Фандом: Гарри Поттер. Эти три главы можно было бы вставить в «Основателей», если бы они окончательно не перетягивали сюжетное одеяло на Слизерина. Небольшая история про самого первого ученика Салазара Слизерина, человека, которого по классическим описаниям как-то сложно представить учителем по призванию.
Добавить в моё избранное
55 мин, 6 сек 19677
Почему он каждый раз должен проходить через эту унизительную для мужчины процедуру, в то время как она сводит его старания к нулю?
Взгляд Салазара против его воли скользнул к небольшой шкатулке, хранящейся запертой на серебряный ключик.
Рискованный вариант, жестокий. Как чародей, Слизерин прекрасно знал, что одно дело слегка изменять природные явления, и совсем иное — идти им вопреки. Его мать заплатила дорогую цену, использовав зелье, рецепт которого хранился в шкатулке, но терпя, она прождала долгие десять лет.
При мысли о десяти годах совместного бесплодного проживания с супругой у Салазара потемнело в глазах. Каждую неделю производить насилие над своим организмом, ловить насмешливо-сочувственные взгляды двора — они уже сейчас имеют место, — и терпеть под боком жену, которая полна каких-то собственных фантазий…
Руки мужчины уже нащупали на груди цепочку с ключом, сняли ее… Миниатюрный ключ легко вошел в шкатулку, будто и не прошло более сорока лет с тех пор, как они встречались в последний раз.
В шкатулке лежал тубус, хранящий несколько пергаментных листов. Состав сложнейшего зелья, изготовление которого займет не один месяц. Зелья, дарующего надежду, но необратимо разрушающего организм той, что отважится его принять.
Он приехал, как только смог — в самый последний момент дела при дворе задержали его.
Родовой замок встретил Салазара Слизерина тишиной, совсем не подходящей для дома, хозяйка которого только что подарила ему наследника. Нельзя же представить такого, что родов еще не было?
Салазар вошел в замок и знаком приказал сопровождающим остаться внизу. Один из старейших слуг приблизился к господину и низко поклонился ему.
— В чем дело, Пиран? — негромко поинтересовался у старика Слизерин.
— Увы, мой лорд, — седая голова снова склонилась, — молодая госпожа скончалась несколько дней назад утром.
Все-таки умерла. Мать Салазара выжила, хотя ее здоровье значительно пошатнулось — но она была старше, да и, что там, гораздо более сведуща, нежели эта наивная девочка.
— А ребенок? — это было гораздо важнее.
— На рассвете госпожа подарила вам дочь. Повитуха уверяет, что ей ничего не угрожает. С ней сейчас кормилица. Мой, господин, если…
Дальше Салазар не слушал. Он прошел мимо выстроившихся слуг дальше, к внутренним покоям. Он поднимался по узким и длинным лестницам. Усталость от долгого пути, которая доселе сдерживалась нетерпеливым ожиданием, теперь накатила в полной мере. На Слизерина тяжким грузом легли все его годы, которые, казалось, удвоились в числе.
Дочь.
Все было зря. Его собственные терзания, бесполезная смерть жены. Столько сил потрачено впустую, столько надежд разбито. Брак, затеянный с одной-единственной целью, оказался бессмысленным. Видимо, все-таки есть кто-то там, наверху. Кто-то ревнивый, как иудейский Яхве, не терпящий вмешательства в дела, которые должны быть подвластны ему одному. Господь, способный милостиво простить смерть, но не позволяющий уподобляться себе, когда вопрос касается создания новой жизни.
Как во сне Салазар дошел до покоев, которые когда-то принадлежали ему. Да, разумеется, теперь именно их приготовили для наследника.
Наследницы.
Слизерин медленно открыл дверь и вошел походкой ранее столь изящной, а теперь почти по-стариковски тяжелой.
Женщина, сидевшая у камина с маленьким свертком на руках, обернулась на шум. Завязки на ее рубашке были распущены, края — раздвинуты, оголяя белоснежную грудь. Сверток оказался ребенком — совсем маленьким, но тем не менее жадно прильнувшим к источнику живительной влаги.
Салазар сделал знак, что подождет, и все то время, пока дитя — его дитя — насыщалось, смотрел на эту картину, пытаясь определиться с собственными эмоциями.
Ребенок наелся, и его глаза сонно сомкнулись. Женщина медленно встала и шагнула к Слизерину.
— Такое горе, мой господин, — тихонько, чтобы не разбудить малышку, произнесла она, но лорд покачал головой. Он не сводил взора с ребенка, и кормилица, по-своему истолковав его взгляд, протянула мужчине сверток.
Помедлив, Салазар раскрыл руки и осторожно принял маленькое хрупкое существо, с недоверием вглядываясь в бледное личико. Даже сквозь слои пеленок лорд ощущал тепло этого худенького тельца.
Сделав несколько шагов вперед, Слизерин сел в освободившееся кресло у камина, не обращая внимания на кормилицу, которая не знала, уйти ей или остаться, и потому топтавшуюся неподалеку.
Свинцовая усталость наливала его тело. Салазар понимал, что второй раз пройти через круги этого ада он будет уже не в силах: мысль о возможном новом браке причиняла почти физическую боль. Не всего в мире возможно достигнуть — до этого решения он дошел потом и кровью, подминая под себя власть при дворе. Есть недосягаемые вершины, и умный человек не будет разбивать себе лоб, тратя драгоценные силы на неосуществимую мечту.
Взгляд Салазара против его воли скользнул к небольшой шкатулке, хранящейся запертой на серебряный ключик.
Рискованный вариант, жестокий. Как чародей, Слизерин прекрасно знал, что одно дело слегка изменять природные явления, и совсем иное — идти им вопреки. Его мать заплатила дорогую цену, использовав зелье, рецепт которого хранился в шкатулке, но терпя, она прождала долгие десять лет.
При мысли о десяти годах совместного бесплодного проживания с супругой у Салазара потемнело в глазах. Каждую неделю производить насилие над своим организмом, ловить насмешливо-сочувственные взгляды двора — они уже сейчас имеют место, — и терпеть под боком жену, которая полна каких-то собственных фантазий…
Руки мужчины уже нащупали на груди цепочку с ключом, сняли ее… Миниатюрный ключ легко вошел в шкатулку, будто и не прошло более сорока лет с тех пор, как они встречались в последний раз.
В шкатулке лежал тубус, хранящий несколько пергаментных листов. Состав сложнейшего зелья, изготовление которого займет не один месяц. Зелья, дарующего надежду, но необратимо разрушающего организм той, что отважится его принять.
Он приехал, как только смог — в самый последний момент дела при дворе задержали его.
Родовой замок встретил Салазара Слизерина тишиной, совсем не подходящей для дома, хозяйка которого только что подарила ему наследника. Нельзя же представить такого, что родов еще не было?
Салазар вошел в замок и знаком приказал сопровождающим остаться внизу. Один из старейших слуг приблизился к господину и низко поклонился ему.
— В чем дело, Пиран? — негромко поинтересовался у старика Слизерин.
— Увы, мой лорд, — седая голова снова склонилась, — молодая госпожа скончалась несколько дней назад утром.
Все-таки умерла. Мать Салазара выжила, хотя ее здоровье значительно пошатнулось — но она была старше, да и, что там, гораздо более сведуща, нежели эта наивная девочка.
— А ребенок? — это было гораздо важнее.
— На рассвете госпожа подарила вам дочь. Повитуха уверяет, что ей ничего не угрожает. С ней сейчас кормилица. Мой, господин, если…
Дальше Салазар не слушал. Он прошел мимо выстроившихся слуг дальше, к внутренним покоям. Он поднимался по узким и длинным лестницам. Усталость от долгого пути, которая доселе сдерживалась нетерпеливым ожиданием, теперь накатила в полной мере. На Слизерина тяжким грузом легли все его годы, которые, казалось, удвоились в числе.
Дочь.
Все было зря. Его собственные терзания, бесполезная смерть жены. Столько сил потрачено впустую, столько надежд разбито. Брак, затеянный с одной-единственной целью, оказался бессмысленным. Видимо, все-таки есть кто-то там, наверху. Кто-то ревнивый, как иудейский Яхве, не терпящий вмешательства в дела, которые должны быть подвластны ему одному. Господь, способный милостиво простить смерть, но не позволяющий уподобляться себе, когда вопрос касается создания новой жизни.
Как во сне Салазар дошел до покоев, которые когда-то принадлежали ему. Да, разумеется, теперь именно их приготовили для наследника.
Наследницы.
Слизерин медленно открыл дверь и вошел походкой ранее столь изящной, а теперь почти по-стариковски тяжелой.
Женщина, сидевшая у камина с маленьким свертком на руках, обернулась на шум. Завязки на ее рубашке были распущены, края — раздвинуты, оголяя белоснежную грудь. Сверток оказался ребенком — совсем маленьким, но тем не менее жадно прильнувшим к источнику живительной влаги.
Салазар сделал знак, что подождет, и все то время, пока дитя — его дитя — насыщалось, смотрел на эту картину, пытаясь определиться с собственными эмоциями.
Ребенок наелся, и его глаза сонно сомкнулись. Женщина медленно встала и шагнула к Слизерину.
— Такое горе, мой господин, — тихонько, чтобы не разбудить малышку, произнесла она, но лорд покачал головой. Он не сводил взора с ребенка, и кормилица, по-своему истолковав его взгляд, протянула мужчине сверток.
Помедлив, Салазар раскрыл руки и осторожно принял маленькое хрупкое существо, с недоверием вглядываясь в бледное личико. Даже сквозь слои пеленок лорд ощущал тепло этого худенького тельца.
Сделав несколько шагов вперед, Слизерин сел в освободившееся кресло у камина, не обращая внимания на кормилицу, которая не знала, уйти ей или остаться, и потому топтавшуюся неподалеку.
Свинцовая усталость наливала его тело. Салазар понимал, что второй раз пройти через круги этого ада он будет уже не в силах: мысль о возможном новом браке причиняла почти физическую боль. Не всего в мире возможно достигнуть — до этого решения он дошел потом и кровью, подминая под себя власть при дворе. Есть недосягаемые вершины, и умный человек не будет разбивать себе лоб, тратя драгоценные силы на неосуществимую мечту.
Страница 10 из 16
