Фандом: Шерлок Холмс и Доктор Ватсон. Наступил новый, 1886-й год и принёс с собой новые впечатления, но и старые проблемы. Это первая часть цикла «Рейхенбахские хроники». Продолжение цикла «Шерлок Холмс: молодые годы».
Добавить в моё избранное
254 мин, 1 сек 7711
Тут я понял, почему Шерлок всякий раз подчеркивает неспособность Джона к актерской игре. Когда я упомянул о спутнице, он так удивленно на меня посмотрел — хорошо, что инспектор этого не видел. Он был занят совсем другим. Его взгляд как по писаному скользнул по моему костюму, по часовой цепочке и запонкам. Ну что ж. Ничего страшного. Пусть делает выводы, а мы посмотрим, на что он годен.
— Очень приятно познакомиться с вами, инспектор, — сказал я, садясь. — Я наслышан о вас и от брата, и от нашего дорогого доктора.
— Правда, сэр? Польщен, — сказал инспектор.
Не «мистер Холмс», а «сэр». Так-так, уроки Шерлока не прошли даром. Пока миссис Хадсон, вскоре поднявшаяся к нам, хлопотала, брат успел что-то шепнуть Макдональду. Видимо, предупреждал, чтобы тот не вздумал улизнуть из-за стола.
Я взял чашку и, под немного укоризненным взглядом Джона, подвинул к себе блюдо с булочками.
— Обожаю запах корицы. Вы любите выпечку, инспектор?
— Да, сэр, конечно, — ответил инспектор и снова посмотрел на мои запонки.
Продолжать игры было бессмысленно.
— Египетские изумруды, — ответил я на взгляд инспектора. — В серебре, разумеется. Изумруды в золоте на мужчине кажутся мне несколько вульгарными. Камни с копей у горы Забара, это одно из самых древних месторождений, его разрабатывали еще за полторы тысячи лет до Рождества Христова. Правда, в Египте есть и более старые месторождения, например то, что у Асуана, там добывали минералы еще при фараоне Сесострисе III, то есть не менее тридцати восьми столетий назад. Знаете, как проходила разработка? Рабы прокладывали в породе двухсотметровые шахты, и по нескольку сотен человек одновременно в полной темноте в этих шахтах вырубали породу и поднимали наверх. Некоторые исследователи считают, будто так поступали из-за поверья, что изумруды боятся света, но мне кажется — это ерунда. Ведь наверху породу раскалывали на части, смазывали оливковым маслом, которое давало возможность увидеть кристаллы в породе, и все это на свету. Да и сами камни — кому бы они были нужны, если бы тускнели от света? Мои, во всяком случае, за три с половиной года ни капли не выцвели.
За рассказом я съел две булочки и потянулся за третьей. Инспектор выслушал мой спич едва ли не с открытым ртом, потом закрыл лицо ладонью и затрясся от беззвучного смеха.
— Простите, сэр… — выдавил он. — Скромный… министерский служащий… Простите…
— Водички, Мак? — с сочувствием осведомился Шерлок.
— Коньяку в чай? — предложил Джон.
— Бог с вами, инспектор, — сказал я, — вы же не думали, что брат Шерлока окажется безликой частичкой толпы? Просто в отличие от брата, который кроме головы использует еще и ноги, я предпочитаю сидеть спокойно на месте. Но обилие знаний из самых разных областей — мой конек. Иногда это совершенно бесполезные знания, как вот про месторождения изумрудов — для чего они пригодны, кроме как для разговора за чаем в приятной компании? Но если много-много разнообразных мелких сведений собрать вместе, то из кусочков складывается иногда весьма любопытная картина. Складывать кусочки — моя профессия. Не спорю — ваша с Шерлоком интереснее, но для меня она недоступна. Вот если бы всех свидетелей и подозреваемых приводили ко мне в кабинет… А вы с детства хотели стать инспектором, если не секрет, мистер Макдональд?
— Я, конечно, ничего подобного о вас не думал, сэр. Да и доктор Уотсон, то ли… — клянусь, Макдональд собирался сказать «по наивности», — из излишнего стремления к конспирации, то ли по какой другой причине в своем рассказе сказал, кажется, мало, но на самом деле — слишком много. Его рассказ — он как, простите, ваши запонки. — Будто мимоходом инспектор положил себе на тарелку булочку. — В детстве я точно не собирался стать инспектором, сэр. Я по профессии вообще инженер, закончил Абердинский университет с отличием.
— О, инженерный подход к любой проблеме — самый правильный, даже правильнее теоретически-математического. Несколько лет назад мы с… одним французским писателем обсуждали это. Он хотел сделать героем своей повести ученого, как обычно, а я пытался доказать ему, что инженерный подход более комплексный и будет полезнее для сюжета и интереснее для читателей. Как же получилось, что вы сменили профессию, инспектор?
Инспектор вдруг закрыл глаза, но, когда он заговорил, я понял, что это у него такая манера размышлять.
— Угу… Жюль Верн, значит, — изрек он. — «Таинственный остров» я читал. Профессию я сменил по чистой случайности. Я с такой охотой однажды обратился к вашему брату за помощью, потому что знал, что консультации специалистов бывают полезны для дела. После окончания университета я переехал в Глазго, и меня однажды привлекли в качестве консультанта для расследования убийства. Инспектор мне попался умный, и, когда я ему высказал пару соображений — они лежали вне сведений, которые от меня требовались, он от меня не отмахнулся и даже сделал комплимент — мол, из меня мог бы получиться неплохой инспектор полиции.
— Очень приятно познакомиться с вами, инспектор, — сказал я, садясь. — Я наслышан о вас и от брата, и от нашего дорогого доктора.
— Правда, сэр? Польщен, — сказал инспектор.
Не «мистер Холмс», а «сэр». Так-так, уроки Шерлока не прошли даром. Пока миссис Хадсон, вскоре поднявшаяся к нам, хлопотала, брат успел что-то шепнуть Макдональду. Видимо, предупреждал, чтобы тот не вздумал улизнуть из-за стола.
Я взял чашку и, под немного укоризненным взглядом Джона, подвинул к себе блюдо с булочками.
— Обожаю запах корицы. Вы любите выпечку, инспектор?
— Да, сэр, конечно, — ответил инспектор и снова посмотрел на мои запонки.
Продолжать игры было бессмысленно.
— Египетские изумруды, — ответил я на взгляд инспектора. — В серебре, разумеется. Изумруды в золоте на мужчине кажутся мне несколько вульгарными. Камни с копей у горы Забара, это одно из самых древних месторождений, его разрабатывали еще за полторы тысячи лет до Рождества Христова. Правда, в Египте есть и более старые месторождения, например то, что у Асуана, там добывали минералы еще при фараоне Сесострисе III, то есть не менее тридцати восьми столетий назад. Знаете, как проходила разработка? Рабы прокладывали в породе двухсотметровые шахты, и по нескольку сотен человек одновременно в полной темноте в этих шахтах вырубали породу и поднимали наверх. Некоторые исследователи считают, будто так поступали из-за поверья, что изумруды боятся света, но мне кажется — это ерунда. Ведь наверху породу раскалывали на части, смазывали оливковым маслом, которое давало возможность увидеть кристаллы в породе, и все это на свету. Да и сами камни — кому бы они были нужны, если бы тускнели от света? Мои, во всяком случае, за три с половиной года ни капли не выцвели.
За рассказом я съел две булочки и потянулся за третьей. Инспектор выслушал мой спич едва ли не с открытым ртом, потом закрыл лицо ладонью и затрясся от беззвучного смеха.
— Простите, сэр… — выдавил он. — Скромный… министерский служащий… Простите…
— Водички, Мак? — с сочувствием осведомился Шерлок.
— Коньяку в чай? — предложил Джон.
— Бог с вами, инспектор, — сказал я, — вы же не думали, что брат Шерлока окажется безликой частичкой толпы? Просто в отличие от брата, который кроме головы использует еще и ноги, я предпочитаю сидеть спокойно на месте. Но обилие знаний из самых разных областей — мой конек. Иногда это совершенно бесполезные знания, как вот про месторождения изумрудов — для чего они пригодны, кроме как для разговора за чаем в приятной компании? Но если много-много разнообразных мелких сведений собрать вместе, то из кусочков складывается иногда весьма любопытная картина. Складывать кусочки — моя профессия. Не спорю — ваша с Шерлоком интереснее, но для меня она недоступна. Вот если бы всех свидетелей и подозреваемых приводили ко мне в кабинет… А вы с детства хотели стать инспектором, если не секрет, мистер Макдональд?
— Я, конечно, ничего подобного о вас не думал, сэр. Да и доктор Уотсон, то ли… — клянусь, Макдональд собирался сказать «по наивности», — из излишнего стремления к конспирации, то ли по какой другой причине в своем рассказе сказал, кажется, мало, но на самом деле — слишком много. Его рассказ — он как, простите, ваши запонки. — Будто мимоходом инспектор положил себе на тарелку булочку. — В детстве я точно не собирался стать инспектором, сэр. Я по профессии вообще инженер, закончил Абердинский университет с отличием.
— О, инженерный подход к любой проблеме — самый правильный, даже правильнее теоретически-математического. Несколько лет назад мы с… одним французским писателем обсуждали это. Он хотел сделать героем своей повести ученого, как обычно, а я пытался доказать ему, что инженерный подход более комплексный и будет полезнее для сюжета и интереснее для читателей. Как же получилось, что вы сменили профессию, инспектор?
Инспектор вдруг закрыл глаза, но, когда он заговорил, я понял, что это у него такая манера размышлять.
— Угу… Жюль Верн, значит, — изрек он. — «Таинственный остров» я читал. Профессию я сменил по чистой случайности. Я с такой охотой однажды обратился к вашему брату за помощью, потому что знал, что консультации специалистов бывают полезны для дела. После окончания университета я переехал в Глазго, и меня однажды привлекли в качестве консультанта для расследования убийства. Инспектор мне попался умный, и, когда я ему высказал пару соображений — они лежали вне сведений, которые от меня требовались, он от меня не отмахнулся и даже сделал комплимент — мол, из меня мог бы получиться неплохой инспектор полиции.
Страница 51 из 68
