Делай, что должно

— Поешь нормально, после вчерашнего нельзя голодать.

Это были первые слова, прозвучавшие за столом. И, хотя они были сказаны негромко, в полной тишине, нарушаемой лишь легким звяканьем приборов, прозвучали так, что услышали все. Отец, естественно, тут же поджал губы, нахмурился, явно собираясь напомнить об этикете, но Аэно опередил его, почтительно кивнув:

— Да, учитель, как скажете.

Склонив голову в ответ, Кэльх отвернулся. И, как краем глаза заметил Аэно, вот кто-кто, а огневик голодать точно не собирался, чхав на все правила приличия. В смысле, ел-то он аккуратно, но ограничиваться крошечной порцией, как тот же нехо Аирэн, не собирался.

Во что это могло вылиться, Аэно представлял слабо. Да такими темпами отец за неделю до белого каления дойдет, какие там два года! И как этому помешать, он пока не придумал. Не до того было: по примеру учителя он собирался наесться так, чтобы желудок не урчал недоуменно, почему остался полупустым, если его хозяин сидел за богато накрытым столом. Правда, отец вполне мог помешать и этому, просто поднявшись из-за стола раньше, чем опустеют их с этином Кэльхом тарелки, а оставаться и доедать после того, как хозяин замка ушел, опять же, неприлично.

Но, видимо, до такой простой мысли сегодня отец не дошел. Так что обратно в башню они с Кэльхом шли хотя бы сытые, пусть и не слишком довольные жизнью.

— Так… — севший на край ведущей наверх лестницы — из стены просто торчали через равные промежутки каменные брусья — огневик побарабанил по колену пальцами. — Честно говоря, не соображу, что нам сейчас делать, — признался он. — Может быть, расскажешь о себе?

Вопрос вогнал Аэно в некоторый ступор.

— Этин Кэльх, я, конечно, могу рассказать, но, может быть, вам сперва хотелось бы отдохнуть? Впереди большая часть дня, а начинать учить меня вы все равно собирались только завтра. И, если вам будет угодно, после обеда мы могли бы выйти из замка.

Мысль показать учителю окрестности и городок в небольшой долине, где, собственно, они могли бы и задержаться, чтобы поужинать и не бесить отца, пришла в процессе, ее Аэно тотчас и выпалил. Потом замер испуганным зверьком: Кэльх улыбнулся, и… взъерошил ему волосы, растрепав и выдернув из заколки пару прядей.

— Спасибо, — серьезности в голосе учителя было хоть отбавляй, но откуда там взялась еще и веселость, Аэно не понимал. Вроде же ничего такого не сказал.

— Тебе это тоже пойдет на пользу: больше движения, больше впечатлений, нормальная еда. Аэно, просьба: если тебе чего-то хочется, но ты не знаешь, можно ли это — спроси меня. Кое в чем огневикам нельзя себя ограничивать, иначе будет плохо.

Юноша пару раз моргнул и привычно дернул себя за волосы на виске, собираясь с мыслями. Короткое прикосновение словно вспугнуло их, заставив разбежаться и оставить голову пустой.

— А в чем именно, учитель?

Ох, а ведь хотелось, до жалкого, с трудом задушенного детского всхлипа хотелось еще ненадолго ощутить теплую руку в волосах, и чтоб обнял. Но он не знал, это ли имел в виду этин Кэльх? А спрашивать… В детстве он был очень любопытен и задавал слишком много вопросов, от этого быстро и жестоко отучил отец.

— Например, в этом, — руки вернулись, только теперь легли на плечи, обняли, как тогда, и Кэльх притянул его к себе, мягко и осторожно, не заставляя силой, а скорее успокаивая, опять окутывая теплом чужого пламени. Собственный огонь отозвался на это довольным потрескиванием, аж дыхание перехватило.

— Это же… неприлично… — пробубнил Аэно, не делая ни малейшей попытки уклониться от объятий или прервать их. — Отец будет в ярости, если только ему донесут.

— Воздушники… — от крепкого выражения огневик явно сдержался с трудом, вложив все эмоции в одно слово. — Наедине — можно. Это воздуху нужно место, простор, в тесноте ему плохо. А огню — чужое тепло, без него никак.

— У всех так? — Аэно подумал и позволил себе то, что не позволял, наверное, с младенчества: потерся щекой о чужое плечо, осторожно сунув замерзшие руки под теплый плащ и несмело прижав их к горячим бокам учителя.

— У сильных магов — да, а в тебе огня… Легче? Посидим еще или пойдем?

Аэно бы с радостью сидел так еще долго, но вспомнил о том, что учитель так и не отдыхал со вчерашнего дня, отодвинулся и поднялся со ступени.

— Идемте, я думаю, комнату вам уже приготовили, она рядом с моей.

Глава 3

Утро было туманным, впрочем, оно в окрестностях замка таким бывало через два дня на третий. Но к полудню, если приходил ветер, не несущий еще больше влаги через долину Тысячи Ручьев, туман клочьями разметывало, и он оседал на камнях и травах драгоценными бриллиантами.

Именно это Аэно хотел в первую очередь показать учителю. Нельзя ведь упустить такую красоту — позже ветер же и высушит влагу.