1886 год

— Не думаю, что мой брат готов доверять человеку только потому, что тот смотрит на какие-то вещи проще. Я… симпатизирую вам, Питерс. Я не хочу вас обидеть, но не могу не сказать: очень надеюсь, что вы ни с кем, даже с самыми близкими, не обсуждаете… эту сторону жизни моей семьи. Как бы ни смотрели на это все представители богемы.

— Эта ямка в песке, сэр, находится в пустыне. Из неё никакой тростник не растёт, — улыбнулся Питерс, быстро что-то набрасывая в сторонке на листе. — Вы же помните миф о цирюльнике царя Мидаса?

— Я закончил Оксфорд, — не удержался я от язвительности.

Питерс в ответ только фыркнул.

— А вы интересный человек, маэстро. Никогда не поймёшь, что вас заденет, а что нет.

— Меня мало что задевает, сэр. Меня считают слегка чокнутым, вы знаете? — Питерс улыбнулся. — Это очень удобно — всегда можно говорить, что думаешь. Если бы Шерлок не сказал мне, что вы в курсе его личной жизни, я бы с вами на эту тему разговор не завёл.

— Интересно… вы спросили его, в курсе ли я, или он сам вам сообщил?

— Я спросил. И меня впечатлило ваше отношение, сэр. Да, я знаю, что вы мне скажете, но вы понимаете, что я прав. А теперь мне нужно немного тишины, чтобы поработать…

Я откинулся на спинку дивана — Питерс не возражал. Он оставил меня во власти вновь вернувшихся воспоминаний. Странно, но именно в то лето я сделал ещё два открытия, которые потрясли меня до глубины души.

Когда мы вернулись от соседей, отец встретил нас с недовольным видом. Он явно рассчитывал, что я пробуду в гостях подольше. Шерлок предпочёл на другой день сразу после завтрака укрыться в своей «лаборатории», то есть попросту в сарае за домом, где он обычно проводил опыты. Вскоре мне показалось, что я слышал шум во дворе и голос отца, но, когда я спустился во двор и прошёл к «лаборатории», Шерлок был один.

— Отец заходил, или мне послышалось? — спросил я.

— Заходил, — вздохнул он. — Всё как обычно.

Мы же только приехали. Что он сразу хочет от мальчика?

— Жаль, что я его тут не застал. Он расспрашивал тебя о нашей поездке?

Расспросами, конечно, отцовские крики называть было трудно.

— Нет… не совсем. Он думает, что ты бы сделал предложение, если бы я не крутился под ногами.

— Предложение? О господи. Он так сказал? Я поговорю с ним. Он ждёт от меня чего-то… на что я пока совершенно не способен. А ты не бери в голову, мой мальчик. Какие у тебя планы на сегодня?

— Я попробую провести опыт. Майки, ты побудь с отцом. Мне кажется, он соскучился за две недели и поэтому сердится. А за чаем мы увидимся. После ужина отец, я думаю, успокоится, займётся делами…

— Хорошо, дорогой. Не опаздывай к чаю.

Я прошёл в дом и отправился в кабинет отца. Он был там, что-то писал в тетрадь — кажется, проверял счета.

— Не помешаю? — спросил я.

Отец поднял голову и посмотрел на меня.

— Конечно нет. Проходи, Майкрофт. Рад, что ты вспомнил обо мне.

— Что значит вспомнил? Я и не забывал.

Я сел по другую сторону стола и улыбнулся с добродушной иронией.

— Все две недели только о вас и думал, сэр.

— Не знай я, решил бы, что ты думал: «И зачем этот старый хрыч отправил со мной мальчишку!» Но я тебя хорошо знаю. Ты хоть заметил, что у хозяев есть дочери? — спросил отец с плохо скрываемым сарказмом.

— Заметил и думал: «И чего только старый хрыч так спешит от меня отделаться и женить?». А мальчишка спас меня от нападения варваров в юбках.

— Майкрофт, я уважаю твоё стремление получить самое лучшее образование и, видит бог, чем могу — помогаю. Но я уже не молод, а хотел бы успеть порадоваться внукам.

Такая откровенность была у нас не в ходу. Я почувствовал себя несколько неуверенно.

— Отец, дайте мне хоть университет закончить, — натянуто улыбнулся я. — Какой из меня сейчас муж? И к тому же мисс, конечно, милая, но это… но меня к ней совершенно не влечёт. Вы же не собираетесь женить меня насильно и по расчёту? Тем более там расчёт-то невелик.

— Я не призываю тебя немедленно жениться, сын. Я призываю начать ухаживать за девушками. — Отец был непреклонен. — Год ухаживаешь, потом помолвка, а после окончания курса — свадьба. Не обязательно дочь соседей, найдём другую девушку. Просто обрати внимание и на эту сторону жизни. Мой расчёт только в появлении внуков, я приветствую любой твой выбор.

— Какой из меня ухажёр? Из медведя получится лучший кавалер, чем я. Но, возможно, мне встретится девушка, которую я смогу полюбить… — я кашлянул.

— Конечно встретится!

— Я вовсе не зарекаюсь. А почему вы так хотите внуков? Мне казалось… вы не очень-то любите маленьких детей.

— Не люблю? Ну, абстрактно — нет, не люблю. Но твоих я, несомненно, буду любить.

— Это вообще всё… абстрактно. Моих — потому что они мои?