Фандом: Шерлок Холмс и Доктор Ватсон. Наступил новый, 1886-й год и принёс с собой новые впечатления, но и старые проблемы. Это первая часть цикла «Рейхенбахские хроники». Продолжение цикла «Шерлок Холмс: молодые годы».
Добавить в моё избранное
254 мин, 1 сек 7683
— Признайтесь, Джон, мой кондитер не хуже, чем в вашем любимом ресторанчике в Сохо? — спросил старший Холмс.
Доктор улыбнулся.
— Мы же ходили в ресторан не для того, чтобы оценивать кулинарные таланты мадам, а чтобы развлечься. Это всё равно что сравнивать, скажем, рисунки мистера Питерса с рисунками ребёнка.
— Не умаляя достоинств мистера Питерса, должен сказать, что блинчики были очень недурны. Жаль, что успел съесть всего одну порцию. Но мне действительно надо было уйти. Грей, вы единственный из нас, кто их не отведал. Вы должны сходить туда и попробовать.
— Уже, сэр. Вчера, — коротко ответил секретарь.
— О. Ну да, конечно.
— Грей, когда вы успели? — удивился Уотсон. — Вы же ушли с Майкрофтом.
— Моё присутствие не требовалось при переговорах, и я пришёл туда к чаю, доктор. Вы с мистером Холмсом уже ушли.
— Грей всё успевает, — улыбнулся мистер Холмс.
Питерс молчал, смотрел то на одного, то на другого с добродушным интересом и с аппетитом поедал торт.
— Если бы мы знали, что вы вернётесь, Грей, мы бы вас подождали, — сказал Шерлок.
Доктор почему-то удивился, а лицо секретаря как-то странно окаменело на секунду.
— Я не был уверен, что успею вернуться, — сказал Грей. — Так сложились обстоятельства, мистер Холмс. Очень милый ресторан, и мне тоже понравились блинчики. К чаю подали, кроме того, пирожные с ликёрным кремом.
— Жаль, — сказал вдруг Питерс.
— Почему? — поразился доктор.
— Пропустил чай. Не в первый раз.
Такое вопиющее заявление отвлекло мистера Холмса от размышлений. А то он слишком испытующе посматривал то на секретаря, то на брата, будто прикидывая, что такое происходит между этими двумя, о чём он не знает.
— Если вам будут удобны сеансы во второй половине дня, маэстро, то в ближайшее время вы не пропустите чай. Мой повар на самом деле превосходен и кроме шоколадного торта умеет ещё очень многое. Вот доктор не даст соврать, он, как и я, неравнодушен к сладкому. Мистер Грей предпочитает сухое печенье и фрукты, а Шерлок… ну, он не ценитель, просто ест, что предлагают. А так приятно угощать людей, которым нравится вкусно поесть!
— 2 -
Майкрофт Холмс
Я ничуть не покривил душой, когда сказал Питерсу, что понимаю причину привязанности к нему Шерлока. Под странное обаяние этого человека невозможно было не попасть, хотя в рассказе Джона он производил впечатление субъекта, слегка больного на голову. С другой стороны, если покопаться в каждом из нас, возможно ли найти абсолютно нормального человека? Да и что почитать за норму? Уж точно не талант, которым Питерс обладал в полной мере. Мне, правда, было не совсем понятно, почему, будучи блестящим рисовальщиком, он пишет такие картины. Я видел оба полотна в квартире брата. Единственное, что мне в них понравилось — это цвета. И всё. Пока я отлёживался со спиной на кровати Джона, этот, прости боже, Антиной маячил у меня перед глазами. Не нашли другого места, чтобы повесить. Могли бы где-нибудь у шкафа приткнуть.
Но когда я увидел рисунки Питерса в папке, я был потрясён. Там были вполне невинные вещи, которые могли бы стать иллюстрациями к рассказам Джона, вздумай он издать наконец сборник. А были и рисунки, которые меня испугали. То ли художник слишком многое замечал, то ли Шерлок настолько ему доверял и раскрылся. Да и портрет Грея совершенно выбил меня из колеи. Это несомненно был мой секретарь, такой, каким он пришёл ко мне много лет назад — голодный мальчик, ни на что, кажется, не рассчитывающий. И в то же время тот, каким я его знал все эти годы… если я его знал. Я смотрел на какого-то нового для себя человека. Похоже, художник за полчаса увидел в Алане больше, чем я за полтора десятка лет.
За столом я исподтишка наблюдал за Питерсом, а он, кажется, наблюдал за всеми нами, причём совершенно открыто. И после чая так поспешно ушёл, что я забеспокоился, но Шерлок высказал вполне резонное предположение, что художника просто посетила муза. Ещё бы — после шоколадного торта музы обычно добрые.
Нам пришлось отложить стрельбы и изучение бумеранга, хотя я уже договорился с одним из знакомых, и он разрешил нам приехать в своё поместье в любое удобное для нас время. Но начались дожди, у Джона опять разболелась нога. А у меня появилось новое развлечение: я, признаться, загорелся идеей собрать семейный альбом из рисунков Питерса. Хотя у него имелось много эскизов с Джоном, Питерс попросил об ещё одном сеансе с ним. Хотел освежить впечатление.
Мы встретились в клубе в три часа и устроились у меня в кабинете: я за столом, доктор на диване, художник сел напротив него.
— Я не мешаю, маэстро? — спросил я на всякий случай. — Вы хотели о чём-то расспросить — я к вашим услугам.
— Если вам удобно, сэр. Вы обещали рассказать о своей матери.
Доктор посмотрел на нас обоих и улыбнулся.
Доктор улыбнулся.
— Мы же ходили в ресторан не для того, чтобы оценивать кулинарные таланты мадам, а чтобы развлечься. Это всё равно что сравнивать, скажем, рисунки мистера Питерса с рисунками ребёнка.
— Не умаляя достоинств мистера Питерса, должен сказать, что блинчики были очень недурны. Жаль, что успел съесть всего одну порцию. Но мне действительно надо было уйти. Грей, вы единственный из нас, кто их не отведал. Вы должны сходить туда и попробовать.
— Уже, сэр. Вчера, — коротко ответил секретарь.
— О. Ну да, конечно.
— Грей, когда вы успели? — удивился Уотсон. — Вы же ушли с Майкрофтом.
— Моё присутствие не требовалось при переговорах, и я пришёл туда к чаю, доктор. Вы с мистером Холмсом уже ушли.
— Грей всё успевает, — улыбнулся мистер Холмс.
Питерс молчал, смотрел то на одного, то на другого с добродушным интересом и с аппетитом поедал торт.
— Если бы мы знали, что вы вернётесь, Грей, мы бы вас подождали, — сказал Шерлок.
Доктор почему-то удивился, а лицо секретаря как-то странно окаменело на секунду.
— Я не был уверен, что успею вернуться, — сказал Грей. — Так сложились обстоятельства, мистер Холмс. Очень милый ресторан, и мне тоже понравились блинчики. К чаю подали, кроме того, пирожные с ликёрным кремом.
— Жаль, — сказал вдруг Питерс.
— Почему? — поразился доктор.
— Пропустил чай. Не в первый раз.
Такое вопиющее заявление отвлекло мистера Холмса от размышлений. А то он слишком испытующе посматривал то на секретаря, то на брата, будто прикидывая, что такое происходит между этими двумя, о чём он не знает.
— Если вам будут удобны сеансы во второй половине дня, маэстро, то в ближайшее время вы не пропустите чай. Мой повар на самом деле превосходен и кроме шоколадного торта умеет ещё очень многое. Вот доктор не даст соврать, он, как и я, неравнодушен к сладкому. Мистер Грей предпочитает сухое печенье и фрукты, а Шерлок… ну, он не ценитель, просто ест, что предлагают. А так приятно угощать людей, которым нравится вкусно поесть!
— 2 -
Майкрофт Холмс
Я ничуть не покривил душой, когда сказал Питерсу, что понимаю причину привязанности к нему Шерлока. Под странное обаяние этого человека невозможно было не попасть, хотя в рассказе Джона он производил впечатление субъекта, слегка больного на голову. С другой стороны, если покопаться в каждом из нас, возможно ли найти абсолютно нормального человека? Да и что почитать за норму? Уж точно не талант, которым Питерс обладал в полной мере. Мне, правда, было не совсем понятно, почему, будучи блестящим рисовальщиком, он пишет такие картины. Я видел оба полотна в квартире брата. Единственное, что мне в них понравилось — это цвета. И всё. Пока я отлёживался со спиной на кровати Джона, этот, прости боже, Антиной маячил у меня перед глазами. Не нашли другого места, чтобы повесить. Могли бы где-нибудь у шкафа приткнуть.
Но когда я увидел рисунки Питерса в папке, я был потрясён. Там были вполне невинные вещи, которые могли бы стать иллюстрациями к рассказам Джона, вздумай он издать наконец сборник. А были и рисунки, которые меня испугали. То ли художник слишком многое замечал, то ли Шерлок настолько ему доверял и раскрылся. Да и портрет Грея совершенно выбил меня из колеи. Это несомненно был мой секретарь, такой, каким он пришёл ко мне много лет назад — голодный мальчик, ни на что, кажется, не рассчитывающий. И в то же время тот, каким я его знал все эти годы… если я его знал. Я смотрел на какого-то нового для себя человека. Похоже, художник за полчаса увидел в Алане больше, чем я за полтора десятка лет.
За столом я исподтишка наблюдал за Питерсом, а он, кажется, наблюдал за всеми нами, причём совершенно открыто. И после чая так поспешно ушёл, что я забеспокоился, но Шерлок высказал вполне резонное предположение, что художника просто посетила муза. Ещё бы — после шоколадного торта музы обычно добрые.
Нам пришлось отложить стрельбы и изучение бумеранга, хотя я уже договорился с одним из знакомых, и он разрешил нам приехать в своё поместье в любое удобное для нас время. Но начались дожди, у Джона опять разболелась нога. А у меня появилось новое развлечение: я, признаться, загорелся идеей собрать семейный альбом из рисунков Питерса. Хотя у него имелось много эскизов с Джоном, Питерс попросил об ещё одном сеансе с ним. Хотел освежить впечатление.
Мы встретились в клубе в три часа и устроились у меня в кабинете: я за столом, доктор на диване, художник сел напротив него.
— Я не мешаю, маэстро? — спросил я на всякий случай. — Вы хотели о чём-то расспросить — я к вашим услугам.
— Если вам удобно, сэр. Вы обещали рассказать о своей матери.
Доктор посмотрел на нас обоих и улыбнулся.
Страница 25 из 68
