Фандом: Ориджиналы. Судьбу твою определяет множество условностей. Есть долг перед родом, перед людьми, живущими на землях майората, перед своей совестью. А еще есть долг перед землей, на которой ты родился и вырос. И, когда тебя разрывает надвое противоречие меж долгом и любовью, выбирать больно и безумно тяжело. Что ты выберешь, прощаясь с детством, нехин?
Добавить в моё избранное
418 мин, 39 сек 18021
Аэно сглотнул голодную слюну и повернул в широкий коридор, по которому уже сновали поварята, таща из кладовых продукты.
Соскользнувшая с локтя рука почему-то ощутилась опять слишком остро, как и то, что смутное тепло отодвинулось чуть в сторону — Кэльх отступил на положенное расстояние, теперь следуя за ведущим его учеником. Аэно только вздохнул, но никак иначе не посмел выразить свои чувства. Слишком долго в него вбивались понятия того, что должно и не должно делать нехину высокого рода.
— Доброе утро, этна Лаана.
В голосе не должно быть никакого особенного расположения — ни один нехо не снисходит к слугам, за работу им платят, и платят хорошо, этого довольно. Но Аэно с детства привык бегать на кухню, выпрашивая у этны Лааны булочки или сыр. Он никогда не наедался, хотя никто не собирался держать его впроголодь. Но этикет же, буря его раздери! «Нехину не пристало набивать живот до полной сытости, ибо если чувствуешь, что наелся — ты переел». Принимать подобное было необязательно, достаточно заучить и следовать правилам.
Дородная, похожая на пышную сдобную булочку, женщина обернулась к вошедшим, наклонила голову, покрытую хитро повязанным белоснежным платком, тая в глазах улыбку.
— И вам, нехин Аэно. Раненько вы сегодня проснулись.
— Поневоле — столько проспав. Доброго утра, этна. Я — этин Кэльх, учитель нехина, — огневик чуть поклонился, не так низко, как полагалось кланяться нанимателям, но как-то более тепло, что ли.
Кухарка окинула его внимательным взглядом, кивнула, и Аэно, который пристально следил за этим обменом приветствиями, понял: этне его учитель понравился. У нее, как уже успел он за свои шестнадцать лет заметить, было удивительное чутье на людей. Единственный раз она ошиблась, когда сочла, что зря ему в невесты выбрали Иринию. По этому поводу Аэно даже неделю дулся на нее и не приходил на кухню, пока этна Лаана сама не пришла к нему в комнату с блюдом горячих пирожков и кувшинчиком сладкого молока с ягодами.
Аэно вздохнул: повод их размолвки исчез сам собой. Настроение снова упало. Возможно, почувствовав это, возможно, оценив общий потрепанный вид, поесть им собрали быстро. Поваренок споро очистил от каких-то корзин и стопок посуды угол одного из столов у стены, чтобы никто никому не мешал, этна Лаана принесла целую миску разогретого жаркого и ополовиненный хлеб, тоже вчерашний, но на голодный желудок, да под молоко, еще холодное, с ледника, полный кувшин… Завтрак получился отменным, хотя Аэно чувствовал, что он словно в бездонную пропасть ухнул, хоть и подарил силы и чувство легкой сытости. Нет, от второго для них с учителем и первого для остальных завтрака он не откажется.
Кухня замка была, пожалуй, единственным местом, кроме комнаты самого Аэно, где не витали вездесущие сквозняки, было тепло и уютно. А еще тут были не такие высоченные потолки, как везде, и не гуляло лишь слегка приглушаемое гобеленами эхо. Вместо него кухонный зал полнился другими звуками, из которых Аэно четко выделял голос пламени в топках огромных печей. Обманчиво-послушное, мнимо-укрощенное, оно лизало донца котлов и кастрюль, довольно потрескивало, слизывая жир и капли масла со стенок, урчало, пожирая дрова, и сердито шипело и плевалось искрами, когда нерадивые поварята украдкой ссыпали в него шелуху и очистки, чтоб не выносить ведра в помойный резервуар.
— Молодец, — короткая похвала Кэльха вырвала из странного созерцательного состояния, заставив вскинуться. — Действительно слышишь. У кого в замке можно попросить дешевых свечей?
Огневик, уже тоже доевший свою порцию, сидел, расслаблено откинувшись на стену, и внимательно смотрел на Аэно.
— Попросить — ни у кого, а вот приказать можно любому из слуг, — губы Аэно лишь самую чуточку дрогнули, выдавая то, что приказывать он не особенно любил. — Правда, этин Намайо непременно явится узнать, с какой такой целью вам понадобились свечи, а потом доложит отцу. Но это ведь для обучения, я верно понимаю?
— Да. Пожжешь ты их немало, пока научишься силу контролировать. Так, — Кэльх побарабанил по столу кончиками пальцев, повел плечом, перекидывая за спину собранные в хвост волосы. Только что спокойный, неподвижный и расслабленный, сейчас он будто не мог усидеть на месте. Аэно смотрел на него с удивлением и пониманием: стоило еде немного провалиться, как захотелось пойти куда-нибудь, что-то сделать. Правда, сам он сдерживался от таких мелких движений усилием воли — неприлично же.
— Пошли, покажешь замок. Поищем место для тренировок, где пожар ничему не повредит.
Аэно с готовностью вскочил, тепло поблагодарил этну Лаану и нетерпеливо оглянулся, приглашая учителя следовать за собой. Нужное место он знал: одна из малых сторожевых башен, уже давно не использовавшаяся по прямому назначению. Кроме камня и металла, там ничего не было, а забираться на самую обзорную площадку, где были деревянные балки под крышей, точно незачем.
Соскользнувшая с локтя рука почему-то ощутилась опять слишком остро, как и то, что смутное тепло отодвинулось чуть в сторону — Кэльх отступил на положенное расстояние, теперь следуя за ведущим его учеником. Аэно только вздохнул, но никак иначе не посмел выразить свои чувства. Слишком долго в него вбивались понятия того, что должно и не должно делать нехину высокого рода.
— Доброе утро, этна Лаана.
В голосе не должно быть никакого особенного расположения — ни один нехо не снисходит к слугам, за работу им платят, и платят хорошо, этого довольно. Но Аэно с детства привык бегать на кухню, выпрашивая у этны Лааны булочки или сыр. Он никогда не наедался, хотя никто не собирался держать его впроголодь. Но этикет же, буря его раздери! «Нехину не пристало набивать живот до полной сытости, ибо если чувствуешь, что наелся — ты переел». Принимать подобное было необязательно, достаточно заучить и следовать правилам.
Дородная, похожая на пышную сдобную булочку, женщина обернулась к вошедшим, наклонила голову, покрытую хитро повязанным белоснежным платком, тая в глазах улыбку.
— И вам, нехин Аэно. Раненько вы сегодня проснулись.
— Поневоле — столько проспав. Доброго утра, этна. Я — этин Кэльх, учитель нехина, — огневик чуть поклонился, не так низко, как полагалось кланяться нанимателям, но как-то более тепло, что ли.
Кухарка окинула его внимательным взглядом, кивнула, и Аэно, который пристально следил за этим обменом приветствиями, понял: этне его учитель понравился. У нее, как уже успел он за свои шестнадцать лет заметить, было удивительное чутье на людей. Единственный раз она ошиблась, когда сочла, что зря ему в невесты выбрали Иринию. По этому поводу Аэно даже неделю дулся на нее и не приходил на кухню, пока этна Лаана сама не пришла к нему в комнату с блюдом горячих пирожков и кувшинчиком сладкого молока с ягодами.
Аэно вздохнул: повод их размолвки исчез сам собой. Настроение снова упало. Возможно, почувствовав это, возможно, оценив общий потрепанный вид, поесть им собрали быстро. Поваренок споро очистил от каких-то корзин и стопок посуды угол одного из столов у стены, чтобы никто никому не мешал, этна Лаана принесла целую миску разогретого жаркого и ополовиненный хлеб, тоже вчерашний, но на голодный желудок, да под молоко, еще холодное, с ледника, полный кувшин… Завтрак получился отменным, хотя Аэно чувствовал, что он словно в бездонную пропасть ухнул, хоть и подарил силы и чувство легкой сытости. Нет, от второго для них с учителем и первого для остальных завтрака он не откажется.
Кухня замка была, пожалуй, единственным местом, кроме комнаты самого Аэно, где не витали вездесущие сквозняки, было тепло и уютно. А еще тут были не такие высоченные потолки, как везде, и не гуляло лишь слегка приглушаемое гобеленами эхо. Вместо него кухонный зал полнился другими звуками, из которых Аэно четко выделял голос пламени в топках огромных печей. Обманчиво-послушное, мнимо-укрощенное, оно лизало донца котлов и кастрюль, довольно потрескивало, слизывая жир и капли масла со стенок, урчало, пожирая дрова, и сердито шипело и плевалось искрами, когда нерадивые поварята украдкой ссыпали в него шелуху и очистки, чтоб не выносить ведра в помойный резервуар.
— Молодец, — короткая похвала Кэльха вырвала из странного созерцательного состояния, заставив вскинуться. — Действительно слышишь. У кого в замке можно попросить дешевых свечей?
Огневик, уже тоже доевший свою порцию, сидел, расслаблено откинувшись на стену, и внимательно смотрел на Аэно.
— Попросить — ни у кого, а вот приказать можно любому из слуг, — губы Аэно лишь самую чуточку дрогнули, выдавая то, что приказывать он не особенно любил. — Правда, этин Намайо непременно явится узнать, с какой такой целью вам понадобились свечи, а потом доложит отцу. Но это ведь для обучения, я верно понимаю?
— Да. Пожжешь ты их немало, пока научишься силу контролировать. Так, — Кэльх побарабанил по столу кончиками пальцев, повел плечом, перекидывая за спину собранные в хвост волосы. Только что спокойный, неподвижный и расслабленный, сейчас он будто не мог усидеть на месте. Аэно смотрел на него с удивлением и пониманием: стоило еде немного провалиться, как захотелось пойти куда-нибудь, что-то сделать. Правда, сам он сдерживался от таких мелких движений усилием воли — неприлично же.
— Пошли, покажешь замок. Поищем место для тренировок, где пожар ничему не повредит.
Аэно с готовностью вскочил, тепло поблагодарил этну Лаану и нетерпеливо оглянулся, приглашая учителя следовать за собой. Нужное место он знал: одна из малых сторожевых башен, уже давно не использовавшаяся по прямому назначению. Кроме камня и металла, там ничего не было, а забираться на самую обзорную площадку, где были деревянные балки под крышей, точно незачем.
Страница 6 из 113
