1886 год

— Но вы же понимаете, судя по его рисункам, что анатомию он знает блестяще.

Тут Майкрофт вдруг посмотрел на дверь, улыбнулся и достал кошелёк.

— Хотите пример дедукции? Вы сказали Шерлоку, куда именно мы идём.

— Мы уже уходим? — я обернулся.

Грей — собственной персоной.

— Вы думаете, что-то срочное?

— Раз он приехал сюда за мной — значит, срочное. Жаль, мне тут понравилось, я бы пил тут кофе… до самого чая…

В этот момент Грей подошёл к нам.

— Прошу прощения, сэр, что помешал. Доставили ответ из Берлина, сэр.

— Вечно они не вовремя… — вздохнул Майкрофт. — Простите, Джон, мне придётся возвращаться в клуб. Вы со мной или остаётесь? Ах нет, остаётесь, — вновь посмотрел он на дверь. — Попытайтесь накормить его блинчиками.

— Паломничество в полном разгаре. — Я рассмеялся, увидев входящего Шерлока, и пожал Майкрофту руку. — Но мы ещё сюда приедем, правда?

— Обязательно. Я же обещал мадам… ах да. Я обещал мадам, что приду на петуха в бургундском на следующей неделе. Спасибо за компанию, Джон. Шерлок, съешь за меня десерт, очень вкусно. Идёмте, Грей.

Глава 3. Рисунки

— 1 —

Иногда Питерс вспоминал, что вышел из приличной семьи. Иногда, глядя на себя в зеркало, он полагал, что вполне может производить на людей приятное впечатление. Ему не так часто назначали встречи, тем более приглашали на чай, но он никогда не опаздывал. А сегодня повод проявить пунктуальность был особенным. Тщательно выбритый и одетый в более чем добротный костюм, Питерс всё-таки поёжился под неприятным, оценивающим взглядом швейцара клуба «Диоген», а потом, недовольный собственной проклятой робостью, хмурился, идя за лакеем по длинному, декорированному «с претензией» коридору. Когда лакей ввёл Питерса в приёмную и назвал его фамилию, художник обрадовался, увидев перед собой добродушно настроенного молодого мужчину. Облегчение при виде его искренней улыбки вскоре сменилось у Питерса живейшим интересом к новому лицу, и, когда его ввели в соседнюю комнату, он не сразу понял смысл обращённых к нему речей.

— Мистер Питерс, прошу вас, присаживайтесь. Мистер Холмс скоро освободится. Меня зовут Алан Грей, я помощник и секретарь мистера Холмса.

Тон был самым любезным, но Питерс остался стоять, буравя лицо секретаря пристальным взглядом. Впрочем, он сумел пробормотать что-то в ответ на приветствие. Мистеру Грею пришлось повторить своё приглашение.

— О… простите… я засмотрелся.

Питерс сел и положил на стол папку с рисунками, а мистер Грей в недоумении посмотрел по сторонам, не понимая, на что тут можно засматриваться.

— Только не говорите, что на мой нос. Я и сам знаю, что нос у меня не слишком удачный, — улыбнулся он.

— Нос? — переспросил Питерс, окончательно очнувшись. — Что вы… Но вообще-то я засмотрелся на вас, если честно. У вас такое лицо… я бы с удовольствием вас нарисовал. Просто потрясающие глаза.

— Глаза? Мне всегда казалось, мистер Питерс, что глаза не представляют интереса для художников, ведь они так незначительно отличаются у всех людей. Глаза хороши живьём, так сказать, когда по ним можно прочитать внутреннее состояние, сущность. Но разве это возможно нарисовать?

Мистер Грей говорил как-то особенно мягко. Таким тоном говорят с женщинами и детьми, но Питерс не обиделся.

— Вам, верно, не до того, чтобы знакомиться с произведениями живописи — работа отнимает почти всё время, иначе бы вы не удивлялись, — ответил он.

— Да, не скрою, я дилетант в вопросах живописи. Мистер Холмс очень похвально отозвался о ваших рисунках, которые видел, а он хорошо разбирается в этом, один из его предков даже был художником. Из слов мистера Холмса я делаю вывод, что вы отличный портретист, мистер Питерс. Хотите сказать, вы можете нарисовать человека, чтобы по его глазам читался внутренний мир?

— Художник может написать глаза так, что каждый будет видеть что-то особенное, — Питерс улыбнулся. — Может написать своё впечатление о человеке. Но иногда человек настолько лежит на поверхности, что и голову ломать незачем.

— О, вот как? А что на поверхности у меня?

— Вы уж простите, я привык говорить, что думаю. Доброта. Много печали, много… нежности.

Повисло молчание. Мистер Грей явно не знал, что ответить на такое заявление, но внезапно отворилась дверь кабинета и в комнату для посетителей вышел мистер Холмс. Лицо секретаря тут же приняло бесстрастное выражение, он поспешно повернулся к патрону.

— Мистер Питерс пришёл несколько минут назад, сэр, ровно в четыре, это я задержал его разговором.

Питерс встал.

— Добрый день, мистер Холмс.

— Здравствуйте, маэстро, рад видеть, — мистер Холмс любезно улыбнулся. — Вы принесли какие-то рисунки? Вы уже их видели, Грей?

— Ещё нет, сэр, как раз хотел попросить показать.