Фандом: Гарри Поттер. Эти три главы можно было бы вставить в «Основателей», если бы они окончательно не перетягивали сюжетное одеяло на Слизерина. Небольшая история про самого первого ученика Салазара Слизерина, человека, которого по классическим описаниям как-то сложно представить учителем по призванию.
Добавить в моё избранное
55 мин, 6 сек 19673
Изящное, совершенное создание, гордость любого Мастера.
Но не уведет ли его Адама однажды предательница-Ева?
В последнее время этот вопрос мучил Слизерина все чаще и чаще. Ева почему-то неизменно представлялась ему рыжеволосой. Рыжеволосой, голубоглазой, с россыпью золотистых веснушек на нежно-розовой, будто молоко, в которое бросили горсть земляники, кожей, с чуть приоткрытыми губами, алыми, как спелые ягоды.
Впрочем, нет. Не имело смысла обманывать самого себя в подобных вещах. Не за Джильбертуса беспокоился Салазар — он хорошо изучил мальчишку и понимал, что пока тот не получит от своего мастера все, что только сможет, никуда он не уйдет.
Куда больше Слизерина тревожило свое собственное будущее. Точнее, отсутствие такового. Родовой замок находился далеко от Лондона, и тем не менее Салазар постоянно ощущал на себе его тень. Последний в роду, он должен, просто обязан был обзавестись наследником.
— Молодой господин, я пришла по приказу вашего отца…
Девушка была стройной и довольно смазливой. Губы пытались улыбаться, но во взгляде виднелась неприкрытая настороженность. Волшебница, разумеется, но из низших, из незначительной семьи. Лорд Слизерин никогда бы не позволил себе предложить собственному сыну магглу, тем более, что тот до шестнадцати лет так и не притронулся ни к одной из многочисленных служанок, ни к деревенским девушкам.
Юный Салазар смотрел на девушку с неприязнью, и почему-то его взгляд остановился на упругой груди, от волнения высоко приподнимавшей тонкую ткань платья. Он знал, что это должно было бы возбуждать его, но…
Девушка выбежала из его покоев с разбитым лицом — платой за то, что позволила себе бросить устало-злую фразу, когда после часа нелепого елозанья по кровати у них так ничего и не вышло. Салазар, редко выходивший из себя, но на сей раз доведенный до крайней степени раздражения, наорал на нее, совершенно неблагородным способом отхлестал по лицу и взашей вытолкнул нахалку из своих комнат.
Больше он не пытался идти на контакт с женщинами. Салазар понимал, что когда-нибудь вопрос о наследнике рода Слизеринов встанет ребром, но раз за разом откладывал решение.
Однако время продолжало свой неумолимый бег. Он уже перешагнул сорокалетний рубеж и надо все-таки посмотреть правде в глаза: кроме него некому исполнить эту для кого-то приятную, а для него ненавистную обязанность.
Ингерн не блистала ни красотой, ни знаниями, ни талантами.
Но она была тихой и кроткой, а кроме того являлась единственной выжившей наследницей своего престарелого отца. Салазар долго перебирал старинные магические семьи родного Корнуолла, Уэльса, Ирландии и Шотландии, прежде чем сумел отыскать этот скромный, неприметный цветок. Партия представлялась удачной обеим сторонам, и свадьба не заставила себя долго ждать. А вскоре после совершения обряда лорд Слизерин вместе с молодой супругой вернулся в Лондон.
Шорох платья нарушил тишину комнаты и Жиль поднялся на ноги, легким поклоном приветствуя жену своего мастера. Девушка смутилась.
— О… Джильбертус, я… Так неожиданно встретить вас здесь, — ее взгляд на несколько мгновений был заворожено устремлен на лицо молодого человека, после чего смущенно опустился.
Джильбертус промолчал, не желая напоминать о том, что, если лорд Слизерин не брал его с собой ко двору, то обычно он проводил свое время, дожидаясь, именно здесь, в прихожей своего наставника. За тот год, что леди Ингерн являлась хозяйкой в этом доме, она наверняка это запомнила.
— Моего супруга… нет? — поинтересовалась, глядя в сторону, Ингерн.
— Нет, миледи, — вежливо ответил Жиль. — Мастер Салазар пробудет при дворе до позднего вечера.
— Ах да, — тонкие руки молодой женщины нервно теребили отделку юбки. — Да, он говорил, но я позабыла.
Мучительно потянулись минуты. Взгляд Джильбертуса по-прежнему был направлен в пол, однако сквозь полуопущенные густые ресницы юноша имел возможность наблюдать за госпожой.
Ингерн была меньше, чем на год младше его самого, однако казалась еще более юной. Чуть выше среднего роста, худенькая, она выглядела не то чтобы некрасивой, но невзрачной до такой степени, что пока молчала, оставалась практически незаметной. Лицо, обычно бледное до прозрачно-голубоватого оттенка, сегодня непривычно пылало. Неизвестно зачем надетые украшения выглядели неуместно тяжелыми для столь хрупкого тела.
Молчание стало совершенно невыносимым, и Ингерн, сделав над собой усилие, произнесла:
— А… Что вы читали… пока я вас не отвлекла? — она старалась говорить непринужденно, однако заминки перед словами выдавали ее волнение.
Джильбертус бросил взгляд на книгу, которую держал в руках.
— Я изучаю трактат о сложносоставных ядах и противоядиях к ним, миледи. Мастер обещал в течение месяца отравить меня, так что я стараюсь подготовиться получше.
— Ой!
Но не уведет ли его Адама однажды предательница-Ева?
В последнее время этот вопрос мучил Слизерина все чаще и чаще. Ева почему-то неизменно представлялась ему рыжеволосой. Рыжеволосой, голубоглазой, с россыпью золотистых веснушек на нежно-розовой, будто молоко, в которое бросили горсть земляники, кожей, с чуть приоткрытыми губами, алыми, как спелые ягоды.
Впрочем, нет. Не имело смысла обманывать самого себя в подобных вещах. Не за Джильбертуса беспокоился Салазар — он хорошо изучил мальчишку и понимал, что пока тот не получит от своего мастера все, что только сможет, никуда он не уйдет.
Куда больше Слизерина тревожило свое собственное будущее. Точнее, отсутствие такового. Родовой замок находился далеко от Лондона, и тем не менее Салазар постоянно ощущал на себе его тень. Последний в роду, он должен, просто обязан был обзавестись наследником.
— Молодой господин, я пришла по приказу вашего отца…
Девушка была стройной и довольно смазливой. Губы пытались улыбаться, но во взгляде виднелась неприкрытая настороженность. Волшебница, разумеется, но из низших, из незначительной семьи. Лорд Слизерин никогда бы не позволил себе предложить собственному сыну магглу, тем более, что тот до шестнадцати лет так и не притронулся ни к одной из многочисленных служанок, ни к деревенским девушкам.
Юный Салазар смотрел на девушку с неприязнью, и почему-то его взгляд остановился на упругой груди, от волнения высоко приподнимавшей тонкую ткань платья. Он знал, что это должно было бы возбуждать его, но…
Девушка выбежала из его покоев с разбитым лицом — платой за то, что позволила себе бросить устало-злую фразу, когда после часа нелепого елозанья по кровати у них так ничего и не вышло. Салазар, редко выходивший из себя, но на сей раз доведенный до крайней степени раздражения, наорал на нее, совершенно неблагородным способом отхлестал по лицу и взашей вытолкнул нахалку из своих комнат.
Больше он не пытался идти на контакт с женщинами. Салазар понимал, что когда-нибудь вопрос о наследнике рода Слизеринов встанет ребром, но раз за разом откладывал решение.
Однако время продолжало свой неумолимый бег. Он уже перешагнул сорокалетний рубеж и надо все-таки посмотреть правде в глаза: кроме него некому исполнить эту для кого-то приятную, а для него ненавистную обязанность.
Ингерн не блистала ни красотой, ни знаниями, ни талантами.
Но она была тихой и кроткой, а кроме того являлась единственной выжившей наследницей своего престарелого отца. Салазар долго перебирал старинные магические семьи родного Корнуолла, Уэльса, Ирландии и Шотландии, прежде чем сумел отыскать этот скромный, неприметный цветок. Партия представлялась удачной обеим сторонам, и свадьба не заставила себя долго ждать. А вскоре после совершения обряда лорд Слизерин вместе с молодой супругой вернулся в Лондон.
Шорох платья нарушил тишину комнаты и Жиль поднялся на ноги, легким поклоном приветствуя жену своего мастера. Девушка смутилась.
— О… Джильбертус, я… Так неожиданно встретить вас здесь, — ее взгляд на несколько мгновений был заворожено устремлен на лицо молодого человека, после чего смущенно опустился.
Джильбертус промолчал, не желая напоминать о том, что, если лорд Слизерин не брал его с собой ко двору, то обычно он проводил свое время, дожидаясь, именно здесь, в прихожей своего наставника. За тот год, что леди Ингерн являлась хозяйкой в этом доме, она наверняка это запомнила.
— Моего супруга… нет? — поинтересовалась, глядя в сторону, Ингерн.
— Нет, миледи, — вежливо ответил Жиль. — Мастер Салазар пробудет при дворе до позднего вечера.
— Ах да, — тонкие руки молодой женщины нервно теребили отделку юбки. — Да, он говорил, но я позабыла.
Мучительно потянулись минуты. Взгляд Джильбертуса по-прежнему был направлен в пол, однако сквозь полуопущенные густые ресницы юноша имел возможность наблюдать за госпожой.
Ингерн была меньше, чем на год младше его самого, однако казалась еще более юной. Чуть выше среднего роста, худенькая, она выглядела не то чтобы некрасивой, но невзрачной до такой степени, что пока молчала, оставалась практически незаметной. Лицо, обычно бледное до прозрачно-голубоватого оттенка, сегодня непривычно пылало. Неизвестно зачем надетые украшения выглядели неуместно тяжелыми для столь хрупкого тела.
Молчание стало совершенно невыносимым, и Ингерн, сделав над собой усилие, произнесла:
— А… Что вы читали… пока я вас не отвлекла? — она старалась говорить непринужденно, однако заминки перед словами выдавали ее волнение.
Джильбертус бросил взгляд на книгу, которую держал в руках.
— Я изучаю трактат о сложносоставных ядах и противоядиях к ним, миледи. Мастер обещал в течение месяца отравить меня, так что я стараюсь подготовиться получше.
— Ой!
Страница 7 из 16
