Фандом: Ориджиналы. Судьбу твою определяет множество условностей. Есть долг перед родом, перед людьми, живущими на землях майората, перед своей совестью. А еще есть долг перед землей, на которой ты родился и вырос. И, когда тебя разрывает надвое противоречие меж долгом и любовью, выбирать больно и безумно тяжело. Что ты выберешь, прощаясь с детством, нехин?
Добавить в моё избранное
418 мин, 39 сек 18178
Хотелось бы, знаете, чтоб мой третий сын, если родится с Огнем в крови, был воспитан без ошибок, — нахмурился нехо.
— Если вы беспокоитесь о чести Аэно — то не стоит. Честь рода он тоже не посрамит. Ошибки… Ошибки вы делаете, видя в нем еще одного воздушника. Как тогда, когда пытались рассорить с домом. Аэно намного проще будет уехать, знай он, что здесь все хорошо, что он не оставляет за спиной нерешенных проблем и холода.
— Но я не знаю иного воспитания, — говорил Аирэн спокойно, вот только Кэльх уже прекрасно научился читать по его лицу и по тому, как рвутся потоки ветра, обуревающие нехо чувства. Сейчас тот был растерян и подавлен осознанием своих промахов, того, что не умеет их исправлять и может повторить.
— Не понимаете, не знаете — спросите меня, я за этим сюда и приехал, — Кэльх чуть улыбнулся. — Вашему сыну я это уже говорил и не раз. Жаль только, он не всегда следует этому совету.
— Что же вы ему такое насоветовали?
— Пригрозил прогулкой в «веселый дом», если он не перестанет следовать Кодексу.
Нехо оторопело глянул на него.
— Это еще зачем?!
А краснел он, как и сын, начиная с ушей, что при бледном лице смотрелось весьма забавно.
— Вот теперь верю, — в голосе Кэльха сквозило мрачное удовлетворение. — Затем, что ему еще и семнадцати нет, нехо! Мальчишка, который даже не понимает, что с ним происходит. Какой темперамент у огневиков — сами додумаете?
На скулах воздушника вспыхнули алые пятна. И жест, которым он прикрыл лицо, был точь-в-точь, как у сына. А потом нехо деревянной походкой дошел до шкафа, отпер небольшую дверцу, вынул хрустальный графин с плотно притертой пробкой и два бокала — резные, словно в морозных узорах. И молча налил зеленовато-янтарное вино, совсем по-простецки, почти до кромки.
Пили тоже молча, Кэльх давал собеседнику прийти в себя и осознать услышанное. Для воздушника это, наверное, был серьезный удар. Потому что, несмотря на возраст, в этом вопросе его восприятие, кажется, не слишком отличалось от восприятия Аэно. Замороженные похуже, чем их земли. В их род — да новую кровь бы… Потом до Кэльха вдруг дошли сказанные нехо слова, он чуть не пролил вино на себя. Привык, что детей трое, и не сразу сообразил, что третья-то — дочь.
— Нейха Леата… То есть, я правильно понял?
Слегка уже захмелевший нехо Аирэн улыбнулся:
— Она надеется, а уж я-то как.
— Лекаря. Обязательно, — теперь уже Кэльх приложился к бокалу, сделав долгий глоток, хотя до этого лишь пригубил ради приличия. — Водника, проверенного. Я буду присматривать, но…
— Зять свою старшую дочь пришлет, он из водных. У Тамаи дар уже устоялся, лекарскую школу закончила.
— Хорошо, я потом тоже зайду к нейхе, проверю. Ладно. Что будем делать с Аэно?
— Поговорите с ним, я ведь все равно ничего даже посоветовать не смогу, а вам он доверяет.
— Поймать бы его… Нехо, какие камни носит ваш род? Мужские, и что-то попроще, полудрагоценные?
Вопрос вогнал нехо в ступор. Сам он носил только обручальный браслет, причем, старинный, тяжелый и серебряный, без камней, с едва-едва намеченными, а может, просто стершимися за древностью узорами. Нейха — только такой же браслет и брачное ожерелье, Ниилела — жемчуг, и то по большим праздникам. У Аэно были его створчатые узорные браслеты, которыми рукава присобирались. Понятно, что парадные одежды украшались и камнями тоже, но в повседневной жизни семья нехо одевалась достаточно скромно.
— Лазурит, — наконец, припомнил нехо. — Аэно этот камень любит.
— Хорошо… В городе его можно найти у ремесленников?
— Да, у мастера Милэ на улице Медников.
— Благодарю. Нехо, вы давно выходили из замка? Не считая недавнего праздника.
Маг развел руками:
— Некогда, дела…
— Подождут, — Кэльх встал, резко поставив давно опустевший бокал на стол. — Идемте.
Наверное, нехо был достаточно пьян, чтобы подчиниться. Он-то выпил не один бокал, а три подряд, да еще и на пустой желудок, а еще явно не привык пить, то-то графин был полнехонек. А может быть, сказывалось то самое воспитание, которое он так старательно вбивал в Аэно. Так или иначе, вскоре Аирэн стоял посреди двора, не совсем понимая, зачем они тут, а Кэльх, запалив заранее сложенный у стены костер, привычно оделся в перья.
— Нападайте, нехо! Или уже забыли, как орудовать ветрами?
Тот неуверенно поднял руки, призывая ветра, потом как-то собрался — и атаковал, умело и четко. Стоило, наверное, гораздо раньше расшевелить этого воздушника, чтобы вдоволь напрыгаться по двору, до промочившего рубаху пота. Аирэн был действительно одним из сильнейших магов Светлых земель. И ветрами владел виртуозно, творя из них то сети, то кнут, то тараны, надолго выбивающие дыхание, то что-то и вовсе невообразимое, взрывающее сам воздух.
— Если вы беспокоитесь о чести Аэно — то не стоит. Честь рода он тоже не посрамит. Ошибки… Ошибки вы делаете, видя в нем еще одного воздушника. Как тогда, когда пытались рассорить с домом. Аэно намного проще будет уехать, знай он, что здесь все хорошо, что он не оставляет за спиной нерешенных проблем и холода.
— Но я не знаю иного воспитания, — говорил Аирэн спокойно, вот только Кэльх уже прекрасно научился читать по его лицу и по тому, как рвутся потоки ветра, обуревающие нехо чувства. Сейчас тот был растерян и подавлен осознанием своих промахов, того, что не умеет их исправлять и может повторить.
— Не понимаете, не знаете — спросите меня, я за этим сюда и приехал, — Кэльх чуть улыбнулся. — Вашему сыну я это уже говорил и не раз. Жаль только, он не всегда следует этому совету.
— Что же вы ему такое насоветовали?
— Пригрозил прогулкой в «веселый дом», если он не перестанет следовать Кодексу.
Нехо оторопело глянул на него.
— Это еще зачем?!
А краснел он, как и сын, начиная с ушей, что при бледном лице смотрелось весьма забавно.
— Вот теперь верю, — в голосе Кэльха сквозило мрачное удовлетворение. — Затем, что ему еще и семнадцати нет, нехо! Мальчишка, который даже не понимает, что с ним происходит. Какой темперамент у огневиков — сами додумаете?
На скулах воздушника вспыхнули алые пятна. И жест, которым он прикрыл лицо, был точь-в-точь, как у сына. А потом нехо деревянной походкой дошел до шкафа, отпер небольшую дверцу, вынул хрустальный графин с плотно притертой пробкой и два бокала — резные, словно в морозных узорах. И молча налил зеленовато-янтарное вино, совсем по-простецки, почти до кромки.
Пили тоже молча, Кэльх давал собеседнику прийти в себя и осознать услышанное. Для воздушника это, наверное, был серьезный удар. Потому что, несмотря на возраст, в этом вопросе его восприятие, кажется, не слишком отличалось от восприятия Аэно. Замороженные похуже, чем их земли. В их род — да новую кровь бы… Потом до Кэльха вдруг дошли сказанные нехо слова, он чуть не пролил вино на себя. Привык, что детей трое, и не сразу сообразил, что третья-то — дочь.
— Нейха Леата… То есть, я правильно понял?
Слегка уже захмелевший нехо Аирэн улыбнулся:
— Она надеется, а уж я-то как.
— Лекаря. Обязательно, — теперь уже Кэльх приложился к бокалу, сделав долгий глоток, хотя до этого лишь пригубил ради приличия. — Водника, проверенного. Я буду присматривать, но…
— Зять свою старшую дочь пришлет, он из водных. У Тамаи дар уже устоялся, лекарскую школу закончила.
— Хорошо, я потом тоже зайду к нейхе, проверю. Ладно. Что будем делать с Аэно?
— Поговорите с ним, я ведь все равно ничего даже посоветовать не смогу, а вам он доверяет.
— Поймать бы его… Нехо, какие камни носит ваш род? Мужские, и что-то попроще, полудрагоценные?
Вопрос вогнал нехо в ступор. Сам он носил только обручальный браслет, причем, старинный, тяжелый и серебряный, без камней, с едва-едва намеченными, а может, просто стершимися за древностью узорами. Нейха — только такой же браслет и брачное ожерелье, Ниилела — жемчуг, и то по большим праздникам. У Аэно были его створчатые узорные браслеты, которыми рукава присобирались. Понятно, что парадные одежды украшались и камнями тоже, но в повседневной жизни семья нехо одевалась достаточно скромно.
— Лазурит, — наконец, припомнил нехо. — Аэно этот камень любит.
— Хорошо… В городе его можно найти у ремесленников?
— Да, у мастера Милэ на улице Медников.
— Благодарю. Нехо, вы давно выходили из замка? Не считая недавнего праздника.
Маг развел руками:
— Некогда, дела…
— Подождут, — Кэльх встал, резко поставив давно опустевший бокал на стол. — Идемте.
Наверное, нехо был достаточно пьян, чтобы подчиниться. Он-то выпил не один бокал, а три подряд, да еще и на пустой желудок, а еще явно не привык пить, то-то графин был полнехонек. А может быть, сказывалось то самое воспитание, которое он так старательно вбивал в Аэно. Так или иначе, вскоре Аирэн стоял посреди двора, не совсем понимая, зачем они тут, а Кэльх, запалив заранее сложенный у стены костер, привычно оделся в перья.
— Нападайте, нехо! Или уже забыли, как орудовать ветрами?
Тот неуверенно поднял руки, призывая ветра, потом как-то собрался — и атаковал, умело и четко. Стоило, наверное, гораздо раньше расшевелить этого воздушника, чтобы вдоволь напрыгаться по двору, до промочившего рубаху пота. Аирэн был действительно одним из сильнейших магов Светлых земель. И ветрами владел виртуозно, творя из них то сети, то кнут, то тараны, надолго выбивающие дыхание, то что-то и вовсе невообразимое, взрывающее сам воздух.
Страница 79 из 113
