Фандом: Шерлок Холмс и Доктор Ватсон. Наступил новый, 1886-й год и принёс с собой новые впечатления, но и старые проблемы. Это первая часть цикла «Рейхенбахские хроники». Продолжение цикла «Шерлок Холмс: молодые годы».
Добавить в моё избранное
254 мин, 1 сек 7728
Что вы сделали с портретом?
— Повесил у себя в комнате, дома, не в клубе. Правда, пришлось показать шефу. Он слышал тогда, что я прошу нарисовать и мне его портрет, и спросил меня, нарисовали ли вы. Пришлось признаться, тогда он попросил посмотреть.
— И что сказал? — Питерс достал сигареты. — Можно?
— Конечно, — кивнул я. — Шеф посмотрел на меня, на портрет, опять на меня, спросил: «Что вы собираетесь с ним делать?» Я спросил в ответ:«А что вы сделали с моим портретом, сэр?» Он сказал, что портрет в альбоме вместе с остальными вашими рисунками. Я развел руками. На том и закончилось. Может быть, он и хотел забрать его, но я бы не отдал в любом случае.
— И правильно сделали, что не отдали. Странно, что такой проницательный человек не замечает, казалось бы, очевидных вещей. Я могу предположить, что он просто боится.
Меня слегка смутил уж слишком решительный тон художника.
— Абсолютно уверен, что шеф не может чего-то не понимать. Просто его устраивает такое положение.
Питерс усмехнулся и покачал головой. Вспомнил, что хотел закурить, и чиркнул спичкой.
— А ваш портрет он забрал из эстетических соображений, положив его вместе с остальными — между прочим, портретами членов семьи.
— Думаю, он забрал портрет, поскольку портрет нарисован вами и понравился ему. Но в том, что он ко мне относится прекрасно, я не сомневаюсь. Шеф доверяет мне, и мое присутствие никогда не вызывает у него отрицательных эмоций, а вы ведь знаете, что это не со всеми так. Он неоднократно мне говорил, что ему было бы гораздо труднее работать без меня.
— И вы до сих пор не послали меня к черту, мистер Грей. Хотя, конечно, вы просто вежливый человек.
Я удивленно посмотрел на Питерса.
— К черту? Нет, не думаю, что мне хотелось бы послать вас к черту.
— Все-таки человеческие страхи удивительно разнообразны, не правда ли?
Этот вопрос прозвучал неожиданно. Я как-то и не понял поначалу, к чему он относился.
— Разве? Мне кажется, люди боятся одного и того же.
— Люди боятся самых разных вещей. Я ведь не имею в виду такие общие страхи, как страх смерти, например. Но есть некоторые страхи, которые людей делают похожими. Многие боятся говорить о своих чувствах — им кажется, что их отвергнут или не поймут. Я сейчас даже не о любовных признаниях.
Разговор принимал странное направление, но почему-то хотелось его продолжать, хотя я и заметил, что пытаюсь в чем-то убедить Питерса, будто мне важно его мнение.
— А если поймут, но… ваши чувства не нужны? — спросил я. — Это поставит выслушивающего признания в неловкое положение. Я бы никогда не пошел на такое. А страхи — на самом деле есть один всеобъемлющий страх — страх потери. Потери близких, потери жизни, потери зрения… в общем — потери.
— Люди боятся рисковать, это верно. Вы помните притчу о талантах, мистер Грей?
— Нет. Расскажете? И оставьте уже этого «мистера».
— Хорошо, оставлю. Я не верю, что вы ее не помните — разве вам в школе не читали Библию? Те монетки, которые некий тип зарыл в землю, вместо того чтобы пустить их в оборот? Помните? Отсюда пошло выражение «зарыть талант в землю». Хотя изначально речь-то шла не о дарованиях. Точнее, не только о них. Боящийся потерять — теряет в результате больше.
— Ах, вот вы о чем. Я не был самым прилежным учеником именно на этих уроках, но притчу помню. Собственно, я и не спорю с тем, что вы говорите. Но люди тем не менее боятся терять, и это факт. Риск… нет, риск тут ни при чем. Я не боюсь риска, отнюдь, я вообще мало чего боюсь. Но потери пугают даже меня, хотя мне терять-то особо нечего. Что уж говорить о тех, у кого есть родные, друзья, собственность, наконец.
— Терять страшно, это верно. Тут, мне кажется, два выхода — срочно стать буддистом или же сделать еще одно вложение таланта. Богословы по этому поводу не знаю что говорят, но знатоки экономики учат, что вложений нужно делать несколько. Вот на меня внезапно свалилась одна мера серебра. Боже мой! — Питерс засмеялся и посмотрел на потолок. — У меня два варианта: сидеть и помалкивать, а кубышку закопать. И второй вариант… — Тут он вдруг взглянул мне прямо в лицо. — Грей, вы чудесный человек. Мне хотелось бы подарить вам этот внезапно свалившийся на меня талант серебра, но пусть вас это совершенно не смущает и ни к чему не обязывает. Вы можете делать с этим серебром что хотите: можете взять все сразу и принять мое дружеское к вам расположение и можете брать по монетке, если вам захочется, например, выпить с кем-нибудь кофе и поговорить.
Первым моим побуждением было просто протянуть Питерсу руку, но…
— А Шерлок не обидится, что я… беру его серебро?
— Но я же не зарываю серебро в землю — я пускаю его в рост. Соответственно по общей сумме Шерлоку достанется больше.
— Интересный… подход. Я просто не хотел бы… ну, не важно.
— Повесил у себя в комнате, дома, не в клубе. Правда, пришлось показать шефу. Он слышал тогда, что я прошу нарисовать и мне его портрет, и спросил меня, нарисовали ли вы. Пришлось признаться, тогда он попросил посмотреть.
— И что сказал? — Питерс достал сигареты. — Можно?
— Конечно, — кивнул я. — Шеф посмотрел на меня, на портрет, опять на меня, спросил: «Что вы собираетесь с ним делать?» Я спросил в ответ:«А что вы сделали с моим портретом, сэр?» Он сказал, что портрет в альбоме вместе с остальными вашими рисунками. Я развел руками. На том и закончилось. Может быть, он и хотел забрать его, но я бы не отдал в любом случае.
— И правильно сделали, что не отдали. Странно, что такой проницательный человек не замечает, казалось бы, очевидных вещей. Я могу предположить, что он просто боится.
Меня слегка смутил уж слишком решительный тон художника.
— Абсолютно уверен, что шеф не может чего-то не понимать. Просто его устраивает такое положение.
Питерс усмехнулся и покачал головой. Вспомнил, что хотел закурить, и чиркнул спичкой.
— А ваш портрет он забрал из эстетических соображений, положив его вместе с остальными — между прочим, портретами членов семьи.
— Думаю, он забрал портрет, поскольку портрет нарисован вами и понравился ему. Но в том, что он ко мне относится прекрасно, я не сомневаюсь. Шеф доверяет мне, и мое присутствие никогда не вызывает у него отрицательных эмоций, а вы ведь знаете, что это не со всеми так. Он неоднократно мне говорил, что ему было бы гораздо труднее работать без меня.
— И вы до сих пор не послали меня к черту, мистер Грей. Хотя, конечно, вы просто вежливый человек.
Я удивленно посмотрел на Питерса.
— К черту? Нет, не думаю, что мне хотелось бы послать вас к черту.
— Все-таки человеческие страхи удивительно разнообразны, не правда ли?
Этот вопрос прозвучал неожиданно. Я как-то и не понял поначалу, к чему он относился.
— Разве? Мне кажется, люди боятся одного и того же.
— Люди боятся самых разных вещей. Я ведь не имею в виду такие общие страхи, как страх смерти, например. Но есть некоторые страхи, которые людей делают похожими. Многие боятся говорить о своих чувствах — им кажется, что их отвергнут или не поймут. Я сейчас даже не о любовных признаниях.
Разговор принимал странное направление, но почему-то хотелось его продолжать, хотя я и заметил, что пытаюсь в чем-то убедить Питерса, будто мне важно его мнение.
— А если поймут, но… ваши чувства не нужны? — спросил я. — Это поставит выслушивающего признания в неловкое положение. Я бы никогда не пошел на такое. А страхи — на самом деле есть один всеобъемлющий страх — страх потери. Потери близких, потери жизни, потери зрения… в общем — потери.
— Люди боятся рисковать, это верно. Вы помните притчу о талантах, мистер Грей?
— Нет. Расскажете? И оставьте уже этого «мистера».
— Хорошо, оставлю. Я не верю, что вы ее не помните — разве вам в школе не читали Библию? Те монетки, которые некий тип зарыл в землю, вместо того чтобы пустить их в оборот? Помните? Отсюда пошло выражение «зарыть талант в землю». Хотя изначально речь-то шла не о дарованиях. Точнее, не только о них. Боящийся потерять — теряет в результате больше.
— Ах, вот вы о чем. Я не был самым прилежным учеником именно на этих уроках, но притчу помню. Собственно, я и не спорю с тем, что вы говорите. Но люди тем не менее боятся терять, и это факт. Риск… нет, риск тут ни при чем. Я не боюсь риска, отнюдь, я вообще мало чего боюсь. Но потери пугают даже меня, хотя мне терять-то особо нечего. Что уж говорить о тех, у кого есть родные, друзья, собственность, наконец.
— Терять страшно, это верно. Тут, мне кажется, два выхода — срочно стать буддистом или же сделать еще одно вложение таланта. Богословы по этому поводу не знаю что говорят, но знатоки экономики учат, что вложений нужно делать несколько. Вот на меня внезапно свалилась одна мера серебра. Боже мой! — Питерс засмеялся и посмотрел на потолок. — У меня два варианта: сидеть и помалкивать, а кубышку закопать. И второй вариант… — Тут он вдруг взглянул мне прямо в лицо. — Грей, вы чудесный человек. Мне хотелось бы подарить вам этот внезапно свалившийся на меня талант серебра, но пусть вас это совершенно не смущает и ни к чему не обязывает. Вы можете делать с этим серебром что хотите: можете взять все сразу и принять мое дружеское к вам расположение и можете брать по монетке, если вам захочется, например, выпить с кем-нибудь кофе и поговорить.
Первым моим побуждением было просто протянуть Питерсу руку, но…
— А Шерлок не обидится, что я… беру его серебро?
— Но я же не зарываю серебро в землю — я пускаю его в рост. Соответственно по общей сумме Шерлоку достанется больше.
— Интересный… подход. Я просто не хотел бы… ну, не важно.
Страница 66 из 68
