Фандом: Шерлок Холмс и Доктор Ватсон. Наступил новый, 1886-й год и принёс с собой новые впечатления, но и старые проблемы. Это первая часть цикла «Рейхенбахские хроники». Продолжение цикла «Шерлок Холмс: молодые годы».
Добавить в моё избранное
254 мин, 1 сек 7701
— Извини. — Шерлок правильно понял мой спокойный тон. — Я просто не понимаю, чего он хочет. Впрочем, я его никогда не понимаю, так что это неудивительно. Как он собирается радоваться внукам, ты же всё равно не будешь жить в поместье? Когда у тебя будут дети, ты ведь будешь жить в Лондоне?
Я присел на край кровати.
— Можно ведь навещать друг друга, правда? Бабушка с нами не жила, но часто гостила в имении.
— Надеюсь, он не станет орать на своих внуков.
Я внимательно посмотрел на брата.
— У тебя ведь было время успокоиться, пока ты работал. Случилось что-то ещё?
Он пожал плечами:
— Ну, я удивился, что вы опоздали к чаю…
— Мы долго разговаривали, потом я помогал ему. Вот и опоздали. — Я притянул Шерлока к себе. — Ты сказал, что не понимаешь отца. Тут и понимать нечего. Когда человек не может справиться с горем, это своего рода болезнь. Это только в наивных романах пишут, что горе человека смягчает. Далеко не всегда, мой дорогой.
— Ну… может, его правда смягчит счастье. Внуки… почему нет. Это же будут твои дети. Наверняка он будет их любить.
— Да что с тобой такое, дорогой?
— Я всегда… ну то есть я мечтал, что мы будем жить вместе. Но тогда… куда я буду деваться, когда он будет приезжать? Не могу же я демонстративно съезжать на это время в гостиницу? Я совсем не против его приездов, ты не думай. Просто я действительно не хочу… не могу, чтобы посторонние видели такое его отношение ко мне. Надо мной и так слуги смеются. А твоя семья… твои дети… Вряд ли они станут относиться ко мне так, как он. Но я не хочу, чтобы они не любили его из-за меня.
— Слуги смеются? — по моему позвоночнику прошёл холодок. — Правда? Шерлок, это правда, или тебе это кажется?
— Ты не замечаешь, потому что при тебе никто не станет этого делать. Но я вижу взгляды. А когда жил дома — вообще было очень заметно. Только ничего удивительного в этом нет. Майкрофт, я не жалуюсь тебе на слуг! Я сам виноват, это мне должно быть стыдно, а не им! Не все смеются, миссис Лорси, например, не смеётся, и никогда не смеялась.
— В чём же ты виноват?
С этим необходимо было разобраться. Уж это-то отец был в состоянии понять — я надеялся, он ещё отличает родного сына от прислуги.
— В том, что боюсь его. Он ведь кричит на всех, на ту же миссис Лорси, например. Но она умеет не бояться, а я не умею. И слёзы у меня близко, сейчас ещё ничего, а в детстве-то — он кричит, а я реву… как младшая горничная, которую хозяин отругал. Конечно, стыдно, что не умею сдерживаться. И стыдно… что отец меня терпеть не может. Поэтому я не хочу, чтобы это видели, понимаешь? Лучше уж я правда отдельно буду жить…
— Это ему должно быть стыдно, а не тебе. Тебе стыдиться нечего. Шерлок, пойми: люди повышают голос по двум причинам — они или самодуры, или это от бессилия. Отец всегда был немного первым. Но сейчас там больше второго. Но и в том, и в другом случае тебе стыдиться нечего.
— Это не важно. Мне всё равно стыдно будет, если это увидят. А если твои дети будут это понимать, то я вообще не представляю, как с этим жить.
Я попытался перевести всё в шутку:
— Не веди себя как мудрая Гретель, Шерлок. У меня даже невесты нет, а ты уже рыдаешь у бочки с пивом.
— Только вот не говори, что ты ради этого не будешь жениться и детей заводить! — вскричал он. — Ещё не хватало, чтобы я и в этом оказался виноват!
— Я пока что не сошёл с ума, чтобы такое говорить.
Чтобы как-то отвлечь брата, я предложил ему сходить на реку. Вода всегда его успокаивала. Я купаться не стал, просто сидел на толстой ветке нашей ивы — она пока что меня выдерживала — смотрел, как брат плещется. На берег он вышел успокоившимся.
— Извини, я долго, да? Зря ты не стал купаться, вода очень теплая.
— Охотно верю.
— Извини, мне надо было напомнить тебе взять с собой книгу.
— Ещё раз извинишься — надеру уши, — сказал я, слезая с ветки.
— Ха! — Шерлок схватил полотенце и отскочил в сторону. — Не догонишь — ты уже старый, тебе целых двадцать лет! Тебя надо срочно женить, пока окончательно песок не посыпался!
— Раз я старый, мне уже поздно жениться.
— А мы не скажем твоей невесте, сколько тебе лет. — Шерлок вытерся и оделся. — Майки, а знаешь, Брин, которого ко мне в том году поселили — у него ещё брат учится на год старше меня, — так они оба говорят, что у них есть сестра пятнадцати лет и они побоялись бы её со мной знакомить, потому что я очень «горячий». Я как-то так выгляжу… опасно для девиц?
Я рассмеялся:
— Из тебя выйдет красивый мужчина.
Шерлок пожал плечами:
— Ну не знаю. Честно сказать, мне даже как-то не очень приятно думать, что с ними придётся целоваться… Брин рассказывает, что ему часто снятся девочки, а ему всего одиннадцать.
Я присел на край кровати.
— Можно ведь навещать друг друга, правда? Бабушка с нами не жила, но часто гостила в имении.
— Надеюсь, он не станет орать на своих внуков.
Я внимательно посмотрел на брата.
— У тебя ведь было время успокоиться, пока ты работал. Случилось что-то ещё?
Он пожал плечами:
— Ну, я удивился, что вы опоздали к чаю…
— Мы долго разговаривали, потом я помогал ему. Вот и опоздали. — Я притянул Шерлока к себе. — Ты сказал, что не понимаешь отца. Тут и понимать нечего. Когда человек не может справиться с горем, это своего рода болезнь. Это только в наивных романах пишут, что горе человека смягчает. Далеко не всегда, мой дорогой.
— Ну… может, его правда смягчит счастье. Внуки… почему нет. Это же будут твои дети. Наверняка он будет их любить.
— Да что с тобой такое, дорогой?
— Я всегда… ну то есть я мечтал, что мы будем жить вместе. Но тогда… куда я буду деваться, когда он будет приезжать? Не могу же я демонстративно съезжать на это время в гостиницу? Я совсем не против его приездов, ты не думай. Просто я действительно не хочу… не могу, чтобы посторонние видели такое его отношение ко мне. Надо мной и так слуги смеются. А твоя семья… твои дети… Вряд ли они станут относиться ко мне так, как он. Но я не хочу, чтобы они не любили его из-за меня.
— Слуги смеются? — по моему позвоночнику прошёл холодок. — Правда? Шерлок, это правда, или тебе это кажется?
— Ты не замечаешь, потому что при тебе никто не станет этого делать. Но я вижу взгляды. А когда жил дома — вообще было очень заметно. Только ничего удивительного в этом нет. Майкрофт, я не жалуюсь тебе на слуг! Я сам виноват, это мне должно быть стыдно, а не им! Не все смеются, миссис Лорси, например, не смеётся, и никогда не смеялась.
— В чём же ты виноват?
С этим необходимо было разобраться. Уж это-то отец был в состоянии понять — я надеялся, он ещё отличает родного сына от прислуги.
— В том, что боюсь его. Он ведь кричит на всех, на ту же миссис Лорси, например. Но она умеет не бояться, а я не умею. И слёзы у меня близко, сейчас ещё ничего, а в детстве-то — он кричит, а я реву… как младшая горничная, которую хозяин отругал. Конечно, стыдно, что не умею сдерживаться. И стыдно… что отец меня терпеть не может. Поэтому я не хочу, чтобы это видели, понимаешь? Лучше уж я правда отдельно буду жить…
— Это ему должно быть стыдно, а не тебе. Тебе стыдиться нечего. Шерлок, пойми: люди повышают голос по двум причинам — они или самодуры, или это от бессилия. Отец всегда был немного первым. Но сейчас там больше второго. Но и в том, и в другом случае тебе стыдиться нечего.
— Это не важно. Мне всё равно стыдно будет, если это увидят. А если твои дети будут это понимать, то я вообще не представляю, как с этим жить.
Я попытался перевести всё в шутку:
— Не веди себя как мудрая Гретель, Шерлок. У меня даже невесты нет, а ты уже рыдаешь у бочки с пивом.
— Только вот не говори, что ты ради этого не будешь жениться и детей заводить! — вскричал он. — Ещё не хватало, чтобы я и в этом оказался виноват!
— Я пока что не сошёл с ума, чтобы такое говорить.
Чтобы как-то отвлечь брата, я предложил ему сходить на реку. Вода всегда его успокаивала. Я купаться не стал, просто сидел на толстой ветке нашей ивы — она пока что меня выдерживала — смотрел, как брат плещется. На берег он вышел успокоившимся.
— Извини, я долго, да? Зря ты не стал купаться, вода очень теплая.
— Охотно верю.
— Извини, мне надо было напомнить тебе взять с собой книгу.
— Ещё раз извинишься — надеру уши, — сказал я, слезая с ветки.
— Ха! — Шерлок схватил полотенце и отскочил в сторону. — Не догонишь — ты уже старый, тебе целых двадцать лет! Тебя надо срочно женить, пока окончательно песок не посыпался!
— Раз я старый, мне уже поздно жениться.
— А мы не скажем твоей невесте, сколько тебе лет. — Шерлок вытерся и оделся. — Майки, а знаешь, Брин, которого ко мне в том году поселили — у него ещё брат учится на год старше меня, — так они оба говорят, что у них есть сестра пятнадцати лет и они побоялись бы её со мной знакомить, потому что я очень «горячий». Я как-то так выгляжу… опасно для девиц?
Я рассмеялся:
— Из тебя выйдет красивый мужчина.
Шерлок пожал плечами:
— Ну не знаю. Честно сказать, мне даже как-то не очень приятно думать, что с ними придётся целоваться… Брин рассказывает, что ему часто снятся девочки, а ему всего одиннадцать.
Страница 41 из 68
