Фандом: Ориджиналы. Судьбу твою определяет множество условностей. Есть долг перед родом, перед людьми, живущими на землях майората, перед своей совестью. А еще есть долг перед землей, на которой ты родился и вырос. И, когда тебя разрывает надвое противоречие меж долгом и любовью, выбирать больно и безумно тяжело. Что ты выберешь, прощаясь с детством, нехин?
Добавить в моё избранное
418 мин, 39 сек 18171
— Отвечай, — Кэльх сжал руки нейхини, — ты знала о планах родителей?
— Нет.
Пламя, окутавшее уже обе фигуры, потемнело, наливаясь странным черным светом.
— Лжешь, — бесстрастно сообщил Кэльх.
Нейха моргнула, потом как-то подобралась, упрямо выпятила подбородок. Теперь в ней чувствовалась древняя кровь, она чеканила слова, выверяя их, чтобы не быть снова обвиненной во лжи.
— Я не знала о готовящихся убийствах. Лишь о скором вдовстве нехо Аирэна и планах отца на наше замужество.
— Правда, — пламя осталось чистым. — Чей ребенок в твоем чреве?
— Младшего нехина рода анн-Матонаи!
Вода во рве забурлила, но Стражи не дремали, а уж их право ограничить свободу любого из Круга, перешедшего определенный предел, было вписано в закон кровью. Так что место нехо анн-Матонаи словно отгородило прозрачным вихрем, непреодолимой преградой испаряющего любую воду горячего ветра, которая пропала не раньше, чем нехо взял себя в руки, а свою силу под жесткий контроль.
Слова нейхини анн-Мальма произвели зримый эффект — кто-то явно злорадствовал, кто-то просто опешил, кто-то откровенно злился: Аэно, присмотревшись, узнал отца своей бывшей невесты. Уж не на младшего ли нехина анн-Матонаи у него были планы? Очень может быть, что Иринию собирались выдать замуж за него, раз не вышло с родом анн-Теалья анн-Эфар.
— Зачем ты сделала это? — подождав, пока все стихнет, продолжил допрос Кэльх.
— Потому что мне уже тридцать четыре года, а я до сих пор не имею ни семьи, ни детей. Потому что я устала улыбаться тем, кому и даром не нужна, по указке отца. Потому что я должна была пойти супругой к тому, кто меня и видеть бы рядом не захотел! Так пусть хоть ребенок будет от любимого…
— Любимого?! — буквально прошипел, как вода на раскаленной сковороде, нехо анн-Матонаи. И приказал одному из Стражей привести означенного младшего нехина. Пришлось ждать, пока водника найдут и приведут в Круг.
Хорошо, это случилось быстро: Аэно начал замечать, как подрагивают руки учителя, по-прежнему сжимавшего ладони нейхини. Чем бы ни был этот Чистый Огонь, кажется, держать его было не легче обычного, тем более в месте чужой силы. Похоже, придется Кэльху снова отсыпаться и отпаиваться медово-бальзамной водой, благо, и то, и другое Аэно прихватил с собой.
Стража привела нехина, Аэно помнил юношу, мельком виденного в поместье анн-Матонаи. Сейчас на его лице не отразилось чувств, но искреннюю тревогу и заботу, полыхнувшую в душе, когда увидел нейхини анн-Мальма рядом с огневиком, да еще и объятую чужой и чуждой силой, Аэно разглядел с легкостью. И к Кэльху, протянувшему навстречу одну руку, нехин шагнул без опаски, крепко сжимая горящую ладонь.
— Ты знаешь, чьего ребенка носит эта женщина?
— Знаю. Моего. И при Круге говорю: кем бы она ни была, какому бы роду ни принадлежала — я хочу взять её в жены! — отчеканил тот, глядя в лицо отцу.
Нехо анн-Матонаи задохнулся, пару мгновений просто разевал рот, как вытащенная из воды рыба, а потом, разом отбросив весь этикет и все, что заставляло простой люд считать нехо элитой, избранниками самих Стихий, зашипел, исходя какой-то черной злобой:
— Властью нехо, старшего в Чистейшем роду анн-Матонаи, отрекаюсь от своей крови в тебе, Теиль, лишаю имени рода и прав нехина!
Буквально все в зале ощутили, как натянулась тонкая струна между ним и юношей, ставшим белее морской пены. И выросший в руке нехо трезубец, очертив сияющий круг перед ним, разорвал эту струну.
Пошатнувшегося юношу поддержал Кэльх.
— Круг, ответьте… Виновна ли нейхини анн-Мальма в деяниях своего отца, о которых не знала?
— Не виновна, — надо отдать должное, Голос Круга остался бесстрастен и даже справедлив.
— Нехо и нейха анн-Мальма проговорены к казни. Я — единственный старший родич рода анн-Мальма из присутствующих здесь. И я, нэх Кэльх Солнечный Хранитель, говорю: Чистым Огнем да будет скреплен этот брак!
Пламя взвилось вверх ярким белым языком, охватило всех троих, опало — Кэльх уже отступал назад, оставив отныне супругов сжимать друг друга в объятьях.
— Теиль, тебе я поручаю заботу о землях Льяма. Тебе и твоему новому роду оживлять их. Я нарекаю твой род анн-Эвоэна, «Возрождающий». Я сказал. Круг, — Кэльх поклонился, возвращаясь на свое место, — у меня больше нет возражений.
У Круга тоже не было возражений. Аэно видел, чувствовал: если бы Кэльх не призвал этот самый Чистый Огонь, чем бы он ни был, неискаженной заклятьями Стихией или как раз таки заклятьем высшего уровня, у Круга нашлось бы тысяча тысяч слов против. Но сейчас все нехо молчали, словно онемев. Первым поднялся нехо Аирэн, вскинул руку:
— Свидетельствую рождение нового рода. Да благословят Стихии ваш брак.
Это тоже было нарушение привычного хода вещей, никто ранее не произносил эту ритуальную фразу вот так.
— Нет.
Пламя, окутавшее уже обе фигуры, потемнело, наливаясь странным черным светом.
— Лжешь, — бесстрастно сообщил Кэльх.
Нейха моргнула, потом как-то подобралась, упрямо выпятила подбородок. Теперь в ней чувствовалась древняя кровь, она чеканила слова, выверяя их, чтобы не быть снова обвиненной во лжи.
— Я не знала о готовящихся убийствах. Лишь о скором вдовстве нехо Аирэна и планах отца на наше замужество.
— Правда, — пламя осталось чистым. — Чей ребенок в твоем чреве?
— Младшего нехина рода анн-Матонаи!
Вода во рве забурлила, но Стражи не дремали, а уж их право ограничить свободу любого из Круга, перешедшего определенный предел, было вписано в закон кровью. Так что место нехо анн-Матонаи словно отгородило прозрачным вихрем, непреодолимой преградой испаряющего любую воду горячего ветра, которая пропала не раньше, чем нехо взял себя в руки, а свою силу под жесткий контроль.
Слова нейхини анн-Мальма произвели зримый эффект — кто-то явно злорадствовал, кто-то просто опешил, кто-то откровенно злился: Аэно, присмотревшись, узнал отца своей бывшей невесты. Уж не на младшего ли нехина анн-Матонаи у него были планы? Очень может быть, что Иринию собирались выдать замуж за него, раз не вышло с родом анн-Теалья анн-Эфар.
— Зачем ты сделала это? — подождав, пока все стихнет, продолжил допрос Кэльх.
— Потому что мне уже тридцать четыре года, а я до сих пор не имею ни семьи, ни детей. Потому что я устала улыбаться тем, кому и даром не нужна, по указке отца. Потому что я должна была пойти супругой к тому, кто меня и видеть бы рядом не захотел! Так пусть хоть ребенок будет от любимого…
— Любимого?! — буквально прошипел, как вода на раскаленной сковороде, нехо анн-Матонаи. И приказал одному из Стражей привести означенного младшего нехина. Пришлось ждать, пока водника найдут и приведут в Круг.
Хорошо, это случилось быстро: Аэно начал замечать, как подрагивают руки учителя, по-прежнему сжимавшего ладони нейхини. Чем бы ни был этот Чистый Огонь, кажется, держать его было не легче обычного, тем более в месте чужой силы. Похоже, придется Кэльху снова отсыпаться и отпаиваться медово-бальзамной водой, благо, и то, и другое Аэно прихватил с собой.
Стража привела нехина, Аэно помнил юношу, мельком виденного в поместье анн-Матонаи. Сейчас на его лице не отразилось чувств, но искреннюю тревогу и заботу, полыхнувшую в душе, когда увидел нейхини анн-Мальма рядом с огневиком, да еще и объятую чужой и чуждой силой, Аэно разглядел с легкостью. И к Кэльху, протянувшему навстречу одну руку, нехин шагнул без опаски, крепко сжимая горящую ладонь.
— Ты знаешь, чьего ребенка носит эта женщина?
— Знаю. Моего. И при Круге говорю: кем бы она ни была, какому бы роду ни принадлежала — я хочу взять её в жены! — отчеканил тот, глядя в лицо отцу.
Нехо анн-Матонаи задохнулся, пару мгновений просто разевал рот, как вытащенная из воды рыба, а потом, разом отбросив весь этикет и все, что заставляло простой люд считать нехо элитой, избранниками самих Стихий, зашипел, исходя какой-то черной злобой:
— Властью нехо, старшего в Чистейшем роду анн-Матонаи, отрекаюсь от своей крови в тебе, Теиль, лишаю имени рода и прав нехина!
Буквально все в зале ощутили, как натянулась тонкая струна между ним и юношей, ставшим белее морской пены. И выросший в руке нехо трезубец, очертив сияющий круг перед ним, разорвал эту струну.
Пошатнувшегося юношу поддержал Кэльх.
— Круг, ответьте… Виновна ли нейхини анн-Мальма в деяниях своего отца, о которых не знала?
— Не виновна, — надо отдать должное, Голос Круга остался бесстрастен и даже справедлив.
— Нехо и нейха анн-Мальма проговорены к казни. Я — единственный старший родич рода анн-Мальма из присутствующих здесь. И я, нэх Кэльх Солнечный Хранитель, говорю: Чистым Огнем да будет скреплен этот брак!
Пламя взвилось вверх ярким белым языком, охватило всех троих, опало — Кэльх уже отступал назад, оставив отныне супругов сжимать друг друга в объятьях.
— Теиль, тебе я поручаю заботу о землях Льяма. Тебе и твоему новому роду оживлять их. Я нарекаю твой род анн-Эвоэна, «Возрождающий». Я сказал. Круг, — Кэльх поклонился, возвращаясь на свое место, — у меня больше нет возражений.
У Круга тоже не было возражений. Аэно видел, чувствовал: если бы Кэльх не призвал этот самый Чистый Огонь, чем бы он ни был, неискаженной заклятьями Стихией или как раз таки заклятьем высшего уровня, у Круга нашлось бы тысяча тысяч слов против. Но сейчас все нехо молчали, словно онемев. Первым поднялся нехо Аирэн, вскинул руку:
— Свидетельствую рождение нового рода. Да благословят Стихии ваш брак.
Это тоже было нарушение привычного хода вещей, никто ранее не произносил эту ритуальную фразу вот так.
Страница 72 из 113
