Мой Мастер

Смиряться было тяжело, почти невыносимо. Впрочем, не минутное это дело. Салазар чувствовал, что на смирение уйдут недели, а то и месяцы. Да и потом еще долгие годы его будет преследовать отголосок того, что не сбылось. Но с тем, что после него некому будет носить фамилию «Слизерин», нужно будет смириться.

В этот тяжелый и мрачный момент мужчине внезапно вспомнился Джильбертус. Слизерин не стал брать его с собой, в этот раз по вполне объективной причине: у молодого человека стараниями его лорда теперь было свое место при дворе. Но этот его блестящий внимательный взгляд, ловя который невольно ощущаешь себя Создателем…

Почему бы нет? Салазар уже убедился в своем таланте воздействовать на юный свежий разум, закладывая в него свои знания и опыт. Пусть его роду суждено пресечься — но его кровь останется на земле. Пусть Бог думает, что сокрушил его, Салазара Слизерина, этим ударом — змея всегда найдет окольный путь. Пусть не по крови, но по разуму он создаст того, кто достоин будет унаследовать все, чем владел род Слизеринов, того, кто достоин будет стать отцом его внуков.

Мысли, пока еще не до конца сформировавшиеся, крутились в голове Салазара, и на тонких губах лорда невольно мелькнула странная улыбка.

А маленькая девочка, последняя из рода Слизеринов, мирно спала на руках у отца.

Глава 3. Мужчина

Джильбертус сидел за столом и смотрел на лист пергамента, лежащий перед ним. Совсем недавно туго скрученное, письмо норовило вернуть себе привычную форму, но мужчину это не волновало, в его памяти четко запечатлелись строки, написанные с сильным наклоном влево. Этот почерк Джильбертус знал наизусть: на протяжении многих лет он получал письма, где пергамент покрывал этот мелкий, резкий почерк, изображающий буквы узкими и до аскетичности прямыми, без малейших завитушек.

Но, хотя письма и приходили по несколько раз в месяц на протяжении вот уже двадцати с лишним лет, именно это письмо взволновало мужчину настолько, что он отложил все свои остальные дела.

Нельзя сказать, что Джильбертус его не ждал. Ждал, разумеется, вот уже пять лет как надеясь получить нечто подобное, но почему-то его появление все равно вызвало трепет в сердце, которое уже давно билось спокойно и равнодушно.

Двадцать три года назад, в теплом месяце мае, когда буйному цветению природы удавалось время от времени победить непритязательные запахи города Лондона, лорд Салазар вернулся домой. За пять лет службы и ученичества юный Джильбертус Гонт привык называть лондонский особняк господина своим домом. Маленький корнуоллский замок, обветшалый и полуразрушенный, еще оставался в душе молодого человека чем-то священным, но для разума уже было совершенно ясно: его дом в Лондоне.

Мастер привез с собой небольшой сверток, оказавшийся ребенком. Жиль поймал себя на том, с каким изумлением он смотрит на это дитя: когда родился его брат, сам он был в таком возрасте, что его внимание занимала масса вещей, гораздо более важных для семилетнего мальчишки, нежели орущие младенцы.

Впрочем, этот младенец орал редко. Маленькая леди Саласия вообще оказалась на редкость тихим и спокойным ребенком, настолько, что Джильбертус даже пару раз рискнул подержать миниатюрное создание на руках — разумеется, с согласия своего Мастера.

Однако появление в доме новых обитателей не отвлекло юношу настолько, чтобы не заметить: лорд Салазар занят некими приготовлениями — настолько поспешными и объемными, будто готовился к чему-то очень важному.

И однажды вечером состоялся разговор, с которого Жиль привык отмечать начало своей новой, совершенно не похожей на предыдущую, жизни.

Мастер уезжал.

— Я научил тебя всему, — бросил Слизерин, даже не глядя в блестящие глаза молодого человека.

— Но Мастер… — голос Джильбертуса звучал безукоризненно ровно. — Простите мне дерзость, но позвольте усомниться в ваших словах. Я убежден, что вам известно гораздо больше, чем вы рассказали мне.

Лорд Салазар тогда рассеянно кивнул, а потом заставил себя встретиться с Жилем взглядом.

— Ты прав. Но только глупцам надо все разжевывать и класть в рот. У тебя есть мозги, мой мальчик, и, что гораздо важнее, ты умеешь ими пользоваться. Говоря, что я научил тебя всему, я имел ввиду, что сумел объяснить тебе, как разбираться в ситуациях, анализировать их и принимать решения. Нельзя выучить, как поступать в каждом случае — так вся жизнь стороной пройдет. Ты знаешь, как надо думать, ты умеешь искать ответы. Тебе не нужен поводырь, чтобы вести тебя по жизни за руку — ты сам поведешь за собой кого угодно. Я не нужен тебе больше, Джильбертус.

Слизерин впервые назвал его по имени в личной беседе, и Жиль внезапно, удивляясь сам себе, выпалил:

— Вы всегда будете нужны мне, Мастер!

Он усмехнулся — но не зло, а, скорее, с каким-то налетом изумления.

— В каком-то смысле, мой мальчик, мы все нужны друг другу.