Фандом: Ориджиналы. Судьбу твою определяет множество условностей. Есть долг перед родом, перед людьми, живущими на землях майората, перед своей совестью. А еще есть долг перед землей, на которой ты родился и вырос. И, когда тебя разрывает надвое противоречие меж долгом и любовью, выбирать больно и безумно тяжело. Что ты выберешь, прощаясь с детством, нехин?
Добавить в моё избранное
418 мин, 39 сек 18153
— Вчера же, едва мы с этином Кэльхом покинули замок, была отравлена нейхини Ниилела.
Накатило так, что дышать стало тяжело, а в висках застучало, таким темным, густым пламенем взвился гнев, от всех, даже от солдат и двух стоящих за спиной мужчин. Юную нейхини в замке любили: пусть она и была иногда сущим ребенком, капризным и идущим на поводу у своих желаний, но… Единственная девочка в семье, она не могла не быть любимой. Кровь от крови анн-Теалья анн-Эфар, просто еще не повзрослела.
— За то, что моя сестра будет жить, следует благодарить моего учителя, этина Кэльха. А вот того, кто пытался ее отравить, ждет воздаяние по законам Эфара и рода анн-Теалья анн-Эфар.
Согласие, тепло, радость… Страх. Страх того, кто знал законы, и знал, что случится с поднявшим руку на ребенка нехо. Именно на ребенка: до шестнадцати, до момента возможного обретения силы, закон был куда суровее.
— Эти двое действовали в сговоре, — продолжали падать в тишину камни приговора. Да, приговора — за подобное нехо или любой член его рода вправе убивать без суда. — В сговоре с врагами рода, приняв плату за то, что отпрыски нехо Аирэна будут уничтожены. Насильник и убийца, как написано в законах Эфара, будет казнен на Ступени Мааха. С того, кто посмеет хоть пальцем тронуть моих мать и сестру, еще не зная о попытке отравить нейхини Ниилелу, я поклялся снять кожу живьем. Да будет так.
— Да будет так, — раздалось сзади слитно, на два голоса: старшина стражи и распорядитель подтвердили приказ, на мгновения опередив остальных людей. Только голос этны Нурсы чуть дрогнул, да ярко пылал её страх.
Аэно вскинул руку, указывая на нее:
— Взять. В подземелье, в дальние казематы. Казнь состоится через три дня.
— Что… Да как вы! — визгливый голос этны ввинтился в уши. — По какому…
— Этин Велеу, солдаты готовы? Выезжаем немедленно. Убийца — неслабый маг Воздуха, он сумел спустить на нас с учителем лавину на Правом Крыле Орла, — не слушая ее воплей, сообщил старшине Аэно.
— Да, нехин, все, как вы приказали, — этин Велеу говорил это уже на ходу, спеша вслед за Аэно из зала. — Но вы уверены…
— Уверен. Магам огня подвластно то, что недоступно магам иных Стихий. Собственно, у каждой Стихии есть свои особенности. Не будь у меня уверенности, я никогда бы не приказал схватить невиновного человека.
— Да нет, нехин. Я о другом, — Аэно еще не до конца вышел из сосредоточенного состояния, поэтому уловил, как промелькнули в чувствах старшины тревога и сочувствие. — На вас лица нет, вы уверены, что справитесь сейчас с чужим магом? Может быть, позвать этина Кэльха?
— Он устал не меньше, а то и больше моего. Я сестру не лечил. И — нет, это мое дело, как нехина. Я справлюсь.
Пожалуй, скажи он такое перед тем, как обвинил и осудил Нурсу, это было бы неправдой. Но не сейчас. Сейчас в нем плескалась чужая сила, чужой гнев на посмевшего поднять руку на женщину, чужая ярость и желание справедливого возмездия. Кэльх не учил его этому, должно быть, считал пока не готовым к тому, что пламя может быть и темным, что огненный маг может собрать не только тепло людских душ. Ярость и гнев могут быть холодными, рассудочными. Но там, в зале, больше трех десятков людей пылали ими, и Аэно принял этот дар.
— Нехин, вы только не убейте эту гниду, — глядя на то, как юный маг снимает с запасных факелов огонь, в его руках вытягивающийся в длинную пламенную обережь, попросил старшина.
— Нет, не убью. Я обещал старейшине Юуле, что за смерть его двоюродной сестры убийца при всем народе свои кишки шагами измерит, — отрешенно откликнулся Аэно.
В доме за закрытыми ставнями теплился очаг, неровно бился дымный огонь чужой жизни. Убийца не знал пока, что его жертвы живы и избежали уготованной им страшной участи. В дверь грохнул кулак старшины:
— Откройте, именем нехо.
За дверью воцарилась тишина, хотя до этого были слышны звуки: кто-то ходил, переставлял что-то… Воздух закрутился с тяжелым вздохом, Аэно открыл рот, чтобы крикнуть, предупредить, но не успел: дверь просто смело с петель, унесло, накрывая старшину и протащив почти до самого забора. Ветер рвался из пустого проема, расшвыривая людей, но притворявшийся простым горшечником маг появился не там, он попытался выскользнуть через окно чуть в стороне. Бесшумно распахнул ставни, даже успел мягко спрыгнуть на землю, собираясь рвануть прочь. Огненная обережь спутала ему ноги, второй конец захлестнул руки, самый кончик придушил, пережав горло.
Накатило так, что дышать стало тяжело, а в висках застучало, таким темным, густым пламенем взвился гнев, от всех, даже от солдат и двух стоящих за спиной мужчин. Юную нейхини в замке любили: пусть она и была иногда сущим ребенком, капризным и идущим на поводу у своих желаний, но… Единственная девочка в семье, она не могла не быть любимой. Кровь от крови анн-Теалья анн-Эфар, просто еще не повзрослела.
— За то, что моя сестра будет жить, следует благодарить моего учителя, этина Кэльха. А вот того, кто пытался ее отравить, ждет воздаяние по законам Эфара и рода анн-Теалья анн-Эфар.
Согласие, тепло, радость… Страх. Страх того, кто знал законы, и знал, что случится с поднявшим руку на ребенка нехо. Именно на ребенка: до шестнадцати, до момента возможного обретения силы, закон был куда суровее.
— Эти двое действовали в сговоре, — продолжали падать в тишину камни приговора. Да, приговора — за подобное нехо или любой член его рода вправе убивать без суда. — В сговоре с врагами рода, приняв плату за то, что отпрыски нехо Аирэна будут уничтожены. Насильник и убийца, как написано в законах Эфара, будет казнен на Ступени Мааха. С того, кто посмеет хоть пальцем тронуть моих мать и сестру, еще не зная о попытке отравить нейхини Ниилелу, я поклялся снять кожу живьем. Да будет так.
— Да будет так, — раздалось сзади слитно, на два голоса: старшина стражи и распорядитель подтвердили приказ, на мгновения опередив остальных людей. Только голос этны Нурсы чуть дрогнул, да ярко пылал её страх.
Аэно вскинул руку, указывая на нее:
— Взять. В подземелье, в дальние казематы. Казнь состоится через три дня.
— Что… Да как вы! — визгливый голос этны ввинтился в уши. — По какому…
— Этин Велеу, солдаты готовы? Выезжаем немедленно. Убийца — неслабый маг Воздуха, он сумел спустить на нас с учителем лавину на Правом Крыле Орла, — не слушая ее воплей, сообщил старшине Аэно.
— Да, нехин, все, как вы приказали, — этин Велеу говорил это уже на ходу, спеша вслед за Аэно из зала. — Но вы уверены…
— Уверен. Магам огня подвластно то, что недоступно магам иных Стихий. Собственно, у каждой Стихии есть свои особенности. Не будь у меня уверенности, я никогда бы не приказал схватить невиновного человека.
— Да нет, нехин. Я о другом, — Аэно еще не до конца вышел из сосредоточенного состояния, поэтому уловил, как промелькнули в чувствах старшины тревога и сочувствие. — На вас лица нет, вы уверены, что справитесь сейчас с чужим магом? Может быть, позвать этина Кэльха?
— Он устал не меньше, а то и больше моего. Я сестру не лечил. И — нет, это мое дело, как нехина. Я справлюсь.
Пожалуй, скажи он такое перед тем, как обвинил и осудил Нурсу, это было бы неправдой. Но не сейчас. Сейчас в нем плескалась чужая сила, чужой гнев на посмевшего поднять руку на женщину, чужая ярость и желание справедливого возмездия. Кэльх не учил его этому, должно быть, считал пока не готовым к тому, что пламя может быть и темным, что огненный маг может собрать не только тепло людских душ. Ярость и гнев могут быть холодными, рассудочными. Но там, в зале, больше трех десятков людей пылали ими, и Аэно принял этот дар.
Глава 13
Отряд из замка вынесся галопом, пламя на факелах рвалось за ними огненными шлейфами, и Аэно мимолетно даже порадовался тому, что уже темно и пришлось прихватить огонь. Он приказал спешиться у начала ремесленной слободы, не шуметь. Спугнуть преступника не хотелось, такие крысы способны ускользнуть в малейшую щель. Трое солдат шли со стороны задних дворов, трое и старшина — с Аэно.— Нехин, вы только не убейте эту гниду, — глядя на то, как юный маг снимает с запасных факелов огонь, в его руках вытягивающийся в длинную пламенную обережь, попросил старшина.
— Нет, не убью. Я обещал старейшине Юуле, что за смерть его двоюродной сестры убийца при всем народе свои кишки шагами измерит, — отрешенно откликнулся Аэно.
В доме за закрытыми ставнями теплился очаг, неровно бился дымный огонь чужой жизни. Убийца не знал пока, что его жертвы живы и избежали уготованной им страшной участи. В дверь грохнул кулак старшины:
— Откройте, именем нехо.
За дверью воцарилась тишина, хотя до этого были слышны звуки: кто-то ходил, переставлял что-то… Воздух закрутился с тяжелым вздохом, Аэно открыл рот, чтобы крикнуть, предупредить, но не успел: дверь просто смело с петель, унесло, накрывая старшину и протащив почти до самого забора. Ветер рвался из пустого проема, расшвыривая людей, но притворявшийся простым горшечником маг появился не там, он попытался выскользнуть через окно чуть в стороне. Бесшумно распахнул ставни, даже успел мягко спрыгнуть на землю, собираясь рвануть прочь. Огненная обережь спутала ему ноги, второй конец захлестнул руки, самый кончик придушил, пережав горло.
Страница 56 из 113
