Severus' Dreams

Если Джинни хоть на секунду забудет, что он по-прежнему находился в одолженном у Тима теле, она могла в порыве ярости навредить мальчику. Он не стал бы винить ее за желание прикончить его, учитывая, что, по ее мнению, он с ней сделал. Все необходимое он нашел в ее болезненных воспоминаниях о старшем мальчике. Он лишь поместил себя на его место. И пусть не было ничего хорошего в том, что ей пришлось пережить подобное, ему, по крайней мере, не пришлось создавать почву для совершенно новой травмы.

— Профессор… — по щекам женщины побежали слезы. Она нетерпеливо утерла их. — Я не могу в это поверить. — Она посмотрела на целительницу. — Что нам теперь делать?

Северус вмешался прежде, чем Фиби успела ответить.

— Я не отрицаю, что вы в праве требовать расплаты, — резко сказал он. — Но прошу вас не забывать, что я все еще нахожусь в теле ребенка.

Ее лицо исказило недоумение.

— Расплаты? За то, что вы спасли меня от Кэрроу? Или за то, что вы поили Невилла своим зельем, чтобы он не превратился в растение, как его родители? Или за то, что вы не дали Луне умереть в подземельях Малфоев?

Он стиснул зубы, отказываясь принимать участие в этом пересмотре истории.

— Позвольте напомнить вам, что я изнасиловал вас.

Она отшатнулась, словно он ее ударил. Тяжело дыша, Северус ждал реакции. Уж наверняка после такого эта Фиби наконец-то изгонит его.

— Мне не нужно возмездие, профессор, — голос Джинни прозвучал очень мягко, и в него закрались совершенно неуместные нотки… симпатии? — Я помню, что происходило в вашем кабинете. Вы ни разу ко мне не прикоснулись. Или вы о тех воспоминаниях, что вы создали? Они вовсе не были основаны на реальности. — На ее губах появилась горькая улыбка. — Профессор, эти воспоминания были фантазиями Тома Риддла, оставшимися в моей голове. Ничего из этого в действительности не было.

Это ему в голову даже не приходило. Перспектива того, что ему на самом деле придется совершить это действо, была ему отвратительна. Он бы, конечно, сделал это, если бы ему пришлось, но сначала он воспользовался легилименцией, чтобы попытаться отыскать у нее пугающее воспоминание сексуального характера. И был безмерно рад, отыскав у нее воспоминание о домогавшемся ее старшем мальчике со слизеринским галстуком. И не одно. Он просто вставил себя в этот сценарий вместо незнакомого мальчика.

Тот факт, что лицо мальчишки ему было не знакомо, его не смутил. Большинство шести-и семикурсников были способны менять свою внешность, чтобы избежать наказания. Особенно учитывая изобретательность нападавшего на нее. Безусловно его обеспокоило то, что нечто подобное могло произойти во времена Дамблдора.

Но больные фантазии, навеянные дневником-крестражем, все объясняли. Объясняло это и то, что ее магия даже не попыталась защитить ее. В те времена он списал все на отчаянье.

— И вы так в этом уверены? — это была слабая попытка, но больше ему сказать было нечего. Он хотел, чтобы это оказалось правдой. Одной ужасной ношей будет меньше. Ему нужно было потыкать это, проверить, убедиться, что все останется, как есть. — Возможно, это я навеял вам эту идею.

— Нет, — тихо сказала Фиби. — Я была одним из целителей, призванных во время слушания. Мы обнаружили фальсификацию. К тому же показания целителей гласили, что в действительности подобных ран у Джинни никогда не было, что более чем убедительно доказало, что вы защищали ее.

— И как же вы обнаружили подделку?

— Профессор, — надломленная улыбка Джинни сменилась в равной степени надломленным смехом. — Тот дневник… Риддл настолько глубоко проник в мою голову… Никакие ваши действия не могли навсегда изменить эти воспоминания. Разве что вы бы провели добрую часть школьного года, проникая в мое сознание с помощью легилименции каждый день по несколько часов.

Эта мысль тоже никогда не приходила ему в голову.

— Я точно знала, что это воспоминание было поддельным, когда вы в первый раз отвели меня к Поппи.

Неудивительно, что она пялилась на него во время приемов пищи в Большом зале. Неудивительно, что она особо не противилась, когда он «приглашал» ее в свой кабинет, что он делал каждый раз, когда внимание Кэрроу начинало плохо на ней сказываться.

— Я все никак не могла это понять. Пока не закончилась война. — Ее голос надломился на последнем слове. — Но тогда уже было поздно благодарить вас.

Он отвернулся от плачущей женщины. Он не знал, что сказать, хотя и испытал облегчение от того, что она очистила его имя. По крайней мере, от этого преступления.

— Профессор? — сказала Джинни, немного успокоившись. — Простите.

«За что, во имя всего святого, она извиняется?»

Но не успел Северус спросить, что же она имела в виду, как снизу донесся голос:

— Джинни? Фиби? Джеймс сказал, что вы хотели, чтобы я вернулся пораньше. — Поттер был дома. Он поднялся по лестнице.