Фандом: Ориджиналы. Судьбу твою определяет множество условностей. Есть долг перед родом, перед людьми, живущими на землях майората, перед своей совестью. А еще есть долг перед землей, на которой ты родился и вырос. И, когда тебя разрывает надвое противоречие меж долгом и любовью, выбирать больно и безумно тяжело. Что ты выберешь, прощаясь с детством, нехин?
Добавить в моё избранное
418 мин, 39 сек 18111
Поговорить бы еще с нехо Аирэном, выясняя все-таки его реальное отношение к сыну… Но пока рано, пока нужно осмотреться и понять, что вообще происходит.
На первый взгляд раскладка была довольно простой: нехина если не любили, то хотя бы не ненавидели. Врагов он себе не нажил, друзей особых тоже, но что слуги в замке, — особенно кухарка, — что люди в городе относились к нему довольно тепло, даже после принятия огня. Один глава рода злился. Был еще пока совершенно непонятный старший брат, нехин Айто, с которым Кэльх не перекинулся и слово, только за столом друг на друга иногда посматривали. Его, наследника, тоже стоило иметь в виду. Ну а мать… Нейха Леата была на стороне сына, это точно. Интересно, кстати, чью сторону займет сестра Аэно — вроде бы она должна вернуться на днях.
Ах, да… Был еще этин Намайо, который, кажется, младшего нехина за что-то недолюбливал. Или он снова себе что-то выдумывает, и все дело в том, что этин просто никого не любит и всех недолюбливает? Но и к старшему распорядителю присмотреться стоит. От него в замке многое зависит, к тому же, это нехин может приказать, и распорядитель, пусть и скрипя зубами, исполнит приказ. А вот учителю нехина придется как-то договариваться. Ну, или хотя бы держаться нейтралитета.
Со всеми этими мыслями Кэльх не заметил, как пролетело время. За уной он так и не зашел, остался в плаще, на что выскользнувший из ворот замка Аэно только хмыкнул, но ничего не сказал.
В традиционной для гор одежде юноша и обычно выглядел весьма симпатично, а сегодня и вовсе принарядился: вместо рубашки с коротко обрезанными рукавами на нем была тонкая сорочка с привычными воздушникам широкими рукавами, только собранными у запястий серебряными браслетами, узкие, на грани приличий, штаны из тонкой серой замши, расшитые по боковым швам опять же традиционными для его рода узорами и цветами, и высокие облегающие сапожки на небольших каблуках. Ну, и уна — стеганая душегрейка-разлетайка, застегивающаяся двумя пуговицами и петлей меж ними. У Аэно она сегодня была без меха, зато из такой же серой замши, с серебряными узорчатыми пуговицами и серебряным же шнуром, стягивающим полы. И волосы Аэно не стал ни собирать, ни заплетать, светлые локоны красиво ложились на плечи и обвивали точеное лицо.
Ну просто погибель девичья, да.
На его фоне сам Кэльх, не изменивший дорожному плащу, слегка потрепанному временем, смотрелся… Да никак не смотрелся. И даже сними его — останется та же дорожная одежда неброских рыжевато-бурых цветов, всего достоинств, что чистая. Разве что лицо для местных непривычное и только.
Подумав, он развязал стягивающий волосы ремешок и намотал на руку. Пусть хоть так.
Рассмотреть в прошлый раз городок, носящий имя Иннуат, он не успел, пришли с горы поздновато, возвращались в замок еще позже. Но сейчас был день, и он только и успевал крутить головой, рассматривая каменные дома — дерева в горах было мало, так что даже самые бедные хижины были сложены из местного слоистого, серо-синего камня, единственными украшениями которых были ставни. Вот они были из дерева, а чтобы защитить оное от вечного тумана, сырости и непогоды, выкрашены в самые разные цвета. Поверх же каждый рисовал то, что хотел. Кто-то — цветы, кто-то — животных, просто узоры и целые картины. Еще каждый дом украшал обязательный кованый флюгер, и они тоже были на каждой крыше свои, особенные, неповторимые.
Аэно только и успевал за рукав дергать: пошли, мол, пошли, насмотришься еще. Оно и понятно, голодный огневик — сам по себе стихийное бедствие. Для любой отдельно взятой кухни. Так что покачивающимися под вывеской цепями Кэльх любовался недолго, быстро нырнув в уютное тепло трактира.
Вот еще было задачкой: Аэно сказал, что в долине будет очень жарко, и по нему было видно, что да, в самом деле, жарко, он и уну расстегнул, а в трактире и вовсе сбросил на лавку. А вот для Кэльха день был прохладным, несмотря на яркое солнце и почти полное отсутствие ветра.
— Что вам заказать, этин Кэльх? — выдернул его из мыслей голос Аэно. — Я чую козленка на вертеле, — юноша глянул на хозяина, и тот с улыбкой кивнул. — И баранину в меду с перцем.
— Лучше второе. И сегодня только квас, мне нужна ясная голова.
Были у Кэльха кое-какие мысли относительно советов и веселых взглядов Аэно… Но пока они оставались только мыслями.
— И мне того же, этин Йет, — кивнул трактирщику нехин, высматривая не до конца занятый столик. Совсем пустых не было — народу в городе сегодня было гораздо больше, вот и трактир тоже заполнился почти до отказа.
Кэльха заинтриговало совсем непривычное воздушникам короткое и резкое имя хозяина «Поющего родника». На имена водных оно тоже не походило, а вот у земляных порой встречались подобные. Может потому трактир ему и показался таким… Родным? Что-то было в нем от основательности земляных. Вполне мог кто-то из них прибиться, осесть… А потомство — перенять хоть что-то.
На первый взгляд раскладка была довольно простой: нехина если не любили, то хотя бы не ненавидели. Врагов он себе не нажил, друзей особых тоже, но что слуги в замке, — особенно кухарка, — что люди в городе относились к нему довольно тепло, даже после принятия огня. Один глава рода злился. Был еще пока совершенно непонятный старший брат, нехин Айто, с которым Кэльх не перекинулся и слово, только за столом друг на друга иногда посматривали. Его, наследника, тоже стоило иметь в виду. Ну а мать… Нейха Леата была на стороне сына, это точно. Интересно, кстати, чью сторону займет сестра Аэно — вроде бы она должна вернуться на днях.
Ах, да… Был еще этин Намайо, который, кажется, младшего нехина за что-то недолюбливал. Или он снова себе что-то выдумывает, и все дело в том, что этин просто никого не любит и всех недолюбливает? Но и к старшему распорядителю присмотреться стоит. От него в замке многое зависит, к тому же, это нехин может приказать, и распорядитель, пусть и скрипя зубами, исполнит приказ. А вот учителю нехина придется как-то договариваться. Ну, или хотя бы держаться нейтралитета.
Со всеми этими мыслями Кэльх не заметил, как пролетело время. За уной он так и не зашел, остался в плаще, на что выскользнувший из ворот замка Аэно только хмыкнул, но ничего не сказал.
В традиционной для гор одежде юноша и обычно выглядел весьма симпатично, а сегодня и вовсе принарядился: вместо рубашки с коротко обрезанными рукавами на нем была тонкая сорочка с привычными воздушникам широкими рукавами, только собранными у запястий серебряными браслетами, узкие, на грани приличий, штаны из тонкой серой замши, расшитые по боковым швам опять же традиционными для его рода узорами и цветами, и высокие облегающие сапожки на небольших каблуках. Ну, и уна — стеганая душегрейка-разлетайка, застегивающаяся двумя пуговицами и петлей меж ними. У Аэно она сегодня была без меха, зато из такой же серой замши, с серебряными узорчатыми пуговицами и серебряным же шнуром, стягивающим полы. И волосы Аэно не стал ни собирать, ни заплетать, светлые локоны красиво ложились на плечи и обвивали точеное лицо.
Ну просто погибель девичья, да.
На его фоне сам Кэльх, не изменивший дорожному плащу, слегка потрепанному временем, смотрелся… Да никак не смотрелся. И даже сними его — останется та же дорожная одежда неброских рыжевато-бурых цветов, всего достоинств, что чистая. Разве что лицо для местных непривычное и только.
Подумав, он развязал стягивающий волосы ремешок и намотал на руку. Пусть хоть так.
Рассмотреть в прошлый раз городок, носящий имя Иннуат, он не успел, пришли с горы поздновато, возвращались в замок еще позже. Но сейчас был день, и он только и успевал крутить головой, рассматривая каменные дома — дерева в горах было мало, так что даже самые бедные хижины были сложены из местного слоистого, серо-синего камня, единственными украшениями которых были ставни. Вот они были из дерева, а чтобы защитить оное от вечного тумана, сырости и непогоды, выкрашены в самые разные цвета. Поверх же каждый рисовал то, что хотел. Кто-то — цветы, кто-то — животных, просто узоры и целые картины. Еще каждый дом украшал обязательный кованый флюгер, и они тоже были на каждой крыше свои, особенные, неповторимые.
Аэно только и успевал за рукав дергать: пошли, мол, пошли, насмотришься еще. Оно и понятно, голодный огневик — сам по себе стихийное бедствие. Для любой отдельно взятой кухни. Так что покачивающимися под вывеской цепями Кэльх любовался недолго, быстро нырнув в уютное тепло трактира.
Вот еще было задачкой: Аэно сказал, что в долине будет очень жарко, и по нему было видно, что да, в самом деле, жарко, он и уну расстегнул, а в трактире и вовсе сбросил на лавку. А вот для Кэльха день был прохладным, несмотря на яркое солнце и почти полное отсутствие ветра.
— Что вам заказать, этин Кэльх? — выдернул его из мыслей голос Аэно. — Я чую козленка на вертеле, — юноша глянул на хозяина, и тот с улыбкой кивнул. — И баранину в меду с перцем.
— Лучше второе. И сегодня только квас, мне нужна ясная голова.
Были у Кэльха кое-какие мысли относительно советов и веселых взглядов Аэно… Но пока они оставались только мыслями.
— И мне того же, этин Йет, — кивнул трактирщику нехин, высматривая не до конца занятый столик. Совсем пустых не было — народу в городе сегодня было гораздо больше, вот и трактир тоже заполнился почти до отказа.
Кэльха заинтриговало совсем непривычное воздушникам короткое и резкое имя хозяина «Поющего родника». На имена водных оно тоже не походило, а вот у земляных порой встречались подобные. Может потому трактир ему и показался таким… Родным? Что-то было в нем от основательности земляных. Вполне мог кто-то из них прибиться, осесть… А потомство — перенять хоть что-то.
Страница 15 из 113
