Фандом: Гарри Поттер. Эти три главы можно было бы вставить в «Основателей», если бы они окончательно не перетягивали сюжетное одеяло на Слизерина. Небольшая история про самого первого ученика Салазара Слизерина, человека, которого по классическим описаниям как-то сложно представить учителем по призванию.
Добавить в моё избранное
55 мин, 6 сек 19655
Впрочем, возможно, лорд просто не думал, что его «оруженосец» сможет разобрать написанное. Большинство книг содержали латинские тексты, а Джильбертусу была знакома лишь вульгарная латынь, да и та поверхностно. Зато в библиотеке хранилось несколько французских книг, а этот язык юноша, часто бывая со своим господином при дворе, уже научится понимать. Продираться сквозь дебри чужого языка было непросто, однако Джильбертус понимал, что в качестве постельного мальчика он может надоесть лорду Слизерину в любой момент — а будущее надо строить. При дворе говорили исключительно по-французски, и если он не хотел остаться немым, надо было учиться понимать чужеземную речь. Собственно, там же при дворе и сократили его имя — впервые. Джильбертус никому раньше не позволял подобного:«Берт» звучало маггловски-простонародно, а«Джил» слишком смахивало на девчачье. Норманны обошлись с его именем по-своему, сократив и сделав более удобным для использования.
К большому разочарованию юноши, те книги, что ему удалось прочитать, не содержали никаких магических сведений. Разумеется, слуги были неграмотными, однако лорд Слизерин предпочитал не рисковать и, по-видимому, хранил волшебные трактаты в каком-то другом месте, неизвестном Жилю.
Салазар Слизерин ворвался в свои покои стремительной походкой. Его поездка уложилась поистине в рекордные сроки — в Лондоне его ждало слишком много дел.
А может, быстрой ездой он старался заглушить притаившуюся в душе пустоту.
Салазар был последним в своем роду. Поздний, долгожданный ребенок — он стал единственным. Детство и отрочество хрупкого болезненного мальчика проходило между почти фанатичной заботой матери и твердой рукой отца, понимавшего, что другого наследника у него не будет. Салазар привык чувствовать себя уникальным, необходимым, значительным — и при этом всегда помнил, что он стоит на краю, как собственной жизни, так и в цепочке рода.
Он ехал на похороны отца, но приехав, обнаружил, что мать ненадолго пережила своего супруга. Стоя над двумя свежими могилами сорокалетний мужчина осознал, что кроме дальней, седьмая вода на киселе, родни у него никого нет.
И потому он так стремительно покинул родовой замок, едва закончился обряд посвящения. Дом легко признал господином человека, чье рождение и детство он видел, и Салазар умчался обратно, в Лондон.
По пути он настолько погрузился в собственные мысли, что не послал оповещения о своем прибытии, и потому лондонский дом встретил его хоть и в идеальном порядке, но значительно удивленным. Господские покои были пусты и холодны.
Захлопнув двери перед носами слуг, Слизерин разжег огонь в каминах мановением волшебной палочки. Джильбертус тоже отсутствовал, но это, пожалуй, к лучшему — не до мальчишки сейчас.
Больше всего Салазару хотелось сейчас рухнуть на кровать. Даже обидно: он, всегда такой гибкий, теперь едва мог разогнуться. Нет, маггловские кареты точно когда-нибудь его вгонят в гроб… С другой стороны — положение обязывает…
Нетерпеливый взмах палочкой, и небольшая часть стены отъехала в сторону, открывая нишу, заставленную разнообразными пузырьками и баночками. Салазар взял самую крайнюю, плоскую банку и аккуратно вернул фрагмент стены на место. Даже сквозь плотно закрученную крышку чувствовалось, как от банки исходит терпкий резкий запах.
Слизерин скинул плащ, верхнюю рубаху и, стараясь совершать как можно меньше движений и без того ноющими плечами, распутывал завязки нижней рубашки, когда в дверь негромко постучали. Салазар буркнул нечто нечленораздельное и посетитель, видимо, счел это за предложение входить. Дверь приоткрылась, и в спальню лорда проскользнул Джильбертус.
— Я прошу прощения, что не встретил вас… — начал было он, однако Слизерин прервал его.
Салазар терпеть не мог выказывать перед окружающими слабость, но в данный момент имела место проблема. Обычно он накладывал лечебную мазь сам, с помощью волшебной палочки. К сожалению, любому, кто занимался зельями, было прекрасно известно: непосредственное влияние магии ослабляет зелье. К тому же неудобно работать палочкой, когда спину сводит так, что и руку-то лишний раз не хочется поднимать.
Что ж, в таком случае, мальчик пришел вовремя. Салазар указал ему на баночку.
— Вотрешь мне содержимое в спину. Только осторожно.
Он лег, уже не видя, как юноша послушно склонился в поклоне, после чего аккуратно взял в руки небольшую банку. Резкий, горьковатый запах ударил Жилю в нос, едва он снял крышку. Интересно, из чего сделана эта бледно-зеленая легкая, почти воздушная на вид мазь?
Джильбертус присел рядом со своим господином и, зачерпнув мази, осторожно провел вдоль худой спины с отчетливо выступающим позвоночником. Этот жест внезапно показался юноше на удивление интимным, особенно когда он ощутил, как тело под его руками едва заметно вздрогнуло.
К большому разочарованию юноши, те книги, что ему удалось прочитать, не содержали никаких магических сведений. Разумеется, слуги были неграмотными, однако лорд Слизерин предпочитал не рисковать и, по-видимому, хранил волшебные трактаты в каком-то другом месте, неизвестном Жилю.
Салазар Слизерин ворвался в свои покои стремительной походкой. Его поездка уложилась поистине в рекордные сроки — в Лондоне его ждало слишком много дел.
А может, быстрой ездой он старался заглушить притаившуюся в душе пустоту.
Салазар был последним в своем роду. Поздний, долгожданный ребенок — он стал единственным. Детство и отрочество хрупкого болезненного мальчика проходило между почти фанатичной заботой матери и твердой рукой отца, понимавшего, что другого наследника у него не будет. Салазар привык чувствовать себя уникальным, необходимым, значительным — и при этом всегда помнил, что он стоит на краю, как собственной жизни, так и в цепочке рода.
Он ехал на похороны отца, но приехав, обнаружил, что мать ненадолго пережила своего супруга. Стоя над двумя свежими могилами сорокалетний мужчина осознал, что кроме дальней, седьмая вода на киселе, родни у него никого нет.
И потому он так стремительно покинул родовой замок, едва закончился обряд посвящения. Дом легко признал господином человека, чье рождение и детство он видел, и Салазар умчался обратно, в Лондон.
По пути он настолько погрузился в собственные мысли, что не послал оповещения о своем прибытии, и потому лондонский дом встретил его хоть и в идеальном порядке, но значительно удивленным. Господские покои были пусты и холодны.
Захлопнув двери перед носами слуг, Слизерин разжег огонь в каминах мановением волшебной палочки. Джильбертус тоже отсутствовал, но это, пожалуй, к лучшему — не до мальчишки сейчас.
Больше всего Салазару хотелось сейчас рухнуть на кровать. Даже обидно: он, всегда такой гибкий, теперь едва мог разогнуться. Нет, маггловские кареты точно когда-нибудь его вгонят в гроб… С другой стороны — положение обязывает…
Нетерпеливый взмах палочкой, и небольшая часть стены отъехала в сторону, открывая нишу, заставленную разнообразными пузырьками и баночками. Салазар взял самую крайнюю, плоскую банку и аккуратно вернул фрагмент стены на место. Даже сквозь плотно закрученную крышку чувствовалось, как от банки исходит терпкий резкий запах.
Слизерин скинул плащ, верхнюю рубаху и, стараясь совершать как можно меньше движений и без того ноющими плечами, распутывал завязки нижней рубашки, когда в дверь негромко постучали. Салазар буркнул нечто нечленораздельное и посетитель, видимо, счел это за предложение входить. Дверь приоткрылась, и в спальню лорда проскользнул Джильбертус.
— Я прошу прощения, что не встретил вас… — начал было он, однако Слизерин прервал его.
Салазар терпеть не мог выказывать перед окружающими слабость, но в данный момент имела место проблема. Обычно он накладывал лечебную мазь сам, с помощью волшебной палочки. К сожалению, любому, кто занимался зельями, было прекрасно известно: непосредственное влияние магии ослабляет зелье. К тому же неудобно работать палочкой, когда спину сводит так, что и руку-то лишний раз не хочется поднимать.
Что ж, в таком случае, мальчик пришел вовремя. Салазар указал ему на баночку.
— Вотрешь мне содержимое в спину. Только осторожно.
Он лег, уже не видя, как юноша послушно склонился в поклоне, после чего аккуратно взял в руки небольшую банку. Резкий, горьковатый запах ударил Жилю в нос, едва он снял крышку. Интересно, из чего сделана эта бледно-зеленая легкая, почти воздушная на вид мазь?
Джильбертус присел рядом со своим господином и, зачерпнув мази, осторожно провел вдоль худой спины с отчетливо выступающим позвоночником. Этот жест внезапно показался юноше на удивление интимным, особенно когда он ощутил, как тело под его руками едва заметно вздрогнуло.
Страница 3 из 16
