Делай, что должно

Кэльх на это только рукой махнул — мол, чего там уметь, и подтолкнул Аэно к двери, на очередную пытку, в смысле, на обед. Который тот высидел спокойно только потому, что после ждали простор, Птичья скала и учитель.

Как он и догадывался, отцу быстро пришла в голову идея, как заставить сына не нажираться по-простолюдски. Едва доев свою порцию, он поднялся из-за стола. Поднялись и остальные, ни капли не довольные — что брат, что поджавшая губы мать, которая всегда имела привычку есть чуть задумчиво. Только вот его и Кэльха ждал ужин в городе, а их… Что мать пойдет на кухню, Аэно сильно сомневался. Брат еще может быть, а мать… Через пару недель в замке будет невозможно жить. Все это расстраивало до невозможности. Матушка ведь пыталась защитить его, она не считала, что огненный дар — это что-то совсем уж ужасное и страшное, делающее Аэно изгоем. И ему не хотелось становиться причиной ее неудобств.

— Отец, я хотел бы сегодня показать этину Кэльху окрестности замка и город. Возможно, мы задержимся там допоздна.

— Некоторые уроки лучше проводить на голой скале, а не в помещении, нехо Аирэн, — добавил Кэльх, и тот неохотно кивнул, давая разрешение. Видеть свой замок спаленным дотла нехо все-таки не хотел.

Выходя из ворот замка, Аэно чувствовал удовлетворение: ужин пройдет как обычно, так что совсем уж голодной мать не останется. А они с учителем прекрасно поужинают в «Песне родника», денег он с собой взял довольно, чтобы заплатить за сытный ужин и даже кувшинчик медовухи. Конечно, если медовуху одобрит этин Кэльх. Ну, или ягодно-медовый квас купит, он там тоже весьма неплох, хотя этна Лаана готовит все равно вкуснее.

— Этин Кэльх, вы не боитесь высоты?

— Наверное нет… Летать мне еще не доводилось, — огневик пожал плечами. — Ты хочешь что-то показать?

— Да, Птичью скалу. Мое любимое место здесь. И там, в самом деле, можно заниматься, только добираться туда далековато и достаточно нелегко для непривычного человека.

— Хорошо, давай попробуем.

Аэно внимательно оглядел его одежду. Сам он поверх уны натянул еще и кожаную, с меховым подбоем, куртку, а вот огневик лишь накинул на плечи свой плащ, совсем не выглядевший достаточно теплым для горной местности. Да и неудобно в нем будет.

— Тогда подождите меня немного, я сейчас вернусь.

Ключи ото всех дверей замка есть у двух людей: у нехо Аирэна и этина Намайо. Однако бывает так, что детям требуется что-то вот срочно, сию же секунду, а ведь взрослые, узнав, что тебе нужно, непременно запретят. Так что лет пять назад Аэно потихоньку стащил отцовскую связку. Ох, как тот бушевал! Но так и не дознался, чья вина, пришлось делать копии ключей со связки распорядителя. Украденные ключи Аэно припрятал там, где никто бы не догадался даже искать — под яслями в старой конюшне, где уже не держали лошадей, только упряжь и инструменты. Сейчас он стрелой метнулся туда, выбрал ключик, снял его со связки и тихо, как тень, прокрался в крыло, где располагались забитые сундуками с самым разным добром кладовые. Учитель был примерно такой же комплекции, как отец, разве что пошире в плечах. Куртку, что на него налезет, Аэно когда-то видел в одном из сундуков. Поношенную, конечно, но еще весьма крепкую, и даже моль мех не побила.

Учитель терпеливо ждал его возвращения все там же — под стенами замка, на самом ветру. Кутался в плащ, переступал с ноги на ногу, оглядывался то на сторожевую башню, откуда скучающе косился стражник, то вокруг. На куртку он взглянул недоуменно.

— Аэно?

— Надевайте скорее, горные ветра — это совсем не то, что равнинные. Тут даже в самый жаркий день ветер может резать, как нож. А плащ… в мешок. Я взял веревку и флягу с водой, ну, на всякий случай.

— Ладно, как скажешь, — не стал спорить Кэльх. Правда, он не выглядел замерзшим, и пальцы были теплые, но куртку взял и надел. Повел плечами, приноравливаясь — она была чуть узковата, но в целом оказалась впору.

— Все-таки не вытравили… Идем?

Аэно не сильно понял, о чем была первая реплика учителя, но кивнул и повел вперед.

Чтобы добраться до Птичьей скалы, нужно было пересечь узкую и длинную долину, в которой стоял сам Эфар-танн, и которая гигантскими ступенями спускалась в другую долину, гораздо больше и шире, где располагался городок, куда они вернутся к вечеру. Потом по едва заметной тропке подняться на две террасы, где летом пасутся тонкорунные овцы, проползти по расщелине, поднимающейся еще выше, к узкому карнизу, где уже не растет никакая трава, кроме редчайших «снежных поцелуев» да мхов: кровавика, снежника и пепельника. А с карниза по узенькому ребру скалы, под бешеными ударами ветра и оглушительный рев водопада, перебраться на словно великанским ножом срезанную вершину Птичьей скалы.

Вообще-то она так называлась потому, что в трещинах ее отвесных стенок гнездились крохотные горные тапи — похожие на воробьев птички с яркими золотистыми грудками и алыми клювиками.