Фандом: Гарри Поттер. Эти три главы можно было бы вставить в «Основателей», если бы они окончательно не перетягивали сюжетное одеяло на Слизерина. Небольшая история про самого первого ученика Салазара Слизерина, человека, которого по классическим описаниям как-то сложно представить учителем по призванию.
Добавить в моё избранное
55 мин, 6 сек 19676
— Мой Мастер, — Жиль умудрился совершить кистью некое легкое вращение, вследствие чего ладонь госпожи выскользнула из его руки, и поклонился.
— Выйди, Джильбертус, — взгляд Слизерина, едва юноша заговорил, полностью сконцентрировался на Ингерн.
Молодой человек отвесил еще один почтительный поклон и покинул комнату. Он убеждал себя, что ему не в чем себя укорить, и все-таки его сердце предательски участило биение. Ситуация вышла неприятной и в высшей степени щекотливой.
— Итак, сударыня, — Салазар не отводил взора от своей супруги, — Вы соизволите взглянуть на меня, или же мне, чтобы добиться вашего внимания, стоит занять место своего оруженосца?
Ингерн медленно, как марионетка в руках неумелого актера, заставила себя обернуться к мужу. Тот, удовлетворенный этой покорностью, опустился в кресло, не предлагая молодой женщине сесть.
— Значит, вы считаете моего ученика молодым, красивым и великодушным. Я-то, разумеется, не обладаю ни одним из перечисленных качеств. И тем не менее я обладаю кое-каким другим, куда более важным свойством: я ваш супруг, перед Богом и людьми. Это ни о чем вам не говорит?
— Я… — Ингерн говорила с трудом, липкий страх тошнотой подступал к ее горлу. — Я ни в чем не провинилась перед вами.
— Но пытались, пытались, — Салазар сидел, закинув ногу на ногу, в раскованной позе, и голос его звучал доброжелательно — настолько доброжелательно, что у молодой женщины по спине ползли мурашки. — Да и то правда: какой тут муж, если рядом находится такой очаровательный юноша? Подойдите ближе.
Резкая смена интонаций, и стальная нотка будто магнитом притянула к себе Ингерн, которая как во сне шагнула к Слизерину. Мужчина поднял руку и, цепко ухватив девушку за подбородок, заставил ее нагнуться, так, что их глаза оказались почти на одном уровне.
Через пару минут он отпустил ее. На лице Салазара насмешка мешалась с презрением.
— Боже мой, я-то заподозрил вас в коварном долгоиграющем плане, а вы всего лишь глупая девчонка, подставившая себя под удар ради сущей ерунды. Ваши мечты настолько нелепы, что вы не заслуживаете даже того, чтобы по-настоящему сердиться на вас. Уходите немедленно, но знайте, что наказание вы все равно получите. Этой ночью.
Ингерн, все еще не веря, что отделалась так просто, едва не споткнувшись, начала пятиться к выходу. Дойдя до середины комнаты, она развернулась и бросилась прочь, как из чумного дома.
Через пару минут после ее ухода дверь снова отворилась, и в покои проскользнул Джильбертус. Он пересек комнату и остановился, не дойдя до своего мастера одного шага. Салазар кивнул ему на кресло напротив, и юноша, не медля, опустился в него. Жиль не отводил взгляда от лица Слизерина, сосредоточенного и усталого.
После непродолжительного молчания лорд произнес:
— Ну что, мой мальчик, ты ничего не хочешь мне сказать?
— Я скажу все, что вам угодно, мой Мастер, — ответил Джильбертус. — Но вы и без слов прекрасно читаете как мой разум, так и мое сердце. Вы знаете, насколько глубоко уважение, которое я испытываю к вам.
Салазар невесело усмехнулся. Он понимал, что юноша говорит искренне. Неловкие попытки Ингерн сблизиться с юным оруженосцем с самого начала были обречены на провал — и не в невзрачности молодой женщины было дело. Даже затмевай она внешностью богиню красоты, Жиль не поставил бы ради нее на кон свое благополучие: безграничное честолюбие являлось главной чертой этого человека.
— Ты прав, — Слизерин кивнул. — Скажу даже больше: девчонка оказалась гораздо наивнее, чем я думал. Я опасался, что ей взбрела в голову мысль родить мне наследника от тебя, — Джильбертус едва заметно вздрогнул от такой откровенности, — однако ей всего лишь хотелось иметь рядом с собой обаятельного и учтивого рыцаря. Твое внимание безмерно льстило бы ей.
— Мой Мастер, — осторожно произнес юноша, — мне очень жаль, но я не вижу выхода из этой ситуации.
— А я вижу, — лицо Салазара помрачнело. — Родить ей нужно, тогда вся романтическая дурь из головы выветрится.
Джильбертус понял, что разговор окончен и поднялся на ноги.
— Мой Мастер, — начал было он, однако Слизерин, поглощенный своими мыслями, не дал ему договорить:
— Продолжай вести себя по-прежнему: это достаточно учтиво и одновременно держит на расстоянии. А со своими семейными проблемами я разберусь сам. Можешь идти, мой мальчик.
Поклонившись, Жиль покинул покои своего господина.
Салазар почти с ненавистью смотрел на осточертевшее ему Возбуждающее зелье. В отношениях с Джильбертусом оно ему не требовалось, однако в спальне супруги без него делать было нечего. Сладковатый, чуть пряный вкус зелья вызывал у Слизерина отвращение, а мысли о том, что раз за разом эти жертвы остаются бесполезными, пробуждали все большую и большую неприязнь к молодой жене.
— Выйди, Джильбертус, — взгляд Слизерина, едва юноша заговорил, полностью сконцентрировался на Ингерн.
Молодой человек отвесил еще один почтительный поклон и покинул комнату. Он убеждал себя, что ему не в чем себя укорить, и все-таки его сердце предательски участило биение. Ситуация вышла неприятной и в высшей степени щекотливой.
— Итак, сударыня, — Салазар не отводил взора от своей супруги, — Вы соизволите взглянуть на меня, или же мне, чтобы добиться вашего внимания, стоит занять место своего оруженосца?
Ингерн медленно, как марионетка в руках неумелого актера, заставила себя обернуться к мужу. Тот, удовлетворенный этой покорностью, опустился в кресло, не предлагая молодой женщине сесть.
— Значит, вы считаете моего ученика молодым, красивым и великодушным. Я-то, разумеется, не обладаю ни одним из перечисленных качеств. И тем не менее я обладаю кое-каким другим, куда более важным свойством: я ваш супруг, перед Богом и людьми. Это ни о чем вам не говорит?
— Я… — Ингерн говорила с трудом, липкий страх тошнотой подступал к ее горлу. — Я ни в чем не провинилась перед вами.
— Но пытались, пытались, — Салазар сидел, закинув ногу на ногу, в раскованной позе, и голос его звучал доброжелательно — настолько доброжелательно, что у молодой женщины по спине ползли мурашки. — Да и то правда: какой тут муж, если рядом находится такой очаровательный юноша? Подойдите ближе.
Резкая смена интонаций, и стальная нотка будто магнитом притянула к себе Ингерн, которая как во сне шагнула к Слизерину. Мужчина поднял руку и, цепко ухватив девушку за подбородок, заставил ее нагнуться, так, что их глаза оказались почти на одном уровне.
Через пару минут он отпустил ее. На лице Салазара насмешка мешалась с презрением.
— Боже мой, я-то заподозрил вас в коварном долгоиграющем плане, а вы всего лишь глупая девчонка, подставившая себя под удар ради сущей ерунды. Ваши мечты настолько нелепы, что вы не заслуживаете даже того, чтобы по-настоящему сердиться на вас. Уходите немедленно, но знайте, что наказание вы все равно получите. Этой ночью.
Ингерн, все еще не веря, что отделалась так просто, едва не споткнувшись, начала пятиться к выходу. Дойдя до середины комнаты, она развернулась и бросилась прочь, как из чумного дома.
Через пару минут после ее ухода дверь снова отворилась, и в покои проскользнул Джильбертус. Он пересек комнату и остановился, не дойдя до своего мастера одного шага. Салазар кивнул ему на кресло напротив, и юноша, не медля, опустился в него. Жиль не отводил взгляда от лица Слизерина, сосредоточенного и усталого.
После непродолжительного молчания лорд произнес:
— Ну что, мой мальчик, ты ничего не хочешь мне сказать?
— Я скажу все, что вам угодно, мой Мастер, — ответил Джильбертус. — Но вы и без слов прекрасно читаете как мой разум, так и мое сердце. Вы знаете, насколько глубоко уважение, которое я испытываю к вам.
Салазар невесело усмехнулся. Он понимал, что юноша говорит искренне. Неловкие попытки Ингерн сблизиться с юным оруженосцем с самого начала были обречены на провал — и не в невзрачности молодой женщины было дело. Даже затмевай она внешностью богиню красоты, Жиль не поставил бы ради нее на кон свое благополучие: безграничное честолюбие являлось главной чертой этого человека.
— Ты прав, — Слизерин кивнул. — Скажу даже больше: девчонка оказалась гораздо наивнее, чем я думал. Я опасался, что ей взбрела в голову мысль родить мне наследника от тебя, — Джильбертус едва заметно вздрогнул от такой откровенности, — однако ей всего лишь хотелось иметь рядом с собой обаятельного и учтивого рыцаря. Твое внимание безмерно льстило бы ей.
— Мой Мастер, — осторожно произнес юноша, — мне очень жаль, но я не вижу выхода из этой ситуации.
— А я вижу, — лицо Салазара помрачнело. — Родить ей нужно, тогда вся романтическая дурь из головы выветрится.
Джильбертус понял, что разговор окончен и поднялся на ноги.
— Мой Мастер, — начал было он, однако Слизерин, поглощенный своими мыслями, не дал ему договорить:
— Продолжай вести себя по-прежнему: это достаточно учтиво и одновременно держит на расстоянии. А со своими семейными проблемами я разберусь сам. Можешь идти, мой мальчик.
Поклонившись, Жиль покинул покои своего господина.
Салазар почти с ненавистью смотрел на осточертевшее ему Возбуждающее зелье. В отношениях с Джильбертусом оно ему не требовалось, однако в спальне супруги без него делать было нечего. Сладковатый, чуть пряный вкус зелья вызывал у Слизерина отвращение, а мысли о том, что раз за разом эти жертвы остаются бесполезными, пробуждали все большую и большую неприязнь к молодой жене.
Страница 9 из 16
