Фандом: Ориджиналы. Судьбу твою определяет множество условностей. Есть долг перед родом, перед людьми, живущими на землях майората, перед своей совестью. А еще есть долг перед землей, на которой ты родился и вырос. И, когда тебя разрывает надвое противоречие меж долгом и любовью, выбирать больно и безумно тяжело. Что ты выберешь, прощаясь с детством, нехин?
Добавить в моё избранное
418 мин, 39 сек 18166
— Нэх Кэльх Хранитель, — тот чуть поклонился, опять не назвав имени рода, но ясно дав понять: он — вполне достойный противник, раз уж заслужил прозвище.
Нехин Леам довольным не выглядел, и Аэно прекрасно понимал, отчего: одно дело — вдоволь покуражиться над едва принявшим силу мальчишкой, и совсем иное — когда на тренировочную арену выходит гораздо более опытный учитель этого мальчишки. Нехин не боялся, он был дома, здесь всюду была вода, он буквально купался в своей Стихии, но все же опасался. А вот Аэно боялся за Кэльха. Потому что, несмотря на почти год, прожитый с ним бок о бок, не знал всей его мощи и не мог представить, хватит ли ее, чтобы сразиться в чужом месте силы. Даже если это будет всего лишь тренировочный поединок — все равно боялся.
И испугался еще сильнее, когда отошедшие к камину поединщики поклонились друг другу, и Кэльх вытянул из пламени… Нет, даже не те шарики, которыми закидал Аэно в первую их тренировку. На плаще не вспыхнули перья, не взвилась из камина огненная птица, вместо этого Кэльх собрал пламя в банальный кнут, который хоть и держал вполне умело, но… Аэно видел: это не то оружие, к которому учитель привык.
Да что вообще происходит?! А если даже он, недоросль пока еще шестнадцати весен от роду, это видел, то нехину Леаму слабость противника была еще более очевидна. Вода взвилась из прорезанных в полу канавок, свиваясь в руках водника в небольшой овальный щит и трезубец. И это было явно любимое, привычное до малейшего движения, выверенное до ноготка длины оружие. Так же как и любое оружие любого мага, проводник его силы.
Поединок начался, и наблюдать стало проблематично: кончик хлыста на пробу щелкнул по щиту, выбивая облачко пара, и этого пара становилось все больше, трезубец прижал кнутовище, то дернулось назад, теряя кусок пламени, тут же добавивший туману. Вскоре завеса повисла столь густая, что и видно ничего не было: шипела, испаряясь, вода, почти жалобно трещал огонь, в дымке метались фигуры — кажется, водник загонял Кэльха к камину. Поразмыслить Аэно было некогда, он старался хотя бы по смазанным движениям что-то понять. В принципе, привычный к туманам родного Эфара, он, как и нехо Аирэн, видел достаточно хорошо, чтобы уразуметь: Кэльх не использовал и половины тех ухваток, которым сам же обучал. Это царапнуло, и он пообещал себе непременно обдумать такое поведение учителя. Пока же он не понимал, зачем нехин Леам буквально толкает своего противника к источнику его силы. Но финал схватки все расставил по местам. Внезапно вздыбившаяся за спиной водника волна обтекла его и всей мощью шарахнула по Кэльху, вбивая его в стену и одновременно заливая камин.
На плечо легла, нет, в плечо вцепилась отцовская рука, удерживая юного огневика на месте.
— Аэно, нет.
Вместо ответа тот ожег нехо Аирэна таким взглядом, что суровый и могущественный маг Воздуха невольно подавился следующими словами и отпустил сына. Аэно подлетел к Кэльху, лежащему у стены без движения, уже почти привычным жестом коснулся его шеи, ища пульс, направляя за неимением иных источников собственное тепло в его тело. Помогло: почти тут же Кэльх закашлялся, с трудом набирая в грудь воздуха, и открыл глаза. Обнаружив рядом Аэно, хотел было что-то сказать, но передумал, на них и так, кажется, смотрели все. Поднялся на ноги, цепляясь за плечо ученика и стену, каким-то чудом умудрился поклониться чуть брезгливо взирающему на это нехину Леаму.
— Надеюсь, поединок вас удовлетворил?
Тот ухмыльнулся, как акула, которой удалось неплохо подзакусить жирным тюленем.
— Вполне, этин. Вполне.
— Что ж, тогда мы откланяемся, — прозвучал голос, от которого мигом ледяной росой опал весь оставшийся туман, а по плитам пола принялся расползаться узорчатый иней.
Аэно про себя решил, что непременно поблагодарит отца за то, что встал на их сторону и позволил уйти. А пока надо было поддержать еще не до конца пришедшего в себя после удара Кэльха и попытаться высушить насквозь промокшую одежду. Потому что высовываться в таком виде на улицу… Аэно боялся, что учитель и вовсе не доедет, но на лошадь тот взбирался уже более-менее уверенно, и только по прибытию в поместье коротко поклонился нехо Аирэну:
— Боюсь, мне нужно прилечь, нехо.
— Идите. Сын, помоги учителю добраться до его комнаты и проследи, чтобы слуги предоставили ему горячую ванну и все, что понадобится.
Аэно был готов наплевать на этикет и расцеловать отца, только что своим приказом позволившего ему, не роняя чести, позаботиться о Кэльхе. Но, конечно же, не сделал этого, только поклонился со всем почтением сына к родителю и поспешил заняться нуждами учителя. Потому что, по-хорошему, этот самый этикет предписывал сейчас оставить Кэльха на попечении других слуг, здесь, в столице, относящихся к огневику весьма неодобрительно. И идти вместе с отцом на семейный обед, они прибыли как раз ко времени.
Нехин Леам довольным не выглядел, и Аэно прекрасно понимал, отчего: одно дело — вдоволь покуражиться над едва принявшим силу мальчишкой, и совсем иное — когда на тренировочную арену выходит гораздо более опытный учитель этого мальчишки. Нехин не боялся, он был дома, здесь всюду была вода, он буквально купался в своей Стихии, но все же опасался. А вот Аэно боялся за Кэльха. Потому что, несмотря на почти год, прожитый с ним бок о бок, не знал всей его мощи и не мог представить, хватит ли ее, чтобы сразиться в чужом месте силы. Даже если это будет всего лишь тренировочный поединок — все равно боялся.
И испугался еще сильнее, когда отошедшие к камину поединщики поклонились друг другу, и Кэльх вытянул из пламени… Нет, даже не те шарики, которыми закидал Аэно в первую их тренировку. На плаще не вспыхнули перья, не взвилась из камина огненная птица, вместо этого Кэльх собрал пламя в банальный кнут, который хоть и держал вполне умело, но… Аэно видел: это не то оружие, к которому учитель привык.
Да что вообще происходит?! А если даже он, недоросль пока еще шестнадцати весен от роду, это видел, то нехину Леаму слабость противника была еще более очевидна. Вода взвилась из прорезанных в полу канавок, свиваясь в руках водника в небольшой овальный щит и трезубец. И это было явно любимое, привычное до малейшего движения, выверенное до ноготка длины оружие. Так же как и любое оружие любого мага, проводник его силы.
Поединок начался, и наблюдать стало проблематично: кончик хлыста на пробу щелкнул по щиту, выбивая облачко пара, и этого пара становилось все больше, трезубец прижал кнутовище, то дернулось назад, теряя кусок пламени, тут же добавивший туману. Вскоре завеса повисла столь густая, что и видно ничего не было: шипела, испаряясь, вода, почти жалобно трещал огонь, в дымке метались фигуры — кажется, водник загонял Кэльха к камину. Поразмыслить Аэно было некогда, он старался хотя бы по смазанным движениям что-то понять. В принципе, привычный к туманам родного Эфара, он, как и нехо Аирэн, видел достаточно хорошо, чтобы уразуметь: Кэльх не использовал и половины тех ухваток, которым сам же обучал. Это царапнуло, и он пообещал себе непременно обдумать такое поведение учителя. Пока же он не понимал, зачем нехин Леам буквально толкает своего противника к источнику его силы. Но финал схватки все расставил по местам. Внезапно вздыбившаяся за спиной водника волна обтекла его и всей мощью шарахнула по Кэльху, вбивая его в стену и одновременно заливая камин.
На плечо легла, нет, в плечо вцепилась отцовская рука, удерживая юного огневика на месте.
— Аэно, нет.
Вместо ответа тот ожег нехо Аирэна таким взглядом, что суровый и могущественный маг Воздуха невольно подавился следующими словами и отпустил сына. Аэно подлетел к Кэльху, лежащему у стены без движения, уже почти привычным жестом коснулся его шеи, ища пульс, направляя за неимением иных источников собственное тепло в его тело. Помогло: почти тут же Кэльх закашлялся, с трудом набирая в грудь воздуха, и открыл глаза. Обнаружив рядом Аэно, хотел было что-то сказать, но передумал, на них и так, кажется, смотрели все. Поднялся на ноги, цепляясь за плечо ученика и стену, каким-то чудом умудрился поклониться чуть брезгливо взирающему на это нехину Леаму.
— Надеюсь, поединок вас удовлетворил?
Тот ухмыльнулся, как акула, которой удалось неплохо подзакусить жирным тюленем.
— Вполне, этин. Вполне.
— Что ж, тогда мы откланяемся, — прозвучал голос, от которого мигом ледяной росой опал весь оставшийся туман, а по плитам пола принялся расползаться узорчатый иней.
Аэно про себя решил, что непременно поблагодарит отца за то, что встал на их сторону и позволил уйти. А пока надо было поддержать еще не до конца пришедшего в себя после удара Кэльха и попытаться высушить насквозь промокшую одежду. Потому что высовываться в таком виде на улицу… Аэно боялся, что учитель и вовсе не доедет, но на лошадь тот взбирался уже более-менее уверенно, и только по прибытию в поместье коротко поклонился нехо Аирэну:
— Боюсь, мне нужно прилечь, нехо.
— Идите. Сын, помоги учителю добраться до его комнаты и проследи, чтобы слуги предоставили ему горячую ванну и все, что понадобится.
Аэно был готов наплевать на этикет и расцеловать отца, только что своим приказом позволившего ему, не роняя чести, позаботиться о Кэльхе. Но, конечно же, не сделал этого, только поклонился со всем почтением сына к родителю и поспешил заняться нуждами учителя. Потому что, по-хорошему, этот самый этикет предписывал сейчас оставить Кэльха на попечении других слуг, здесь, в столице, относящихся к огневику весьма неодобрительно. И идти вместе с отцом на семейный обед, они прибыли как раз ко времени.
Страница 67 из 113
