Фандом: Шерлок Холмс и Доктор Ватсон. Наступил новый, 1886-й год и принёс с собой новые впечатления, но и старые проблемы. Это первая часть цикла «Рейхенбахские хроники». Продолжение цикла «Шерлок Холмс: молодые годы».
Добавить в моё избранное
254 мин, 1 сек 7696
— Меня более чем устраивают портреты, которые вы делаете для меня карандашом, — сказал я. — Тут мне просто любопытно… я вижу, что для вас цвет важен. Стало интересно, какого цвета я. Ну, пустое.
— Не обижайтесь, сэр. Я ведь могу и ошибиться с первым впечатлением. Вы кажетесь мне не слишком-то счастливым человеком, потому как ни пытаюсь я представить холодноватые красные и синие тона вокруг вас, но что-то коричневое постоянно пробивается.
— Я и не думаю обижаться, что вы. Мне интересно именно ваше мнение, ваше видение.
— Шерлок — чёрный с золотом. Доктор — зеленоватый такой, молодая зелень. Мистер Грей — тот бордо.
— Надо же… пожалуй, да. Насчёт брата, я бы сказал, синий с золотом.
— Синий? Нет. Ничего синего… Он бы должен был быть… таким… как красная яшма с прожилками. Видели наверняка. Я не так выразился. Не с золотом, с желтизной. Жёлтый вообще очень коварный цвет, сэр. У него множество оттенков, и люди часто не видят разницы между оттенком радости и оттенком уныния, отчаяния, скуки… безумия… Правда, он вроде бы воздерживается в последнее время, как я заметил.
Я уже усвоил, что те вещи, которые другие постеснялись бы сказать, Питерс сообщает в совершенно бесстрастной манере.
— Вот вы о чём… да, слава богу, — пробормотал я, — кажется, это безумие в прошлом. Надеюсь, насовсем.
Я врал, помня о словах Джона, что Шерлок иногда прибегает к кокаину, но с того времени, как я услышал об этом, я не замечал в поведении брата примет давней привычки. И я скорее хотел сейчас, говоря об этом Питерсу, выдать желаемое за действительное.
— Не знаю, сэр, не знаю, — глубокомысленно промолвил художник, не собираясь тешить мои иллюзии. — Такие вещи не проходят без следа… Простите, сэр, что влезаю, но что у вас с братом не так?
— У нас с Шерлоком? — удивился я. — В смысле — между нами? Да нет, всё хорошо, я думаю. Если что — я его несмышленым ребёнком не считаю, вовсе нет. Он ничем не уступает мне. Ну а то, что я сказал — да, было какое-то время, когда Шерлок избегал частых встреч… но мы всегда любили друг друга. Думаю, если вы спросите Шерлока, он скажет то же самое.
— Он вообще-то нередко о вас говорит, сэр.
— Надеюсь, не ругает? — я невольно улыбнулся. — Иначе вы не взялись бы работать на меня, не так ли? О вас он тоже не единожды рассказывал.
— Ругает? Что вы, он вас обожает. Его послушать, сэр, у вас вообще нет никаких недостатков. А у вас правда нет недостатков?
Глаза Питерса впились мне в лицо, и я слегка смутился.
— Как минимум два есть — я очень занудный и очень властный. И если второе с братом обычно не проявляется, то занудство… Ну а ещё я ленивый. Очень.
— Значит, не из-за вашей властности он какое-то время избегал встреч с вами?
Когда я объяснил причину, Питерс только покачал головой.
— Простите, сэр, а вы в это верите? Ну что человек не может отделять эмоции, связанные с работой, от эмоций, которые связаны с его частной жизнью?
— Нет, но он тогда так думал. Наверное, мне следовало его переубедить, но, увы, я не сделал этого. Просто ждал. В детстве Шерлок был нежным мальчиком, очень ласковым, потом стал этого стесняться. Возрастное, полагаю. Постепенно он и сам понял, что всё это глупости. Спасибо доктору, уверен, это не без его влияния…
— Знаете, сэр, по поводу мужчин — я говорю о мужчинах, потому что похожие женщины ведут себя намного умнее… так вот среди мужчин, предпочитающих свой пол, бытуют всякие глупые представления о том, как себя нужно вести, как себя подавать… Вы сказали, Шерлок был «нежным мальчиком». В молодости вообще очень сложно не поддаться на всеобщее мнение, особенно если ты не такой, как все. Так вот, «нежные мальчики» воспринимаются… как бы вам сказать… словом, к ним проявляют не слишком-то хороший интерес. Возможно, Шерлок пытался выглядеть более мужественно. Эдаким холодным, решительным господином, чтобы, не дай бог, никто не подумал чего-то дурного.
Многолетняя профессиональная привычка ничем не выдавать своего состояния окружающим помогла мне сохранить внешнюю невозмутимость. Однако, Питерс… Что делать — спорить, возмущаться? Или подтвердить? Шерлок ему доверяет… А главное — возможно, что он прав, я ведь и сам думал об этом ещё тогда. Разве что мне не пришло бы в голову обсуждать такое ни с кем.
— Ну, рассуждая гипотетически… это не лишено смысла. И, думаю, в такой ситуации человеку надо дать возможность вести себя так, как он считает правильным, а не так, как хотелось бы его родным…
Я всё-таки повернул голову и посмотрел на художника. Он невозмутимо водил карандашом по бумаге, словно и не сказал ничего странного.
— Мой брат говорил мне, что доверяет вам.
— Мой дорогой сэр, я ведь в некотором роде богема. Грубо говоря, я не принадлежу к среде… джентльменов — вы поняли, о чём я. У нас на такие вещи смотрят проще.
— Не обижайтесь, сэр. Я ведь могу и ошибиться с первым впечатлением. Вы кажетесь мне не слишком-то счастливым человеком, потому как ни пытаюсь я представить холодноватые красные и синие тона вокруг вас, но что-то коричневое постоянно пробивается.
— Я и не думаю обижаться, что вы. Мне интересно именно ваше мнение, ваше видение.
— Шерлок — чёрный с золотом. Доктор — зеленоватый такой, молодая зелень. Мистер Грей — тот бордо.
— Надо же… пожалуй, да. Насчёт брата, я бы сказал, синий с золотом.
— Синий? Нет. Ничего синего… Он бы должен был быть… таким… как красная яшма с прожилками. Видели наверняка. Я не так выразился. Не с золотом, с желтизной. Жёлтый вообще очень коварный цвет, сэр. У него множество оттенков, и люди часто не видят разницы между оттенком радости и оттенком уныния, отчаяния, скуки… безумия… Правда, он вроде бы воздерживается в последнее время, как я заметил.
Я уже усвоил, что те вещи, которые другие постеснялись бы сказать, Питерс сообщает в совершенно бесстрастной манере.
— Вот вы о чём… да, слава богу, — пробормотал я, — кажется, это безумие в прошлом. Надеюсь, насовсем.
Я врал, помня о словах Джона, что Шерлок иногда прибегает к кокаину, но с того времени, как я услышал об этом, я не замечал в поведении брата примет давней привычки. И я скорее хотел сейчас, говоря об этом Питерсу, выдать желаемое за действительное.
— Не знаю, сэр, не знаю, — глубокомысленно промолвил художник, не собираясь тешить мои иллюзии. — Такие вещи не проходят без следа… Простите, сэр, что влезаю, но что у вас с братом не так?
— У нас с Шерлоком? — удивился я. — В смысле — между нами? Да нет, всё хорошо, я думаю. Если что — я его несмышленым ребёнком не считаю, вовсе нет. Он ничем не уступает мне. Ну а то, что я сказал — да, было какое-то время, когда Шерлок избегал частых встреч… но мы всегда любили друг друга. Думаю, если вы спросите Шерлока, он скажет то же самое.
— Он вообще-то нередко о вас говорит, сэр.
— Надеюсь, не ругает? — я невольно улыбнулся. — Иначе вы не взялись бы работать на меня, не так ли? О вас он тоже не единожды рассказывал.
— Ругает? Что вы, он вас обожает. Его послушать, сэр, у вас вообще нет никаких недостатков. А у вас правда нет недостатков?
Глаза Питерса впились мне в лицо, и я слегка смутился.
— Как минимум два есть — я очень занудный и очень властный. И если второе с братом обычно не проявляется, то занудство… Ну а ещё я ленивый. Очень.
— Значит, не из-за вашей властности он какое-то время избегал встреч с вами?
Когда я объяснил причину, Питерс только покачал головой.
— Простите, сэр, а вы в это верите? Ну что человек не может отделять эмоции, связанные с работой, от эмоций, которые связаны с его частной жизнью?
— Нет, но он тогда так думал. Наверное, мне следовало его переубедить, но, увы, я не сделал этого. Просто ждал. В детстве Шерлок был нежным мальчиком, очень ласковым, потом стал этого стесняться. Возрастное, полагаю. Постепенно он и сам понял, что всё это глупости. Спасибо доктору, уверен, это не без его влияния…
— Знаете, сэр, по поводу мужчин — я говорю о мужчинах, потому что похожие женщины ведут себя намного умнее… так вот среди мужчин, предпочитающих свой пол, бытуют всякие глупые представления о том, как себя нужно вести, как себя подавать… Вы сказали, Шерлок был «нежным мальчиком». В молодости вообще очень сложно не поддаться на всеобщее мнение, особенно если ты не такой, как все. Так вот, «нежные мальчики» воспринимаются… как бы вам сказать… словом, к ним проявляют не слишком-то хороший интерес. Возможно, Шерлок пытался выглядеть более мужественно. Эдаким холодным, решительным господином, чтобы, не дай бог, никто не подумал чего-то дурного.
Многолетняя профессиональная привычка ничем не выдавать своего состояния окружающим помогла мне сохранить внешнюю невозмутимость. Однако, Питерс… Что делать — спорить, возмущаться? Или подтвердить? Шерлок ему доверяет… А главное — возможно, что он прав, я ведь и сам думал об этом ещё тогда. Разве что мне не пришло бы в голову обсуждать такое ни с кем.
— Ну, рассуждая гипотетически… это не лишено смысла. И, думаю, в такой ситуации человеку надо дать возможность вести себя так, как он считает правильным, а не так, как хотелось бы его родным…
Я всё-таки повернул голову и посмотрел на художника. Он невозмутимо водил карандашом по бумаге, словно и не сказал ничего странного.
— Мой брат говорил мне, что доверяет вам.
— Мой дорогой сэр, я ведь в некотором роде богема. Грубо говоря, я не принадлежу к среде… джентльменов — вы поняли, о чём я. У нас на такие вещи смотрят проще.
Страница 36 из 68
