Фандом: Гарри Поттер. Эти три главы можно было бы вставить в «Основателей», если бы они окончательно не перетягивали сюжетное одеяло на Слизерина. Небольшая история про самого первого ученика Салазара Слизерина, человека, которого по классическим описаниям как-то сложно представить учителем по призванию.
Добавить в моё избранное
55 мин, 6 сек 19666
— Умеешь делать выводы и, что гораздо важнее, применять их на практике. Интересно… весьма.
Лорд погрузился в размышления, и Жиль не смел нарушить воцарившегося в комнате молчания. Через некоторое время Салазар взмахнул рукой, призывая юношу подняться с кровати, что тот, слегка смутившись, и сделал. После этого Слизерин встал сам и начал неспешно облачаться в дневную одежду. Закончив, он снова обратил на Джильбертуса задумчивый взгляд.
— Это может оказаться занятным, — негромко произнес Салазар. — Однако я все еще не уверен. Для начала я найму человека, который обучит тебя латыни — на такую мелочь своего времени я тратить не намерен, а без азов в магии делать нечего. Посмотрим, действительно ли ты способен к обучению, ибо биться над бестолочью мне не хочется. Покажи, на что ты способен, мальчик, и тогда я приму окончательное решение.
— Ну что ж, в одном я точно не ошибся, — чуть растягивая слова, протянул мужчина. — Недаром древние греки предпочитали именно такой способ обучения и недаром на Востоке столь высоко ценятся разумные мальчики.
— Вы были на Востоке, мой мастер? — Джильбертус лежал на животе, ничем не прикрыв своей наготы и ничуть не стесняясь ее. Его стройное тело жемчужно белело на темном покрывале.
— В каком-то смысле, — Слизерин, казалось, любовался красотой юноши, однако черные глаза пристально следили за реакций Жиля на его слова. От лорда не скрылось, что фразу про древних греков его ученик пропустил мимо ушей. — Я бывал в Толедо… по делам, как понимаешь. Больше всего меня заинтересовал их университет: там еврейские профессора учат христианских юношей арабским наукам. Занятно, неправда ли? Кстати, надо будет с тобой заняться некоторыми из них. Начнем, пожалуй, с вычислений.
— Я умею считать.
Джильбертус позволил своему голосу прозвучать несколько обижено: молодой человек учился чувствовать, когда можно позволять себе более вольное поведение со своим наставником. Салазар беззвучно рассмеялся.
— Мальчик мой, когда ты приступишь к составлению противоядий для сложных ядов, то поймешь, что простой арифметикой здесь не обойтись.
— Да, мой мастер, — послушно согласился Жиль.
Слизерин никогда не любил полагаться на интуицию. Ему казалось нелепым доверять ощущениям, механизм которых он не в состоянии проследить. И тем не менее лорд несколько месяцев назад поддался импульсу взять в обучение юношу, по поводу которого имел совершенно иные планы. Все расчеты в решении этого вопроса сводились к тому, что Салазар счел не слишком обременительным для себя заниматься с учеником — если, разумеется, он покажет себя достаточно одаренным для этого. А кроме того Слизерин чувствовал, что ему самому не мешало бы повторить многое из того, что он знал. Норманнским чародеям лорд не доверял и не желал общаться с ними на магические темы. Родной Корнуолл был далеко, да и не осталось у Салазара никого из родных людей — а друзей у него не было никогда.
Джильбертус оправдал все возложенные на него ожидания. Рядом с юным пытливым умом, жадным до знаний и опыта, Слизерин внезапно ощутил подъем сил и воодушевления. Ранг наставника заставлял соответствовать, восхищение во взгляде молодого человека приятно льстило самолюбию Салазара, и со временем лорд с некоторым удивлением отметил, что чувствует себя гораздо более молодым и исполненным готовности к новым достижениям.
В постели их отношения тоже постепенно изменились. Слизерин более не заставлял Жиля уходить, наслаждаясь не только теплом юного тела, но и приятным разговором. Салазару всегда требовалось много времени для того, чтобы заснуть, а молодой организм Джильбертуса уставал гораздо меньше, и часть ночи отныне принадлежала беседам.
Но самым главным, самым ценным из всего, что получил Салазар, было потрясающее, почти эйфорическое ощущение Творца: из красивой куклы он постепенно лепил Человека. Раскрыть сдерживающие врата разума, вкладывая знания, выпуская на волю воображение, оттачивая мысли… Видеть, как из необразованного провинциального мальчишки вырастает блещущий талантами юноша.
А Джильбертусу было чем блистать. Молодой человек оказался остропонятен не только в науках магических, жадно ловя наставления своего мастера и в материях куда более тонких. Салазар на собственном примере знал, что политику нельзя учить: нужно иметь талант и опыт, иного не дано.
Расположенностью Жиль обладал: в беседах со своим мастером он не раз высказывал верную оценку тем или иным ситуациям, которые складывались при дворе, в Англии и в обозримом мире в целом. А опыт… что ж, опыт можно заработать лишь самому, наблюдая, вникая и действуя.
Глядя на подобные успехи, Салазар ощущал себя в каком-то смысле Пигмалионом. Да нет, что там какой-то скульптор — разве не создал некогда из глины первого человека сам Господь?
Лорд погрузился в размышления, и Жиль не смел нарушить воцарившегося в комнате молчания. Через некоторое время Салазар взмахнул рукой, призывая юношу подняться с кровати, что тот, слегка смутившись, и сделал. После этого Слизерин встал сам и начал неспешно облачаться в дневную одежду. Закончив, он снова обратил на Джильбертуса задумчивый взгляд.
— Это может оказаться занятным, — негромко произнес Салазар. — Однако я все еще не уверен. Для начала я найму человека, который обучит тебя латыни — на такую мелочь своего времени я тратить не намерен, а без азов в магии делать нечего. Посмотрим, действительно ли ты способен к обучению, ибо биться над бестолочью мне не хочется. Покажи, на что ты способен, мальчик, и тогда я приму окончательное решение.
Глава 2. Юноша
Салазар довольно вытянулся на кровати, медленно восстанавливая дыхание.— Ну что ж, в одном я точно не ошибся, — чуть растягивая слова, протянул мужчина. — Недаром древние греки предпочитали именно такой способ обучения и недаром на Востоке столь высоко ценятся разумные мальчики.
— Вы были на Востоке, мой мастер? — Джильбертус лежал на животе, ничем не прикрыв своей наготы и ничуть не стесняясь ее. Его стройное тело жемчужно белело на темном покрывале.
— В каком-то смысле, — Слизерин, казалось, любовался красотой юноши, однако черные глаза пристально следили за реакций Жиля на его слова. От лорда не скрылось, что фразу про древних греков его ученик пропустил мимо ушей. — Я бывал в Толедо… по делам, как понимаешь. Больше всего меня заинтересовал их университет: там еврейские профессора учат христианских юношей арабским наукам. Занятно, неправда ли? Кстати, надо будет с тобой заняться некоторыми из них. Начнем, пожалуй, с вычислений.
— Я умею считать.
Джильбертус позволил своему голосу прозвучать несколько обижено: молодой человек учился чувствовать, когда можно позволять себе более вольное поведение со своим наставником. Салазар беззвучно рассмеялся.
— Мальчик мой, когда ты приступишь к составлению противоядий для сложных ядов, то поймешь, что простой арифметикой здесь не обойтись.
— Да, мой мастер, — послушно согласился Жиль.
Слизерин никогда не любил полагаться на интуицию. Ему казалось нелепым доверять ощущениям, механизм которых он не в состоянии проследить. И тем не менее лорд несколько месяцев назад поддался импульсу взять в обучение юношу, по поводу которого имел совершенно иные планы. Все расчеты в решении этого вопроса сводились к тому, что Салазар счел не слишком обременительным для себя заниматься с учеником — если, разумеется, он покажет себя достаточно одаренным для этого. А кроме того Слизерин чувствовал, что ему самому не мешало бы повторить многое из того, что он знал. Норманнским чародеям лорд не доверял и не желал общаться с ними на магические темы. Родной Корнуолл был далеко, да и не осталось у Салазара никого из родных людей — а друзей у него не было никогда.
Джильбертус оправдал все возложенные на него ожидания. Рядом с юным пытливым умом, жадным до знаний и опыта, Слизерин внезапно ощутил подъем сил и воодушевления. Ранг наставника заставлял соответствовать, восхищение во взгляде молодого человека приятно льстило самолюбию Салазара, и со временем лорд с некоторым удивлением отметил, что чувствует себя гораздо более молодым и исполненным готовности к новым достижениям.
В постели их отношения тоже постепенно изменились. Слизерин более не заставлял Жиля уходить, наслаждаясь не только теплом юного тела, но и приятным разговором. Салазару всегда требовалось много времени для того, чтобы заснуть, а молодой организм Джильбертуса уставал гораздо меньше, и часть ночи отныне принадлежала беседам.
Но самым главным, самым ценным из всего, что получил Салазар, было потрясающее, почти эйфорическое ощущение Творца: из красивой куклы он постепенно лепил Человека. Раскрыть сдерживающие врата разума, вкладывая знания, выпуская на волю воображение, оттачивая мысли… Видеть, как из необразованного провинциального мальчишки вырастает блещущий талантами юноша.
А Джильбертусу было чем блистать. Молодой человек оказался остропонятен не только в науках магических, жадно ловя наставления своего мастера и в материях куда более тонких. Салазар на собственном примере знал, что политику нельзя учить: нужно иметь талант и опыт, иного не дано.
Расположенностью Жиль обладал: в беседах со своим мастером он не раз высказывал верную оценку тем или иным ситуациям, которые складывались при дворе, в Англии и в обозримом мире в целом. А опыт… что ж, опыт можно заработать лишь самому, наблюдая, вникая и действуя.
Глядя на подобные успехи, Салазар ощущал себя в каком-то смысле Пигмалионом. Да нет, что там какой-то скульптор — разве не создал некогда из глины первого человека сам Господь?
Страница 6 из 16
