Фандом: Шерлок Холмс и Доктор Ватсон. Наступил новый, 1886-й год и принёс с собой новые впечатления, но и старые проблемы. Это первая часть цикла «Рейхенбахские хроники». Продолжение цикла «Шерлок Холмс: молодые годы».
Добавить в моё избранное
254 мин, 1 сек 7688
Питерс опять закурил. Он говорил, что это его бодрит. Для усталости причин не было, неужели у него какие-то проблемы со здоровьем, если он так быстро устаёт? Или его тоже, как и меня, утомляют люди?
— Вы преувеличиваете, сэр. Я всё-таки неплохо знаю доктора Уотсона — хотя и по большей части заочно. Я знаю вашего брата. Я кое-что узнал о вас. Если я нарисую совершенно незнакомого мне человека, то это будет чистой воды фантазия. Ну, может, не совсем, но почти. Это будет просто лицо, просто мимолётное впечатление.
— Вы видели мистера Грея впервые. Я знаю его с его ранней юности. И знаете, у меня ощущение от этого портрета, что вы знаете о нём больше, чем я. И в то же время я признал его в этом портрете. Не просто внешне. Нет, Питерс, вы меня не переубедите.
Маэстро встал и прошёлся по комнате.
— Вы узнаёте его, сэр, потому что некоторые вещи вы видите, но делаете вид, что не замечаете. А портрет — это не живой человек, его незачем опасаться.
— Кажется, я догадываюсь, о чём вы говорите, Питерс, — почему-то мрачно промолвил Джон. — В конце концов, я поначалу тоже говорил Шерлоку, что в Средние века его сожгли бы на костре. Да только цепочку умозаключений можно объяснить, а интуицию не объяснишь.
Тут я заметил, что Питерс растерян моим напором, и наконец-то вспомнил, что и Джон, и Шерлок говорили, что нервничать художнику нельзя.
— Я очень далёк от мысли о необходимости сжигать на кострах за гениальность. А то меня сожгли бы одним из первых.
Джон рассмеялся.
— Так, дорогие мои, до чая ещё полчаса, — поспешно прибавил я. — Даже не надейтесь улизнуть, Питерс, у нас сегодня к чаю булочки с вишнями и медовое печенье с шоколадом.
Слово «шоколад», видимо, действовало на художника волшебным образом. Он успокоился, и до чая мы мирно проговорили об искусстве. Я при этом думал: любопытно, как он учился в Академии? Рисовальщик он отменный — тут у него не должно было быть конфликтов с преподавателями. А вот что касается живописи… Писал ли он полотна на академический манер? Должен был — иначе бы не сдал экзамены. И у меня появилась совершенно, на первый взгляд, безумная мысль: напроситься к Питерсу в гости. Если уж я собирался вести вскоре совсем другой образ жизни, мне просто необходимо было выбираться из клуба, бывать в местах, куда бы раньше я ни за что не пошёл. А Питерс вызывал симпатию, и я решил начать именно с его мастерской, то есть совместить приятное с полезным.
Я приехал к нашему приятелю после ланча. Собственно, меня проводил Грей и отправился прогуляться часа на полтора. Я постучался, открыл мне сам хозяин. Вряд ли тут кто-нибудь бывал, кроме него, хотя я помнил, что Шерлок упоминал о его матери и сестре. Мастерская есть мастерская. В ней царил художественный беспорядок, но пол был чистым, из чего я сделал вывод, что миссис Питерс периодически присылает в помощь сыну прислугу.
— Добрый день, Питерс, — поздоровался я, отдавая ему шляпу и трость. — Светло тут у вас.
— Добрый день, сэр. Вы уж извините… это не салон какого-нибудь модного мазилы. — Художник был смущён. — Прошу вас… Садитесь на диван, пожалуйста. Мы ведь будем работать, сэр?
— Конечно, если вы настроены работать. Тут вы хозяин, Питерс, вам и решать. Но вы же мне покажете картины, когда мы сделаем перерыв?
Питерс растерялся. Картины и так были все на виду, висели на стенах. Но у меня поначалу от обилия цвета и непонятных форм зарябило в глазах.
— А… кажется, я понял. Да вы осматривайтесь, сэр. Вот оно… тут всё. Почти. Но вам же не нравится, ведь правда? Так что, если вы хотите посмотреть просто из вежливости, не стоит. Вы позволите предложить вам кофе? Хотя, конечно, час неподходящий…
— Вы так заранее уверены, что мне не нравится? Нет, не из вежливости, друг мой, скорее из любопытства. Но это ведь не обидно? Вкусы у всех разные. От кофе не откажусь, спасибо. — Я пошёл по мастерской, разглядывая полотна. — Нет, я не могу сказать, что мне категорически не нравится. Я люблю другую живопись, более… банальную. Но это интересно. Какая из этих картин понравится Шерлоку больше других?
— Ему нравится Будда под деревом, — улыбнулся Питерс, указывая на полотно. — Минуту, сэр…
Он принёс чашки, кексы и печенье, потом кофейник. Кофе был только что сварен, по-видимому. Питерс приготовил его к моему приходу, зная, что я пунктуален.
— А выпечка домашняя, сэр. Моей сестре, конечно, до ваших поваров далеко, но печёт она вкусно.
— О, какой аромат! Вы знаете толк в кофе! Выпечка — это чудесно.
Я рассматривал картину. Что ж, цвета были приятны для глаз. Во весь холст было изображено дерево, его ствол почти сливался с фоном, а Будда, сидящий в профиль на фоне ствола, еле просматривался. Но всё же был вполне узнаваем. Вокруг дерева в воздухе парили огромные фантастические цветы.
— Питерс, я не скрою, я задал вопрос с определённой целью.
— Вы преувеличиваете, сэр. Я всё-таки неплохо знаю доктора Уотсона — хотя и по большей части заочно. Я знаю вашего брата. Я кое-что узнал о вас. Если я нарисую совершенно незнакомого мне человека, то это будет чистой воды фантазия. Ну, может, не совсем, но почти. Это будет просто лицо, просто мимолётное впечатление.
— Вы видели мистера Грея впервые. Я знаю его с его ранней юности. И знаете, у меня ощущение от этого портрета, что вы знаете о нём больше, чем я. И в то же время я признал его в этом портрете. Не просто внешне. Нет, Питерс, вы меня не переубедите.
Маэстро встал и прошёлся по комнате.
— Вы узнаёте его, сэр, потому что некоторые вещи вы видите, но делаете вид, что не замечаете. А портрет — это не живой человек, его незачем опасаться.
— Кажется, я догадываюсь, о чём вы говорите, Питерс, — почему-то мрачно промолвил Джон. — В конце концов, я поначалу тоже говорил Шерлоку, что в Средние века его сожгли бы на костре. Да только цепочку умозаключений можно объяснить, а интуицию не объяснишь.
Тут я заметил, что Питерс растерян моим напором, и наконец-то вспомнил, что и Джон, и Шерлок говорили, что нервничать художнику нельзя.
— Я очень далёк от мысли о необходимости сжигать на кострах за гениальность. А то меня сожгли бы одним из первых.
Джон рассмеялся.
— Так, дорогие мои, до чая ещё полчаса, — поспешно прибавил я. — Даже не надейтесь улизнуть, Питерс, у нас сегодня к чаю булочки с вишнями и медовое печенье с шоколадом.
Слово «шоколад», видимо, действовало на художника волшебным образом. Он успокоился, и до чая мы мирно проговорили об искусстве. Я при этом думал: любопытно, как он учился в Академии? Рисовальщик он отменный — тут у него не должно было быть конфликтов с преподавателями. А вот что касается живописи… Писал ли он полотна на академический манер? Должен был — иначе бы не сдал экзамены. И у меня появилась совершенно, на первый взгляд, безумная мысль: напроситься к Питерсу в гости. Если уж я собирался вести вскоре совсем другой образ жизни, мне просто необходимо было выбираться из клуба, бывать в местах, куда бы раньше я ни за что не пошёл. А Питерс вызывал симпатию, и я решил начать именно с его мастерской, то есть совместить приятное с полезным.
Я приехал к нашему приятелю после ланча. Собственно, меня проводил Грей и отправился прогуляться часа на полтора. Я постучался, открыл мне сам хозяин. Вряд ли тут кто-нибудь бывал, кроме него, хотя я помнил, что Шерлок упоминал о его матери и сестре. Мастерская есть мастерская. В ней царил художественный беспорядок, но пол был чистым, из чего я сделал вывод, что миссис Питерс периодически присылает в помощь сыну прислугу.
— Добрый день, Питерс, — поздоровался я, отдавая ему шляпу и трость. — Светло тут у вас.
— Добрый день, сэр. Вы уж извините… это не салон какого-нибудь модного мазилы. — Художник был смущён. — Прошу вас… Садитесь на диван, пожалуйста. Мы ведь будем работать, сэр?
— Конечно, если вы настроены работать. Тут вы хозяин, Питерс, вам и решать. Но вы же мне покажете картины, когда мы сделаем перерыв?
Питерс растерялся. Картины и так были все на виду, висели на стенах. Но у меня поначалу от обилия цвета и непонятных форм зарябило в глазах.
— А… кажется, я понял. Да вы осматривайтесь, сэр. Вот оно… тут всё. Почти. Но вам же не нравится, ведь правда? Так что, если вы хотите посмотреть просто из вежливости, не стоит. Вы позволите предложить вам кофе? Хотя, конечно, час неподходящий…
— Вы так заранее уверены, что мне не нравится? Нет, не из вежливости, друг мой, скорее из любопытства. Но это ведь не обидно? Вкусы у всех разные. От кофе не откажусь, спасибо. — Я пошёл по мастерской, разглядывая полотна. — Нет, я не могу сказать, что мне категорически не нравится. Я люблю другую живопись, более… банальную. Но это интересно. Какая из этих картин понравится Шерлоку больше других?
— Ему нравится Будда под деревом, — улыбнулся Питерс, указывая на полотно. — Минуту, сэр…
Он принёс чашки, кексы и печенье, потом кофейник. Кофе был только что сварен, по-видимому. Питерс приготовил его к моему приходу, зная, что я пунктуален.
— А выпечка домашняя, сэр. Моей сестре, конечно, до ваших поваров далеко, но печёт она вкусно.
— О, какой аромат! Вы знаете толк в кофе! Выпечка — это чудесно.
Я рассматривал картину. Что ж, цвета были приятны для глаз. Во весь холст было изображено дерево, его ствол почти сливался с фоном, а Будда, сидящий в профиль на фоне ствола, еле просматривался. Но всё же был вполне узнаваем. Вокруг дерева в воздухе парили огромные фантастические цветы.
— Питерс, я не скрою, я задал вопрос с определённой целью.
Страница 29 из 68
