Фандом: Ориджиналы. Судьбу твою определяет множество условностей. Есть долг перед родом, перед людьми, живущими на землях майората, перед своей совестью. А еще есть долг перед землей, на которой ты родился и вырос. И, когда тебя разрывает надвое противоречие меж долгом и любовью, выбирать больно и безумно тяжело. Что ты выберешь, прощаясь с детством, нехин?
Добавить в моё избранное
418 мин, 39 сек 18177
Аэно пару секунд растерянно смотрел на него, потом как-то очень бережно взял за запястья, потянул, вынуждая отнять руки от едва расчесанных волос.
— А у вас не так? Ну, да, верно все, супруги ложатся в постель, чтобы зачать дитя. Столько раз, сколько потребуется для этого. В длинных сорочках, ну, специальных таких, с дырочками, чтоб не коснуться чужого тела, не причинить лишнее неудобство. Это ведь в самом деле неудобно: касаясь другого мага воздуха, ты путаешь его ветра. Только если любят друг друга, или если один супруг маг, а второй нет, ветра не спутаются, и можно даже обнять, как отец матушку обнимает.
— Огонь — это огонь, какие для него могут быть преграды? — еще слегка нервно откликнулся Кэльх, с трудом подавив смешок — видно, представил эти самые сорочки. — И у земляных таких проблем нет, а уж водникам сами Стихии велели сливаться в одно… Аэно, не красней, ничего такого в этом нет. Просто выкинь действительно из головы воздушную дурь, она тебе только навредит. Помнишь, что я тебе сказал в первый день?
— Мы — другие… Да, помню. Но все равно не умею я, — Аэно снова заполыхал румянцем. — И «веселого дома» в Иннуате нет, да я и не пошел бы туда, стыдно…
— Вообще-то я о том, что «если тебе что-то хочется, но ты не знаешь, можно ли это — спроси меня», — процитировал Кэльх. — Успокойся, Аэно, никуда я тебя не потащу. А умение… Поверь, уж этому научишься быстро! Главное не переусердствуй потом. И хватит уже вспыхивать от любого моего слова, как ты в Темных землях-то будешь?
— Не знаю. Вообще не представляю, как я там буду… — голос с каждым словом все понижался, падал до чуть слышного, почти одними губами, сказанного: — … без тебя…
— Аэно… — получилось больше похоже на длинный выдох. Кэльх пересел на ступеньку выше, обнял его, чуть покачиваясь, успокаивая. — Рысенок-Аэнья… Успокойся. Никто тебя в клетку не запрет и тяжелый ошейник на шею не повесит.
Рубаха на плече как-то странно прилипла к коже. Аэно тихо-тихо дышал, только сердце колотилось так сильно, что в ладонь отдавались частые удары.
— Тише, Аэнья, тише… — Кэльх гладил по спутанным волосам, проводя рукой с нажимом, чтобы почувствовал, понял. — Я не знаю, как повернется. Просто не знаю, что потребует от тебя и от меня наш долг. Но если смогу — буду хотя бы навещать.
— Не надо, — Аэно отстранился, глянул покрасневшими глазами в мокрых ресницах, но повторил твердо: — Не надо. Будет только хуже обоим. Прости, — поднялся и пошел к двери, прямой и строгий.
— Это ты меня прости, — тихо донеслось вслед.
— Что случилось с Аэно?
— Вы о его затворничестве? — уточнил Кэльх.
Случиться, действительно, случилось, после того разговора Аэно ходил сам не свой. Как раньше тянулся к учителю, так теперь сбегал от встреч, буквально прячась по углам замка и запираясь в своей комнате. Не то чтобы Кэльх туда рвался, просто слышал, как Ниилела ноет под дверью, уговаривая брата открыть.
— Именно. Так что? — требовательно повторил нехо Аирэн, резким жестом почти приказывая сесть и садясь в свое кресло.
— Что-что… — Кэльх скрипнул ножками стула, волоком перетащив его от камина к столу. — Понимание, что через год ему уезжать. А я даже рядом быть не смогу.
Нехо вздохнул, и ветер за окном так же вздохнул и чуть унялся.
— Аэно… Он другой с самого детства, с младенчества, я бы сказал. Видно, уже тогда его выбрал Огонь, Испытание было только зримым знаком всем вокруг и пробуждением его сил. Непоседа тот еще, вот Айто был обычным, как все мои сестры, сколько я помню. А Аэно всегда лип к рукам, норовил на колени забраться, прижаться… Леата ему потакала, обнимала, но ей простительно, она женщина и не маг, а я… Мне просто тяжело было. Вот и отстранял, наказывал. Думал — перерастет, повыветрится дурь из головы, воспитаю в рамках Кодекса.
— Нехо Аирэн… — вкрадчиво поинтересовался Кэльх. — Можно взглянуть на этот ваш… Кодекс? Желательно, на копию, я не уверен, что он уцелеет.
— А что с ним не так? — удивился, хотя и несколько отстраненно, нехо, но все же поднялся, открыл один из шкафов, достал толстенную, переплетенную в голубой сафьян, книгу. — Это копия, такие есть у каждого члена семьи.
— Хочу узнать, какую еще дурь вычитал Аэно, — на книгу Кэльх взглянул так, что сразу стало ясно: быть ей в лучшем случае растопкой, в худшем — сразу пеплом. — У него половина переживаний из-за этого, нехо. Нет, вру, треть. Вторая треть — ваше воспитание. И только треть — реальные беды.
— О первом прочтете сами, а вот о двух последних третях — подробнее.
— А у вас не так? Ну, да, верно все, супруги ложатся в постель, чтобы зачать дитя. Столько раз, сколько потребуется для этого. В длинных сорочках, ну, специальных таких, с дырочками, чтоб не коснуться чужого тела, не причинить лишнее неудобство. Это ведь в самом деле неудобно: касаясь другого мага воздуха, ты путаешь его ветра. Только если любят друг друга, или если один супруг маг, а второй нет, ветра не спутаются, и можно даже обнять, как отец матушку обнимает.
— Огонь — это огонь, какие для него могут быть преграды? — еще слегка нервно откликнулся Кэльх, с трудом подавив смешок — видно, представил эти самые сорочки. — И у земляных таких проблем нет, а уж водникам сами Стихии велели сливаться в одно… Аэно, не красней, ничего такого в этом нет. Просто выкинь действительно из головы воздушную дурь, она тебе только навредит. Помнишь, что я тебе сказал в первый день?
— Мы — другие… Да, помню. Но все равно не умею я, — Аэно снова заполыхал румянцем. — И «веселого дома» в Иннуате нет, да я и не пошел бы туда, стыдно…
— Вообще-то я о том, что «если тебе что-то хочется, но ты не знаешь, можно ли это — спроси меня», — процитировал Кэльх. — Успокойся, Аэно, никуда я тебя не потащу. А умение… Поверь, уж этому научишься быстро! Главное не переусердствуй потом. И хватит уже вспыхивать от любого моего слова, как ты в Темных землях-то будешь?
— Не знаю. Вообще не представляю, как я там буду… — голос с каждым словом все понижался, падал до чуть слышного, почти одними губами, сказанного: — … без тебя…
— Аэно… — получилось больше похоже на длинный выдох. Кэльх пересел на ступеньку выше, обнял его, чуть покачиваясь, успокаивая. — Рысенок-Аэнья… Успокойся. Никто тебя в клетку не запрет и тяжелый ошейник на шею не повесит.
Рубаха на плече как-то странно прилипла к коже. Аэно тихо-тихо дышал, только сердце колотилось так сильно, что в ладонь отдавались частые удары.
— Тише, Аэнья, тише… — Кэльх гладил по спутанным волосам, проводя рукой с нажимом, чтобы почувствовал, понял. — Я не знаю, как повернется. Просто не знаю, что потребует от тебя и от меня наш долг. Но если смогу — буду хотя бы навещать.
— Не надо, — Аэно отстранился, глянул покрасневшими глазами в мокрых ресницах, но повторил твердо: — Не надо. Будет только хуже обоим. Прости, — поднялся и пошел к двери, прямой и строгий.
— Это ты меня прости, — тихо донеслось вслед.
Глава 17
Вызов к нехо Аирэну до странности напоминал тот, весенний, после Малой медовой ярмарки. За наглухо закрытым окном бесился ветер, швырял целые сугробы в хрустальные пластины фрамуг. И сам нехо был явно не в духе, так что начал без предисловий с вопроса в лоб:— Что случилось с Аэно?
— Вы о его затворничестве? — уточнил Кэльх.
Случиться, действительно, случилось, после того разговора Аэно ходил сам не свой. Как раньше тянулся к учителю, так теперь сбегал от встреч, буквально прячась по углам замка и запираясь в своей комнате. Не то чтобы Кэльх туда рвался, просто слышал, как Ниилела ноет под дверью, уговаривая брата открыть.
— Именно. Так что? — требовательно повторил нехо Аирэн, резким жестом почти приказывая сесть и садясь в свое кресло.
— Что-что… — Кэльх скрипнул ножками стула, волоком перетащив его от камина к столу. — Понимание, что через год ему уезжать. А я даже рядом быть не смогу.
Нехо вздохнул, и ветер за окном так же вздохнул и чуть унялся.
— Аэно… Он другой с самого детства, с младенчества, я бы сказал. Видно, уже тогда его выбрал Огонь, Испытание было только зримым знаком всем вокруг и пробуждением его сил. Непоседа тот еще, вот Айто был обычным, как все мои сестры, сколько я помню. А Аэно всегда лип к рукам, норовил на колени забраться, прижаться… Леата ему потакала, обнимала, но ей простительно, она женщина и не маг, а я… Мне просто тяжело было. Вот и отстранял, наказывал. Думал — перерастет, повыветрится дурь из головы, воспитаю в рамках Кодекса.
— Нехо Аирэн… — вкрадчиво поинтересовался Кэльх. — Можно взглянуть на этот ваш… Кодекс? Желательно, на копию, я не уверен, что он уцелеет.
— А что с ним не так? — удивился, хотя и несколько отстраненно, нехо, но все же поднялся, открыл один из шкафов, достал толстенную, переплетенную в голубой сафьян, книгу. — Это копия, такие есть у каждого члена семьи.
— Хочу узнать, какую еще дурь вычитал Аэно, — на книгу Кэльх взглянул так, что сразу стало ясно: быть ей в лучшем случае растопкой, в худшем — сразу пеплом. — У него половина переживаний из-за этого, нехо. Нет, вру, треть. Вторая треть — ваше воспитание. И только треть — реальные беды.
— О первом прочтете сами, а вот о двух последних третях — подробнее.
Страница 78 из 113
