже был бы рад оказаться как можно дальше от пронзительных глаз-угольков Лукреции.
— Ты болен, — утвердительно произнесла она.
— Мёртвый не может быть болен, Лукреция.
— Ты мёртв физически, а ментально жив. Значит и болен ментально.
— Резонно.
— Ты же чувствуешь, Вельд, — она чуть склонила голову на бок. Её холодное, красивое лицо из-за длинной шеи и короткой стрижки казалось совсем уж узким, — что он разворотил твоё нутро, пошатнул твоё спокойствие. Прекрати сутками торчать у сквозного стекла, пока не стало хуже.
— Что может быть хуже? — мрачно осведомился Вельд. — Поверь, дорогуша! Нет ничего хуже, чем ощущать себя бесконечно мёртвым и бесконечно живым одновременно.
— Не только ты это ощущаешь. Все мы. Я и Нестор.
«Здравствуйте, канцелярит, вопли и нотации», — кадровика Вельд, признаться, на дух не переносил. Впрочем, не только он: над Кристеном за спиной того даже стажёры насмехались.
— Да мы вас старше на добрых пару столетий, — протянул нагловатый, елейный тенорок. По этой елейности Вальдемар безошибочно опознавал Брина: Бранд, хоть и был обладателем идентичного голоса и наглости, интонации имел более жёсткие и менее развязные.
— Следите за своим поведением! Младший жнец 9036, вы понимаете, что своим поведением подрываете не только мой авторитет, но и авторитет непосредственного начальства, которое навряд ли будет обрадовано подобному повороту событий?
— Эээ?
— Прекрати паясничать, — жёстко приказала Лукреция. Её голос был искажённой копией голоса самого Вельда, как, впрочем, и лицо. Так было и при жизни, и после смерти. — Ты всё прекрасно понял. Зачем, скажи на милость, вы притащили в отдел кадров гниль?
«Гнилью» на канцелярском жаргоне именовались люди, непригодные ввиду психических расстройств для службы в канцелярии. Вельд и сам был на учёте первые сорок лет после смерти, как склонный к агрессии, садизму и непредсказуемым выходкам.
— Ну подумаешь, наелся чувак стекла, — присоединился к разговору Бранд. — Может, он фокусником мечтал быть, а ты сразу «гниль». Стыдись, Лукреция…
— Лукреция! — резко оборвал Кристен. — Вы намерены позволять этим молодым людям плевать на субординацию? То, что они ваши братья…
— Они ей не братья, — лениво бросил Вельд, входя. — Как и мне. Как и я Лукреции. Не заставляйте меня напоминать вам простейшие вещи, Кристен.
Брин и Бранд при виде Вальдемара резко стушевались и с кающимся видом уставились в пол; Кристен выразительно поджал губы. Одна лишь Лукреция и бровью не повела.
— В чём дело, Кристен?
— Эти два имбецила приволокли мне шизофреника, вот в чём! — угловатое белое лицо Кристена словно бы дрожало каждой чертой, и Вельд подумал, что психопатов в канцелярию смертей всегда притаскивали с лихвой.
— Всякое случается, — философски протянул он, стряхивая с пуговиц двубортной застёжки сюртука несуществующие пылинки. — Приношу извинения за неудобства, доставленные вам моими жнецами. С ними я разберусь сам, вас же не смею задерживать.
— Я буду жаловаться на вас, Вальдемар! Вы не способны поддерживать среди своих людей элементарную дисциплину! — взвизгнул Кристен истеричным голоском, который ему самому, должно быть, казался жутко внушительным, и пулей вылетел в холл.
— Кому это он жаловаться собрался? Наместнику? — презрительно засмеялся Брин. Бранд, однако, только вяло улыбнулся, с опаской покосившись на Вельда. Не дожидаясь, пока Брин отсмеётся, тот едва уловимым движением засветил ему кулаком в солнечное сплетение. Со стоном юноша рухнул на колени. Наполовину мёртвые тела жнецов не чувствовали физической боли, но друг друга могли лупить, подкрепляя физическое воздействие энергетическим.
— Почему опять я? — возмутился Брин, всё ещё мешком сидя у ног Вельда. — Отец бы всех нас порол, между прочим!
— Думаешь, я не знаю, чьи это выходки? — мрачно осведомился Вальдемар, игнорируя слова об отце. — Люциан сколько угодно может закрывать глаза, пока считает вас безобидными, но если госпожа сочтёт, что вы подрываете настрой других жнецов…
— То что?
— Ничего, Брин. Совсем ничего.
Судя по затравленным взглядам, близнецы прекрасно поняли, о чём речь. Жить им ещё хотелось, пусть даже такой вот не-жизнью.
— На сей раз мне некогда вами заниматься, но в следующий раз откомандирую в «горячую точку» на полгода. Там, как вы можете помнить с прошлого раза, лишние руки не помешают. Ясно?
Одинаково скривившись, Бранд и Брин, однако, закивали, тряся одинаковыми же длинными чёлками цвета грозового облака.
— А теперь прочь с глаз моих.
Жнецы торопливо засеменили к выходу; убраться прочь с глаз его они, казалось, были только рады. Сам Вельд тоже был бы рад оказаться как можно дальше от пронзительных глаз-угольков Лукреции.
— Ты болен, — утвердительно произнесла она.
— Мёртвый не может быть болен, Лукреция.
— Ты мёртв физически, а ментально жив. Значит и болен ментально.
— Резонно.
— Ты же чувствуешь, Вельд, — она чуть склонила голову на бок. Её холодное, красивое лицо из-за длинной шеи и короткой стрижки казалось совсем уж узким, — что он разворотил твоё нутро, пошатнул твоё спокойствие. Прекрати сутками торчать у сквозного стекла, пока не стало хуже.
— Что может быть хуже? — мрачно осведомился Вельд. — Поверь, дорогуша! Нет ничего хуже, чем ощущать себя бесконечно мёртвым и бесконечно живым одновременно.
— Не только ты это ощущаешь. Все мы. Я и Нестор.
Страница 10 из 24
